Валентина Панина – Лютовой (страница 11)

***

Когда Лютовой встал на ноги и стал уже выходить из терема во двор, Загляда пришла к княгине.

– Матушка княгиня, дозволь слово молвить? – Загляда стояла в ложнице княгини, а сама Радослава пристроившись на стуле у окна, была занята вышивкой.

– Говори, Загляда, чё ты хошь? Я готова для тебя чё угодно сделать, за то, что ты вылечила мово сына.

– Матушка‒княгиня, кудесник Горазд Измирович, звал меня на обучение к себе, молвил, что у меня есть магически способности, которы надобно развивать, и он научит, как енто делать. Отпусти, матушка, на ученье к кудеснику. А я, када тебе понадоблюсь, сразу прибегу.

– А, как я смогу тебя вызвать, када понадобишься?

– У меня ворон есть, выйдешь на крыльцо покричишь его, он прилетит, напишешь записку, привяжешь к ноге, он принесёт мне бересту, и я прибегу.

– Ладно, беги, токо не забудь оставить свово ворона. Как его звать то?

– Варяг. Такой же разоритель и тать, прости Матушка Макошь!

– Ты енто сурьёзно? Он всё понимат?

– Понимат, матушка-княгиня, иной раз дажеть спорит со мной.

– Он говорить умеет?

– Умеет, токо чаще всего ругается, как возница.

Загляда пришла в свою клеть, взяла краюху хлеба, вышла во двор и пошла мимо сенника, конюшни, поварни в конец сада, там вышла на луг через маленькие воротца. Подошла к высокой иве, на которой сидела стайка ворон, она покрошила хлеб на траву, вороны слетели и стали клевать крошки. Её ворон был самовольником, когда хотел, прилетал к ней, а мог не появляться по несколько дней. Теперь она решила прочитать над ним заговор на послушание. Загляда схватила своего ворона и стала читать заклятье: «Крошки хлеба посыпаю, тебя Варягом нарекаю, покорный воле моей дух, в твоём теле запираю. Коль услышишь своё имя, в тот же миг на зов стремись и к зовущему явись. Кровью уговор скрепляю, на семь замков его я замыкаю».

Она ткнула в ладошку иглой, там появилась капля крови. Загляда помазала ею клюв ворона, чтобы он стал её покорным исполнителем в любом месте и в любое время. Отпустила его, он остался стоять возле её ноги.

– Я щас уйду к кудеснику Горазду Измировичу, ежли княгиня позовёт тебя, ты должон прилететь к ней, она дасть тебе записку, ты принесёшь её мне. Понял? – ворон покосился на Загляду чёрным глазом, склонил голову набок и проворчал: «Да понял-понял…»

– До чего ж ты, всё-таки, жуткая птица! – изрекла Загляда, покачав головой.

– Себя-то видела?

– Бушь грубить перья выщипаю!

Ворон покосился на неё глазом и бочком потихоньку отодвинулся. Она докрошила остатки хлеба, встала и отправилась собирать вещи. Взяла свои защитные обереги, браслеты, смену одежды и отправилась к кудеснику.

***

Заморочный лес был обиталищем духов, чудищ и нежити, таким дремучим, что жутко становилось при одном взгляде на него. Каждое дерево было чьим-то духом из некогда живших: старые деревья – умерших давно, молодая поросль – тех, кто лишь недавно покинул Явный мир. Всё здесь имело смысл – блеск луны в небесах, крылатая тень, бегущая перед волками по земле, шёпот трав, гул и стон деревьев. Множество духов, здешних обитателей, попадалось Загляде навстречу, но все они мигом исчезали с дороги, почуяв её магическую силу. Между ветвями было видно сумеречное небо. Путь ей пересекла темная тень. Загляда насторожилась, но услышала голос ворона:

– Хозяйка! Я тебя провожу, здесь нельзя одной ходить.

– Кыш, птица! Я тебе, где сказала быть? – остановилась Загляда.

– Да ты не стой, хозяйка, а то корни пустишь! Пойдём быстрее! – прокаркал сверху чёрный ворон, делая круг над Заглядой.

– Вот ведь поганец страшный!

– А ты, убогая, пошто тада меня к себе приговорила?

– У меня выбора не было, кто-то же должон около княгини остаться.

– Ну, тада и не срамословь меня, коль я тебе стал нужон.

– Да куды от тебя денесся! Ладноть, проводил ужо, давай возвращайся к княгине. – Ворон зашелестел крыльями, поднимая вокруг себя ветер, развернулся и исчез за ветвями.

Кудесник Горазд вышел навстречу Загляде и ждал её в воротах. Высокий, он на вид не был старым, хотя на самом деле их разделяло много десятилетий. Русые с тонкой сединой волосы были расчесаны и перетянуты через лоб тесемкой с непонятными красными узорами, от прищуренных чёрных глаз к вискам разбегались морщинки. Он выглядел внушительно и уверенно, как подобает Ведьмаку, носителю магических тайн. Своим видом кудесник внушал страх и трепет всякому. В широком плаще из медвежьей шкуры мехом наружу, в тёмной рубахе, с множеством оберегов и бубенчиков на поясе и на груди, с высоким резным посохом, он стоял в воротах, как настоящий страж Навьего Мира.

Глядя на стройную, как берёзка фигурку Загляды, Ведьмак довольно улыбался и шептал: «Пришла…, сама пришла, отроковица!» Пока она шла к нему, Горазд зашептал заговор: «Так бы обо мне, рабе Божием Горазде, сердцем кипела, кровью горела, и не могла бы без меня, раба Божия Загляда, ни жить, ни быть, ни дня дневать, ни часа часовать, ни питием отпиться, ни думьём отдуматься, и ни в парной бане отпариться». Пока он шептал заговор, она подошла к нему.

– Будь здрав, Горазд Измирович! – Загляда коротко поклонилась ему. Ведьмак ожидал от неё большего уважения, глубокого поклона, до земли, как кланялись смерды князю. Обиду затаил, но ведице ничего не сказал, решив, что придёт время и он спросит с неё.

– Не передумала учиться? – всё ещё приветливо улыбаясь, спросил кудесник.

– Не передумала, Горазд Измирович, – и сама того не ожидая подошла к нему, прижалась к его широкой, тёплой груди и почувствовала, как будто тяжесть спала с плеч после долгого пути и наконец-то она дома. И вдруг испугалась. «Чё я тако делаю, безсоромна?19 Неуж, приворожил?» – ахнула вдруг мысленно, но мысль промелькнула и исчезла, потому что ей было тепло и уютно.

Ведьмак нежно провёл рукой по её волосам, внимательно заглянул в испуганные глаза, довольно ухмыльнулся и, положив руку ей на талию, повёл в хижину.

– Пойдем. Не оглядывайся. Впереди тебя ждёт друга жизнь. – Обнял её за плечи, на крыльце обернулся, посмотрел на тропинку, по которой она к нему пришла, и тихо зашептал, закрывая выход защитным заговором. Загляда волновалась, она подумала о княжиче, но сердце её молчало, хотя до этого момента она дня не могла прожить, чтобы его не увидеть.

Когда они вошли в избушку, Горазд посадил Загляду на лавку, и она почувствовала как тепло, словно плащом окутало её тело. Потом он отошёл к очагу, положил в яму, сделанную в земляном полу и выложенную камнями дрова, провёл над ними рукой и дрова занялись огнём. Взяв кудес20, он стал в него стучать и кудес отозвался гулким низким голосом. Горазд начал потихоньку крутиться на месте, и Загляда ясно видела, как завертелся вокруг него невидимый для простого глаза хоровод духов. Тут были его духи-помощники и покровители, хорошо знакомые, были духи этих мест и духи рода. Они вертелись вокруг кудесника и вели с ним неслышный разговор, Загляда не только ощущала их присутствие в избушке, но и видела. Вдруг она вздрогнула, почувствовав на руке жжение, посмотрела на запястье, а по нему заструился цветочный узор. Обернувшись вокруг её руки, он стал горячим. Она испуганно схватилась за руку и вскочила с лавки. Горазд положил кудес на лавку, подошёл к Загляде, взял её за руку и посмотрел на узор.

– Не бойся, девочка, енто надоть для того, чтобы все знали, что ты моя… ученица. – Он не хотел её пугать, если вдруг она ещё не поняла, что теперь ей назад хода нет.

Ведьмак решил дождаться шабаша и сделать её своей, как положено, по обычаю. На шабаше выбирают Королеву и приводят к нему на ложе. А цветочный узор на запястье это наложенный им любовный заговор, чтобы она никогда от него не ушла.

Загляда смотрела на красивый узор на руке и чувствовала волнение, ей безумно захотелось, чтобы Горазд её обнял. Вокруг вдруг стало так светло, как будто в избушку заглянуло солнце. Весь мир для неё изменился. Ведьмак почувствовал, что с ней творится и подошёл к ней.

– Загляда! – шёпотом позвал он и улыбнулся, прижав её к своей груди не в силах сдержать переполнявшее его счастье, которое может продлиться очень долго, пока на неё действует его морок, внушённой к нему любви. Она ощущала возле своей груди живое биение его сердца. Его тело заметно напряглось, черты лица стали жёстче, глаза темнее. – Дождался, наконец-то, я дождался тебя! – подумал кудесник, – четыре человечьих века ждал такую отроковицу.

Загляда боялась поднять глаза и встретиться взглядом с ведьмаком, взгляд его чёрных глаз пронизывал насквозь, пытаясь добраться до её мыслей.

– Не слишком ли мы торопимся, Горазд Измирович? – кротко спросила она.

– Твоё будущее предрешено, Загляда. Поверь, я слишком долго ждал! Не собираюсь и дальше терять время.

Горазд отстранился, а Загляда оказалась скована его магией и не могла двинуться с места, но имела возможность размышлять, пыталась прочитать его мысли, но надежная защита была непроницаемой. Она осмотрелась. В центре небольшого жилища, стоял маленький самодельный столик на нём горели две свечи. На столешнице стояли тёмные глиняные чаши и раскрытый ларец с ритуальным кинжалом. Воздух в хижине был напоен ароматами благовоний.

– Хошь узнать свою судьбу, Загляда? – с улыбкой спросил кудесник.

– Моя судьба давно определена. Моя бабушка служила князю, я тожеть служу князю и другой судьбы мне не надобно, меня всё устраиват, – девушка внимательно посмотрела в чёрные как омут глаза кудесника и увидела, как в них заклубилась тьма.