Валентина Панина – Лютовой (страница 12)

– Будущее переменчиво, – загадочно ухмыльнулся он одним уголком красиво очерченных губ и потребовал, – руку!

Загляда не ожидала такого резкого требования и протянула раскрытую ладонь, зная, что с кудесником спорить не положено, да и бесполезно, всё равно сделаешь, как ему надо. Кудесник полоснул по ладошке ножом, она вздрогнула и увидела, как кровь потекла ручейком в подставленную чашу, образовывая на её дне причудливый узор. Горазд поднёс сосуд к пламени свечи, и впал в транс, читая её судьбу. Мир вокруг для него перестал существовать, сейчас имели значение только символы, которые он видел на дне чаши. Проходили минуты, лицо Горазда оставалось бесстрастным, как будто на нём была надета маска. Только глаза, по мере того как он читал её судьбу, ширились от охватывающей его злобы. Не такого предсказания ожидал он, не на такое будущее надеялся кудесник. Он увидел, что её судьба сплетается с судьбой Лютовоя и очень удивился, тут же решив: «Не бывать этому!» Загляда наблюдала за ним, не в силах пошевелиться. Спустя несколько минут кудесник оторвал взгляд от чаши, отставил её и посмотрел на ведицу. Его глаза начали заполняться тьмой.

– Слушай мой голос, Загляда! С ентого дня, с ентой минуты в твоём сердце токмо я. Ты бушь любить меня, ты бушь думать токо обо мне, ты бушь дышать токо мной, – на губах кудесника появилась издевательская усмешка. – Загляда, посмотри на меня, – прозвучало жёстко, почти приказ, – вот, послушная девочка! – А теперь скажи мне, чё ты щас чувствуешь?

– Я не понимаю, со мной такого никада не было, – растерянно ответила она.

Он прикоснулся к волосам Загляды, осторожно выдернул ленту, волосы рассыпались по её плечам, он обнял Загляду, прижал к своей широкой груди и зарылся рукой в её волосы.

Её охватило странное отупение. Слишком много сил ушло на то чтобы защититься от заклятий кудесника, которые для неё не несли ничего хорошего. В оцепенении она проследила за тем, как кудесник отстранился от неё, растёр в пыль кровоостанавливающую травку, взял щепотку порошка и посыпал на рану, порез тут же начал затягиваться и через несколько минут от него не осталось и следа.

– Скоро твоё будущее изменится, – сказал Ведьмак.

– Что ты видел, расскажешь? – поинтересовалась Загляда.

– Через две недели будет полнолуние, мы с тобой отправимся на шабаш, и ты станешь Королевой, моей королевой и помощницей, правой рукой. Не я так хочу, Боги требуют.

Загляда почувствовала, что как будто с неё спали путы, и она может свободно двигаться.

– Расскажи, как всё там происходит.

– Ежли хошь щас знать, расскажу, – кудесник сел рядом с Заглядой и взял её руки в свои ладони.

– Када наступает день шабаша, все ведьмы и ведьмаки собираются на Лысой горе. Великий Ковен существует очень давно, и в нём состоят могущественные колдуны и ведьмы. Он властвует над всеми ведьмами и ведьмаками. На вершине Лысой горы есть огромная поляна, там собираются молодые и старые ведьмы и старые ведьмаки приводят с собой отроков с магическими способностями для знакомства, пьют сладкие мёды, танцуют, расходятся парами на время по окружающему лесу, чтобы побыть наедине друг с другом и приятно провести время. Там же, на поляне, проходит посвящение в Ведьмы и в Ведьмаки, а потом главный Ведьмак выбирает себе из молодых ведьмочек Королеву шабаша, её укладывают рядом с Ведьмаком на ложе и она становится его Королевой.

– А все стоят и смотрят? – ахнула Загляда, – енто же соромно!

– Ничего там соромного нет, все ведьмы када-то через енто ложе прошли. Енто же ведьмин праздник, там всё можно. Тако веселье лишь раз в году быват. Тебе ишшо и понравится, девочка. Да, чё там молвить, сама всё узришь, будет весело. Када ты приехала с кметями за княжичем, я сразу почувствовал, что ты сильная ведунья, просто покуда не знашь каки магически силы в тебе заложены, и к князю я тебя не отпушшу. Загляда, твоё имя тебе должно давать возможность видеть будущее, но тебе надобно этому ишшо научиться. Я нынче сгубил сильну ведьму, чтобы ты, хошь ты ентого или не хошь, смогла занять её место возле меня. Боги жестоки. Они приказывают нам, а мы должны исполнять. Твоя мирская жизнь окончена. Поверь, девочка, у тебя нет иного пути. Да ты не бойся. Не всегда же кудесники токо зло творят, чаще помогать приходится. Просто енто судьба так распорядилась, дабы мы с тобой встренулись. Видать, нам суждено быть вместе.

– Как это вместе?

Её как током ударило: «Лютовой! А как же Лютовой? А как же я без него? Ведь я пришла к нему на ученье!» С глаз Загляды как пелена спала и она поняла, что кудесник не так просто звал её к себе на ученье. Она попала в его сети.

Загляда всё-таки смогла избавиться от морока кудесника, но держала себя так, чтобы он этого не понял, иначе может наложить такое заклятье, которое она не сможет одолеть или защититься от него. Она ещё толком не знала своих способностей, но магическую силу в себе чувствовала, только, как ей пользоваться бабушка ей не объяснила перед уходом в Ирий. Она заплакала, всхлипывая и шмыгая носом. Его слова острыми иглами впивались в её сердце, видя в кудеснике прямую угрозу её счастью.

Глава 7

Полюдье у Лютовоя не получилось, и теперь Нискинин собирался сам ехать собирать дань по своим землям. Быстро собравшись, уже на третий день после возвращения Лютовоя домой, обоз выехал со двора. Вместе с дружиной ехали в полюдье конюхи, ездовые с обозами, кашевары. На их пути во всех поселениях приготовлены становища с запасами пищи и фуража, где были бы обогреваемые братчины, конюшни, амбары для дани, сеновалы, пекарни, кузни, бани. Полюдье посещало из года в год одни и те же становища, куда заранее свозились и собирались из отдалённых селищ подушная дань, меха, зерно, мёд, воск, убоина. Первый снег выпал с полмесяца назад, в середине листопада, и близкая Макошина Неделя знаменовала конец осени и начало долгой зимы. Князь планировал к вечеру добежать до Мелентьевского поселения, где всегда хранилась собранная дань, там он с дружиной останавливался во время полюдья. Нынче там брать было уже нечего, тати забрали всю дань, но он хотел своими глазами увидеть, какой разор нанесён поселению и становищу, и посчитать убытки от этого набега.

Северный ветер без устали тащил тучи во много слоёв. Верхние устало тянулись, как караваны, выбившиеся из сил на многодневном пути. Нижние, грязно-серые, лохматые, спешили изо всей мочи, подгоняемые ветром, меняя очертания каждый миг. Они сливались, разрывались, падали ниже и ниже, не сокращая буйного бега, освобождались от лишней тяжести снежной метелью. Обоз медленно продвигался вперёд, из-за метели почти не видно было дороги. Князь сидел в санях укрытый медвежьей шкурой, весь засыпанный снегом. Коням дали свободу, они сами выбирали дорогу. К вечеру добрались до Мелентьевского поселения, сожжённого ватажниками. Братчина была уже отстроена. Их встретил старейшина Мелентай, низко кланяясь, отворил ворота, восстановленные после пожара, обозы въехали, пока кмети спешивались, да вытаскивали князя из-под снега, Мелентай закрыл ворота и подошёл.

– Здрав будь, княже! Пожалуй, в братчину. Я, как увидел издалека обоз едет, дык сразу послал топить бани. Покуда в бане погреетесь, бабы столы накроют, поснедаем, поговорим.

– И тебе поздорову, Мелентай! – ответил князь, кряхтя, выбираясь с помощью кметей из-под шкуры, занесённой снегом. Воевода взял шкуру, встряхнул несколько раз и понёс её в избу. Следом за ним вошёл князь, потопал у порога ногами, сбивая с сапог снег, скинул красную шубу, подбитую соболями, поправил кафтан, вышитый красным узором, потрогал пояс в серебряных бляшках, меч, стоящий как годовая дань, прошёл в передний угол и сел на лавку. В избе уже стояли столы, накрытые вышитыми скатертями. Девки сновали вокруг стола, расставляя снедь, принесённую из уцелевших или уже заново отстроенных домов.

Дверь открылась и вошла высокая стройная молодая женщина лет двадцати пяти. Буяр, увидев её, так и застыл на месте в руках со шкурой, забыв, что собирался сделать. Брови у него поползли вверх и застыли в крутом изломе. Стоящая перед ним женщина улыбалась ему, охотно показывая белые ровные зубы. Синие глаза в тёмных опахалах ресниц оттеняли белизну кожи. Толстенная темно-русая коса, перевитая тремя цветными лентами, через плечо, спускалась по высокой, обтянутой белой кофтой груди, доходила до пояса. Кофта заправлена под понёву21 с вышивкой понизу. Она сразу обратила внимание на голубоглазого и белокурого великана, на его крепкие ноги, мощную грудь и мускулистые руки. А главное – глаза, такие голубые, как летнее небо, но, пока она на него смотрела, они потемнели и стали тёмно-синими. Спокойные и безжалостные, полные уверенности в своей силе и своём праве взять всё, что захочет. Её тело пронзили молнии, сердце замерло от одного его взгляда. Она посчитала встречу с этим мужчиной большим подарком судьбы. После гибели мужа прошло несколько лет и теперь по обычаю, она снова плела одну косу и могла искать себе нового мужа. Буяр бросил шкуру на лавку, подошёл к женщине и заглянул ей в глаза. Они смотрели друг на друга неприлично долго.

– Тебя как звать, красавица, – Буяр протянул было руку к её талии, чтобы обхватить её и притянуть к себе, но передумал и запустил её в свои волосы.