Валентина Панина – Лютовой (страница 13)

– Люди кличут Забавой, – склонив голову, ответила она, не сводя глаз с его лукавой улыбки. Каждая его чёрточка заставляла всё внутри сжиматься. Она как наяву почувствовала прикосновение его сильных рук к своему истосковавшемуся по мужской ласке телу. Забава протянула руку и притронулась к его жёсткой ладони.

– Что? – он ждал, что женщина что-то хочет сказать, а она просто взяла его ладонь в свои руки и посмотрела на неё.

– Тёплая…, крепкая…, надёжная…, – прошептала она и восхищённо посмотрела на него, – пойдём ко мне?

– Веди, – выдохнул он.

Она сжала его ладонь, повернулась к двери и потянула его за собой. Он с охотой пошёл с ней. А кто бы отказался от красивой молодой женщины! Вот и воевода не устоял. Его кровь уже кипела от лютого желания.

Покорно шагая рядом с женщиной, спросил:

– А где твой муж, красавица?

– В сече погиб. Давно.

– А почему до сих замуж не вышла?

– Не полюбился никто, а по-другому не хочу.

Только зашли в её избу, она стала быстро его раздевать, он помогал ей. Сердце его в груди не помещалось, кровь грохотала и уже выкипала в жилах. Штурм был стремительным и неудержимым, Буяр не мог поверить, что всё это ‒ для него. Оба словно стремились насладиться друг другом впрок. Прошёл не один час, прежде чем он отвернулся и сказал:

– Дай мне чуток отдохнуть и тада я смогу двигаться снова.

Утром, когда Буяр проснулся, женщины рядом не было, он разочаровано погладил место рядом с собой, которое уже остыло, и понял, что женщина встала давно. Он оделся и пошёл в братчину, там уже снова были накрыты столы и кмети во главе с князем завтракали, громко переговариваясь. Воевода сразу обратил внимание, что не все кмети провели ночь в дружинной избе в одиночестве. Девушки, которые ходили вдоль стола с кувшинами, время от времени незаметно старались дотронуться до кметя, с которым провела ночь. «Ох, скоко бастардов появится после нонешней ночи!» – подумал Буяр, тяжело вздохнув и улыбнулся, вспомнив горячую молодицу. Завтрак был в разгаре, когда в избу вошла Забава, поискав глазами, увидела Буяра и улыбнулась. Повернулась к печке, взяла пирог и пошла к воеводе. Протянув пирог, заглянула ему в глаза, Буяр взял её руку с пирогом, а она смотрела ему в глаза, как будто искала там ответ своим мыслям. Воевода откусил от пирога и выпустил руку женщины. Она положила пирог перед ним в миску, отступила на шаг, поправляя волосы, чтобы скрыть смущение.

– Сама пекла?

– Сама…, для тебя, – ответила женщина, пытаясь улыбнуться и приглаживая без того гладкие волосы.

– Хозяюшка! Вкусно! Благодарствую!

Она смущённая похвалой, быстро развернувшись, выбежала из избы.

За завтраком князь потребовал тишины, все мигом замолчали на полуслове, девушки с кувшинами замерли, старейшина Мелентай встал, поняв, что князь что-то сейчас скажет важное для их Рода.

– Мелентай! Нонче вас постигла больша беда! Мне жаль, что енто случилось, и я чувствую свою ответственность за вас, а потому, как погорельцев, освобождаю от дани на два года. Восстанавливайте свои жилища. Пущай боги не обойдут вас своей милостью и у вас будут хорошие урожаи, пущай будут полны ваши закрома. А тебе, старейшина, надобно из ваших мужей и отроков собрать свою дружину, пущай они живут здесь, в братчине, учатся биться на мечах и пользоваться другим оружьем, чтобы быть всегда готовыми к отражению любого набега, и пущай обходят поселение дозором. В дружину собери отроков из ближайших весей и огнищ, установи им плату за службу. В следующее полюдье поеду, заверну к вам посмотреть, как ты справился с заданием, – Нискинин поднял кружку с мёдом, призывая всех последовать его примеру, и выпил до дна. Мелентай упал на колени и приник губами к руке князя. Тот сердито вырвал руку. Старейшина поднялся с колен и поклонился князю.

– Благодарствую, княже! Всё, что велишь, сделам! А, ежли боги будут к нам милостивы, и вырастет добрый урожай, то и снаряженье сможем купить для своей дружины, – Мелентай поклонился и одним духом выпил свой мёд.

Князь был уверен, что старейшина Рода сделает всё, что приказано. Это был серьёзный муж, знающий себе цену, и слово его было ‒ кремень. В свои шестьдесят лет был бодрым, правда, весь седой, но крепок, беды его гнули, но не сломали. Длинные седые волосы падали на крепкие плечи. Лоб был широк и открыт. Только глаза слегка поблекли, иногда там появлялась усталость. Род его множился, делился, строился, и теперь это было уже довольно большое поселение, и за всех он был в ответе.

– Мелентай! Мы нонче побежим дале, распорядись, чтобы нам собрали снедь в дорогу.

– Княже! Всё уже готово и дажеть погрузили в возки. Ты же ишшо вечор молвил, что заутре побежите дале, в Дубненское поселение.

– Добре! Ну, удачи тебе, старейшина! Кмети! На конь!

– Пущай вас Велес и Попутник22 хранят в дороге! – пожелал Мелентай.

Когда князь вышел, кмети уже проверяли подпруги, приторачивали дорожные сумы к сёдлам.

– А, чё, Буяр, ты свою зазнобу с собой не забирашь отсель? – поинтересовался во всю глотку Скоромет и заржал, как жеребец, – ах-ха-ха!

– А тебе како дело до моей зазнобы? Али ты на неё глаз положил? Не советую!

– Да ладно тебе, Буяр, чё сразу вызверился, я же по-дружески, по-доброму.

– По-доброму он. Совсем страх потеряли, поганцы, – проворчал воевода и пошёл проверять возки.

***

Было самое начало зимы. Дни стояли морозные и солнечные. Ослепительно белый и ещё пушистый снег покрывал землю ровным ковром, снежинки сверкали на солнце крошечными холодными искорками. Воздух был прозрачный, и на бодрящем морозце дышалось легко и как будто даже прибавлялось сил. Высокие стройные сосны и тяжёлые мрачные ели выделялись на белом фоне. Следующее становище было в Дубненском поселении. Дни были короткие, и ехать до него предстояло с двумя ночёвками в лесу. Князь дремал под медвежьей шкурой. Иногда на кочке его встряхивало, он открывал глаза, осматривался и незаметно снова погружался в сон. Буяр ехал рядом с княжеским возком, предаваясь приятным воспоминаниям. Кмети крутили головами, чтобы не просмотреть каких-нибудь татей. Приближался вечер. Где-то далеко раздался низкий, глубокий вой. Он был тесно сплетён с воем ветра, но временами человеческое ухо выхватывало его очень четко, и дрожь продирала по спине от мысли: это воет не ветер, а какое-то опасное существо. Тягучей, холодной и тяжелой волной голос Зимерзлы суровой богини, дышащей холодом, струился откуда-то сверху, и казалось, что она ждёт где-то близко, прямо за пеленой мечущихся в страхе снежных хлопьев. Князь поёжился под медвежьей шкурой, велел воеводе встать на ночлег, окружив стан возами, развести побольше костров и поддерживать огонь всю ночь. Дозорных было назначено больше обычного. Все небо было затянуто тучами, кое-где сквозь них просвечивала темнота неба, в котором не было ни луны, ни звёзд. Князь крутился в своём шатре с боку на бок и никак не мог уснуть, уж было решил встать и пойти посидеть с кметями у костра, как тут же провалился в сон. Проснулся утром от запаха каши с мясом и однотонного гула голосов кметей. Встал, откинул полог и вышел. Вся дружина уже сидела вокруг костров и завтракала. Князь присоединился к воям, ему тут же подали миску с кашей и кружку с сытой. Долго задерживаться не стали, после завтрака быстро свернулись, и обоз тронулся в путь. День прошёл без происшествий, ночь так же прошла спокойно, на следующий день к полудню лес начал редеть, еще один поворот и дорога вышла на открытое место. С пригорка был виден частокол, а за ним избы, над которыми вился из труб дымок. Два дня пути прошли незаметно, и вот уже дружина, а следом за ней и возы въезжают в Дубненское поселение, обоз сразу двинулся к становищу. У братчины кмети спешились.

Князя встретил волхв Богумил. В медвежьей шкуре, с личиной23 на лице, с посохом, оберегами и бубенчиками, он был настоящим Вещим Дедом, стражем границы между Явью и Навью. Богиня Лада ушла на отдых до весны, уступив место Богине Морене24, и теперь в поселении праздновали её приход в Явный мир, и дубынинский род встречал Богиню зимы. Всю ночь шёл снег, к утру небо прояснилось и похолодало, но это никого не останавливало. Все были в разных костюмах специально сшитых и в личинах. Следом за волхвом вышел встречать князя старейшина племени, Дубыня. При виде князя, он быстро снял личину, и устремился к нему навстречу. Кмети, напоив коней, стреножили их и пристроили к возам с сеном. Девушки сразу подхватили воев и потащили в хоровод. Кмети не сопротивлялись, они рады были размяться после долгого пути в седле. Буяр снял с князя медвежью шкуру, встряхнул и помог ему выбраться из возка.

– Добро пожаловать, княже! – Дубыня склонился перед Нискинином.

– Будь здрав, Дубыня! – промолвил князь, разминая ноги.

– И тебе поздорову, княже! Как добрались? Все ли здоровы?

– Благодарствую! Всё хорошо! Дань готова?

– Давно вас дожидатца! Щас бани затопят, столы бабы накроют. Заходи, княже, в братчину, отдохни покуда.

– Как тут у вас, всё спокойно? Тати не озоруют?

– Да всяко быват, но отроки у нас урок сполняют, дозором по ночам ходят, ежли чё стучат в било, мужики бегут кто с вилами, кто с топором, отбиваемся.

– Енто хорошо, но тебе, Дубыня, надобно обзавестись хоть небольшой дружиной, пущай живут в братчине, учатся военному делу и охраняют поселение. Плату за службу положишь не обидную, чтобы другие отроки тянулись на службу.