Валентина Панина – Дар богов (страница 6)

Глава 2

Плесковский князь Всеволод Мирославич решил наконец-то отложиться от Новгорода и заставить его признать независимость своего младшего брата, упроченную ещё при князе Довмонте, в крещении ‒ Тимофее, жившем во второй половине тринадцатого века.

Древний Плесков12 – был вечевой республикой и одновременно городом-крепостью, страж русских земель на северо-западе. Из глубины веков пришло к нам первое упоминание о Плескове. Известно только, когда приехал князь Рюрик с братьями от варягов к словенам княжить, этот город в то время уже существовал. Также известно, что Игорь Рюрикович взял себе жену Ольгу из Плескова. Её родиной была Выбутская весь, что находилась вверх по течению реки Великой близ Плескова.

Новгородскому князю Олегу не понравилось, что Всеволод Мирославич собрался отложиться от Новгорода, он собрал полки, чтобы скрестить мечи с Плесковским князем. Всеволод собрал своих воев и пошёл навстречу полкам Олега.

Княгиня Ярина Любомировна, супруга Всеволода Мирославича, проводив князя в поход, ходила по покоям в тоске. Не в тоске по неверному супругу, а от того, что вокруг не стало повседневной привычной суеты. Во двор выходила редко, чтобы не видеть дворовых девок, которых князь беззастенчиво и не скрываясь от княгини, обнимал по углам днём и приводил ночами в свою ложницу. «Безсоромный!» – возмущалась княгиня, но сделать ничего не могла. Если бы это была какая-то одна девка, она бы придумала, что с ней сделать, да просто могла выгнать её со двора, но всех она выгнать не могла. Кто тогда будет работать? Приходилось терпеть.

Наконец ей надоело затворничество, она вызвала десятника и приказала оседлать её Рыжуху и самому быть готовым её сопровождать. Десятник пошёл на конюшню, оседлал княжескую Рыжуху, подвёл к крыльцу и пошёл доложить.

– Княгиня! Лошадь у крыльца.

– Добро, иди, щас выйду.

Когда княгиня вышла на крыльцо, Ждан стоял у стремени её лошади. Она подошла, подождав немного, обернулась к десятнику и, ухмыльнувшись игривым голоском прощебетала:

– Чё вояка, не знашь как за женщиной надобно ухаживать? Помоги мне сесть в седло.

Десятник удивился игривому настроению княгини, но ничего не сказал, а подхватив её сильными руками за талию, легко посадил в седло.

– Каки у тя сильные руки! Как звать?

– Ждан.

– Ждан? – хохотнула княгиня, – хорошее имя. Поехали, Ждан, прогуляемся, засиделась я в тереме.

Кметь тут же взлетел в седло на своего жеребца Шамана, и они выехали со двора: княгиня впереди, кметь на полкорпуса сзади. Он смотрел на княгиню и любовался её ладной фигурой, как она гордо держит голову и уверенно держится в седле. Он до сих пор ощущал её гибкое тело под своими руками, когда подсаживал в седло и был не прочь обхватить и смять этот распустившийся цветок в своих объятиях, но отгонял эти грешные мысли, не смея даже думать о таком счастье.

Солнце уже оторвалось от окоёма и начало свой дневной пробег по небосводу, когда они доехали до реки Великой. Оно своими жаркими лучами запуталось в пышных верхушках деревьев. У слияния двух рек – Великой и Псковы – высился каменистый мыс, поросший могучими столетними деревьями, и Ярина Любомировна направила свою лошадь туда в тень деревьев. Утомлённая поездкой княгиня спешилась, подошла к краю мыса и залюбовалась неторопливой широкой рекой. Кметь тоже спешился и, забрав у княгини лошадь, стреножив её, пустил пастись, а своего жеребца привязал к дереву и остался стоять возле него. Княгиня долго смотрела вдаль и о чём-то думала. Она вдруг почувствовала себя маленькой, одинокой и беспомощной. Ей захотелось спрятаться в объятиях сильных рук этого неразговорчивого кметя. Подставив лицо лучам солнца, полузакрыв глаза и чуть раздвинув губы в улыбке, она наслаждалась теплом, вдыхая запах сосновой смолы, разогретой на горячем солнце. Вдалеке голубую гладь реки Великой разрезали острогрудые ладьи рыбаков.

– Подойди! – услышал тихий приказ Ждан.

Он с недоумением посмотрел на княгиню, медленно бесшумно подошёл и встал рядом.

Она развернулась и стала в упор разглядывать кметя. «Хорош собой! – думала она. – Такие молодцы бередят девичьи сердца и не дают спокойно уснуть. Красив, чернобров, широк плечами, с большими чёрными глазами. Чёрные волосы вьются кольцами и перехвачены сзади в хвост кожаным ремешком, крепок руками, в которых сила и ловкость для труда и битвы, а ещё эти руки, наверное, могут быть ласковыми и крепко держать в объятиях». Ей приглянулся кметь, и сердце её взволнованно стучало в груди. Нахлынувшее вдруг чувство стыда было таким острым и глубоким, что Ярина испугалась, она почувствовала, как загорелись жаром её щёки, она подняла на него свои задумчивые глаза. Ни один мужчина не вызывал в ней такого волнения, как этот кметь. Он знал, что нравится женщинам, но для молодых вдовушек главное было заключено не в мужской красоте, а совсем в другом предмете мужской гордости… Ждан посматривал на княгиню, как кот на сметану, он видел, как глаза княгини затуманились желанием, но заговорить не посмел.

– Подойди ближе, – требовательно прошептала она.

Ждан помедлил, но подошёл так близко, что её платье касалось его ног. Он молча смотрел на княгиню: сначала на лицо, потом взгляд опустился на грудь и ниже.

– Наклонись, – поступил новый приказ. Ждан уже понял, чего от него хочет княгиня, но не решался притронуться к ней, подумав: «Кто их знат ентих княгинь чё у них на уме». Она посмотрела на его красивые и чётко очерченные губы, изогнутые в лёгкой улыбке и ей вдруг захотелось их поцеловать, чтобы узнать: холодные они у него или теплые. «Какой он на вкус?» – подумала она, улыбнувшись и не дожидаясь, обвила руками его шею и впилась страстным поцелуем в его губы. Когда она его отпустила, кметь заправил выпавшую у неё прядь волос под волосник, насмешливо посмотрел на неё, медленно привлёк к себе, так что она припала щекой к его груди, слыша гулкое биение его сердца. Руки кметя сомкнулись вокруг неё, потом он скинул с её головы волосник и прижался лицом к волосам, не сдержав протяжного облегчённого вздоха. Она отстранилась, отошла, села на траву под раскидистым кустом и похлопала рукой рядом с собой. Он не стал медлить, сел рядом, взял в ладони её лицо и стал самозабвенно целовать. Он понял, что ей это надо. Княгиня плавилась под нежными, но страстными поцелуями. Ах, эти вечные поиски наслаждений! Его рука потянула за край платья и заскользила вверх по ноге… Княгиня охваченная страстью, закинула руки ему на шею и, прижав к себе, прошептала:

– Да…, да…, не останавливайся… – Роскошная молодая женщина разметала нагое тело на сброшенных одеждах, чёрные волосы запутались в стеблях полевых цветов и вскоре из высокой травы, прикрывающей их от посторонних глаз, раздались страстные стоны.

Ярина была впечатлена силой страсти кметя, от которой она впервые в жизни то ли воспарила к небесам, толи рухнула в бездну сладких ощущений. Оба словно стремились насладиться друг другом впрок. Прошёл не один час, прежде чем он попытался оторваться от княгини, но она не хотела его отпускать.

– Дай мне чуток времени и тада я снова смогу двигаться, – Ждан посмотрел на княгиню ласкающими чёрными глазами, в которых она тонула, как в омуте.

Они расслабленно лежали в траве, молча наблюдая за бегущими облаками. Кметь думал, что будет, когда вернётся из похода князь, а княгиня старалась придумать, где будет встречаться с кметем, когда князь будет дома. Она повернулась к нему и стала водить пальцем по его лицу, чувствуя колючую щетину на небритом подбородке и нежность его чувственных губ. Он провёл ладонями вверх по её руке, зарылся пальцами в её волосы и подарил крепкий, требовательный и долгий поцелуй… Ждан довольно улыбнулся, увидев её затуманившиеся от желания глаза.

Когда они собирались возвращаться, Ждан спросил:

– Я ещё нужон буду тебе в качестве обычного мужчины?

– Нужон. Конечно, нужон. И не такой уж ты обычный мужчина. Ты мне нравишься. – Потом сидя уже в седле глядя на кметя, подумала, – за одни токо плечи засранцу можно простить если не всё, то многое, задница, опять-таки, крепкая, соблазнительная. Прямо бык-осеменитель. О, Матушка Макошь! Прости мя безсоромну!13 – Они были вполне довольны друг другом, и в ближайшем будущем менять в своей жизни ничего не собирались.

С этого дня Ждан часто среди ночи приходил к княгине в ложницу, иногда они уезжали в луга или в лес. Они плыли по бурной реке страсти, не заглядывая в завтрашний день. Сегодня им было хорошо, а завтра… кто знает, что будет завтра? Так зачем усложнять себе жизнь? Княгиня была необыкновенно привлекательна, Ждан давно заметил её недовольство князем, но в силу своих профессиональных обязанностей у него не было повода пообщаться с ней поближе. Языческий брак князя с княгиней для Ждана не значил ничего, потому что князь мог иметь несколько жён, только первая жена была водимой, то есть главной. Клятва верности, принесённая князю, для него много значила. Изменить князю на поле боя он и помыслить не мог. А коли речь идёт о любви, то тут другой обычай. За бесчестье муж вправе и жену наказать, и её любовника. Может потребовать виру хоть серебром, хоть кровью. Надо сказать, что охочему до женщин Всеволоду Мирославичу тоже, бывало, приходилось одаривать своих женщин дорогими подарками вместо отступного. Правда, князь и не боялся никого, он изрядно умел биться на мечах, хотя никто и не рискнул бы вызвать его на поединок, всё-таки князь. Но в данном случае обидчиком был Ждан. И он сильно сомневался, что князь будет с ним биться, узнав о прелюбодеянии княгини с десятником, просто отдаст их палачу или Ждана лишит головы, а княгиню положит под плети а потом посадит под замок, но может отправить в монастырь до конца её дней. Такое положение дел Ждана не устраивало, а поскольку отказываться от княгини он не собирался, «придётся князю побыть в неведении», – решил десятник.