Валентина Осколкова – Драконы, твари, люди. Часть 4: Синхронизация (страница 32)
Ну ладно, вот сейчас с их помощью добьют титана – и уж тогда можно будет сжечь тут всё нахрен, будто он огневой, а не штурмовик (он реально ощущает, как раздувается огнелёгкое дракона там, в груди).
Вот легковес, крохотный на фоне титана, ускоряется чёрно-белой стрелой, Камаев вскидывает на плечо тубус второй «осы» и…
Курагин словно глохнет от взрыва, который ещё не прозвучал.
Уши закладывает до звона, – и только через пару секунд титан, покачнувшись, поднимается на задние лапы, распахивает пасть и наконец ревёт, но это даже приносит облегчение, потому что вот он – взрыв, просто другой.
Разлетаются прочь твари и драконы, и Камаевский легковес теряется среди них, а по земле бегут всё новые и новые, налитые огнём трещины.
Тело отказывает.
Курагин его вроде ощущает, но не может ничего сделать, и порыв ветра выворачивает правое, повреждённое крыло, обрушив дракона в беспорядочный штопор, и в голове царит одно только отчаянное желание сбежать отсюда как можно дальше, и жить, жить, сука, как же хочется жить любой ценой, пусть все сдохнут, а он будет жить!..
Сто шестьдесят второй чудом выравнивает полёт почти у самой земли и отчаянным рывком обратно набирает высоту. Зрение сужается, затягиваясь красной пеленой, но сквозь неё Курагин замечает, наконец, Камаевского дракона, вокруг которого клубится огромный рой бестий, – а затем видит зелёного, что вынырнул из ниоткуда перед титаном, вереща не хуже этих самых тварей.
Тощий, хилый, почти голый в своей куцей сбруе… но его визг отдаётся в голове набатом, хотя шумодав в шлеме Курагина должен был его поглотить.
Видимо, потому что отдаётся не в
Клубок тварей внезапно распадается. Бестии прыскают в стороны, титан медленно-медленно поднимает свою уродливую, покрытую бугристыми полосами белую морду…
Но Курагин смотрит уже не на него, а на чёрно-белого легковеса, что падает с изодранными крыльями прямиком в разлом бездны.
Зелёный дракон ревёт тонко и отчаянно, и срывается следом за Камаевым мелкий «тигр» – но его когти хватают только воздух.
Мир гудит, многоголосо, истошно, и кровь хлюпает уже не в носу, а где-то в горле…
И в этот момент Курагин наконец понимает.
Лавров не облажался. Его зелень и правда может сопротивляться титану.
Облажался здесь только он сам – лейтенант ДРА Антон Курагин, собственным приказом угробивший своего бойца вместе с драконом.
…А потом экзоскелет, мигнув напоследок красными индикаторами, гаснет. Вырубается целиком – и Сто шестьдесят второй, бестолково взмахнув крыльями, падает прямиком на острые камни.
Антон почти этому рад.
Глава 6. Исчерпать резерв
Старшина Семён Валерьев так-то не дурак и на подвиги не рвётся: резерв так резерв, кто ж против. Был бы дурак, они б со Стариком до сегодняшнего боя и не дожили.
Да что уж там, будь его воля, он бы в резерв не только себя с Камаевым запихал, но и лейтенанта их драгоценного, Антошу Курагина. По большому счёту нечего вчерашнему «константинчику» – выпускнику Константиновского училища – в бою с титаном делать, пусть со столь же вчерашним срочником в сторонке посидит, опыту наберётся и к фокусам активной аномалии притерпится.
Но увы, любые тяжеловесы Злыдне сегодня нужны – вместе со своими пилотами. Это ж вам не легковесная «ашка»… И уж тем более не старьё из второй серии.
Хотя Старик, вопреки кличке, бодр и полон сил – куда бодрее своего пилота, раз уж на то пошло. Так-то ещё ни один дракон от старости не помер, что им десять-двенадцать лет службы, действительно… Хотя давненько уже Валерич ни одного его односерийника не встречал. Но драконья старость тут всё-таки не при чём.
Жизнь у них такая.
Нет, положим, скорость Старик набирает по нынешним меркам не очень, но это не его вина. Экзоскелет последний раз модернизацию проходил лет семь назад, а дальше уже просто не знали, что с ним таким делать – устаревшее-де оборудование, прошлое поколение, давайте смазочкой попшикаем, батареи откалибруем да техническую жидкость поменяем, вот и все работы, распишитесь там в журнале, что техобслуживание пройдено, модернизации не подлежит.
Целиком заменять экзоскелет Валерич добро не дал – был риск, что не приживётся. Да и к чему это всё, если подвигов от них обоих никто и не ждёт. Это ж не подвиг – торчать на базе МАГА и патрулировать зону аномалии, воевать-то всё равно другие будут…
А они тут просто на случай, если этих самых «других» вдруг не хватит.
…Собственно, случай и случился. И даже резерв оказался резервом очень условно.
Нет, Валерич, конечно же, не планировал соваться в бой. Только вот Камаев, посланный курьером к Злыдне, давно уже должен был вернуться, да и вообще…
Не герой Валерич. И не дурак.
Просто ответственный за этих своих, за геройских – что лейтенанта, что рядового, оба ведь зелёные ещё, прям как та хлипкая драконица у Лавра.
Ну вот вам и повод побыть внепланово – то ли дураком, то ли героем, на выбор очевидцев, сам тут заранее никак не предскажешь.
Да и велика ли разница, раз уж на то пошло.
Сначала, конечно, Валерич доставил расчёты второй огневой группе – дело всяко важнее, – но потом уступил скверной, тягостной тревоге и направил Старика туда, где полыхал драконий огонь и разбегались по земле разломы бездны. Прямо-таки как в старые добрые времена.
Ничего, вот вытащит Ильдурушку – и назад. Негоже миномётчиков без связи надолго оставлять, мало ли, как всё обернётся.
Это ж, чай, не пикник на ночь глядя.
…Погода в зоне активной аномалии – вещь в себе. В какой-то момент тучи разметало по небу, потом снова стянуло в тёмную воронку, совершенно не заботясь о соответствии погодным сводкам. На то она и аномалия, в конце концов, чтобы всё вокруг с ума сводить, погоду – в первую очередь.
Вот и теперь Старика изрядно помотало по воздушным потокам, прежде чем удалось вырваться вниз, в долину. Счастье ещё, что на скалы не вынесло.
Найти «тигров» во главе со Злыдней труда не составило – мимо титана не проскочишь, а они, конечно же, вокруг, в бешеной карусели драконов и тварей.
Да вот только Камаева среди них нету.
Его вообще не видно, хотя, казалось бы, чёрно-белая «ашка» среди рыже-чёрных «тигров» должна быть заметна даже в такую поганую ночь. Старику-то темень не помеха, но он раз за разом не находит никого похожего.
Зато видит Курагина.
…Точнее, замечает Старик изломанную драконью тушу среди камней и только потом – человеческую фигурку подле неё, – и тут же, опережая и ноющую боль в сердце, и тем паче сформулированную команду, ныряет в пике.
Давно такого с Валеричем не было – чтоб дракон откликался на неоформившееся желание вместо приказа. Вроде сто лет назад сознание своё к порядку призвал, чтоб дракон не хватал оттуда ничего лишнего, а гляди ж ты.
Крепко приложило.
Они приземляются в паре метров от Курагина, на ближайшем ровном участке, и, отключившись от кислорода, Валерич спешит к парню, коротко скомандовав Старику охранять. Дракон тут же разворачивается мордой к тёмной, удаляющейся от них громадине титана – от удара, конечно, не убережёт, но предупредить успеет…
Валеричу уже не до него.
Здесь, внизу, всё иначе. Воздух, густой, как кисель, гул и грохот, и отвратительная, пробивающая фильтры гарь, и темнота, не раскрашенная драконьим зрением, и дрожь земли, которая больше не
Несколько коротких вдохов-выдохов, и разум вновь возвращается из горячечного марева. Отвык, отвык он от активной, прущей во все стороны, свеженькой аномалии.
– Курагин! Антон!
Шатаясь, Курагин бредёт прочь от дракона. Спотыкается, чуть не упав, и замирает в раздумьях, покачиваясь из стороны в сторону, – похожий этой мучительной, бессмысленной растерянностью на сегодняшнего титана, даже Валерич успел на того наглядеться.
Потом машет рукой и поворачивает обратно. Опять спотыкается, замирает, разворачивается…
На груди болтается оборванный шланг кислородной системы, но ран не видно.
Аккуратно перешагивая с камня на камень, Валерич догоняет пилота, хватает за плечо, разворачивает к себе, встряхивает раз, другой.
– Курагин! Лейтенант! Эй!
Земля тоже их встряхивает, но Валерич не даёт пошатнувшемуся парню упасть.
Нащупывает защёлку и стягивает с него шлем.
…Лицо Курагина – белая посмертная маска.
Впотьмах человеческий глаз (даже глаз пилота) и так-то не особо цвета разбирает, но оно буквально белое, краше в гроб кладут. Одни только глаза чернеют, так что радужек за зрачками не видать.
– Я его у-у-убил, – говорит лейтенант, еле ворочая языком, и Валерич с трудом разбирает его слова. – Я их всех убил. То-то-только се… себя не убил.
Едва ли Курагин узнаёт сейчас своего старшину, но Валерич упрямый, конечно. Откидывает визор своего шлема, чтоб стало видно лицо, встряхивает парня за плечи ещё раз.
– Лейтенант! Очнись, дорогой мой, посмотри-ка на меня, ну?
Парень заторможенно переводит на него взгляд, моргает…
– Я… Я его у-убил, по-понимаешь, – повторяет он, и губы его трясутся. – Он ме-меня защищал. Даже когда отрубился эза… экзоскелет и м-мы упали.