Валентина Осколкова – Драконы, твари, люди. Часть 4: Синхронизация (страница 31)
Сто шестьдесят второго с курса каким-то паром не сбить: взмах крыльев, и вот уже облако позади, только шлем запотел. Хотя толку с того шлема – Курагину всё равно приходится ориентироваться напрямую через дракона…
Синхронизация растёт, а вместе с ней растёт и головная боль.
Рука сама тянется отрегулировать подачу метатраста, приглушить драконью чувствительность, но Курагин себя останавливает: в бою высокая синхронизация полезнее. В конце концов, он не психованный Лавров, он не потеряет контроль над своим драконом…
Вверх по крутому склону прёт очередная группа смазанных теней. Высоко забрались. Кто там на сей раз, опять волкодраки? Для камнежогов уж больно резвые, вон как прыгают… И хорошо: когда в группе тварей нет фаеров, на неё можно зайти и пониже, не боясь попасть под огонь.
Запретив себе отвлекаться – это только зря тормозит дракона, – Курагин чётко размечает цели так, чтоб при определённом везении снять всех в один заход.
Ускорение… Огонь!
…Нет, не повезло.
От группы тварей за секунду до удара внезапно отделяется одна и, прыгнув навстречу, распахивает крылья.
Огнезрак!
Рефлекторный манёвр И-162 от атаки не спасает, пламя обдаёт броню, задевая крыло. Алым зажигаются индикаторы перед седлом, и писк тревожных сигналов бьёт по ушам, перекрывая вой твари, по которой Сто шестьдесят второй успел ответно пальнуть огнём – прежде чем свалился с манёвра вниз.
Энергия падает…
Дракон, мать его, падает!
Мир крутится, как в бетономешалке: скалы, небо, долина, красные индикаторы экзоскелета.
Вручную перекинув энергию на элементы правого крыла, Курагин рывком, от которого в голове словно лопается что-то, выводит дракона из штопора в кривую бочку.
Оказывается, когда усилители выворачивают перегруженные крылья – это больно.
В носу хлюпает (но времени осознать, что это значит, нет). Огнезрак атакует ещё и ещё раз, и это тоже больно, хотя уже должен был сработать анестетик. Энергия отчего-то вновь сбоит, и под очередным порывом ветра дракон срывается на несколько метров вниз, выбивая из своего пилота последние остатки самообладания.
В падении тот орёт матом, а тварь уже пикирует сверху, и вся жизнь лейтенанта ДРА Курагина оказывается нелепой и короткой, потому что вот сейчас закончится – и всё.
…Взрывной волной дракона швыряет на скалы, но удаётся поймать крыльями поток, в последние секунды разминувшись с каменным склоном.
Тварь с раскуроченной башкой проносится мимо.
А над ними судорожно хлопает крыльями чёрно-белый, забрызганный чужим ихором легковес, и в руках его пилота виднеется тубус ОС-12.
– Камаев, сука, смотрикудапрёшь! – орёт в рацию Курагин на общей частоте, позабыв все правила радиообмена. – Ты чуть меня не сбил!
Камаев роняет тубус, и тот, кувыркаясь, летит на землю – хорошо хоть уже пустой.
– В-виноват, сэр, то есть, Земля-301, приём!
– Земля-301 на связи, – взяв себя в руки, отвечает Курагин, пытаясь отрегулировать ошмётки энергетического контура экзоскелета. С виду тот в порядке, но красные индикаторы не гаснут, а дракон держится в воздухе только чудом и такой-то матерью. – Какого р-рожна ты здесь, Земля-303, ответь, приём!
– Я… то есть, Земля-100 просит скоординировать действия с «тиграми».
«Сотые» – одна из двух огневых групп Дёмина.
– Если с «тиграми», то какого хрена ты ко мне попёр?!
Какое-то подобие баланса наконец найдено, и хотя индикаторы экзоскелета уже почти наполовину залиты красным цветом, дракон потихоньку набирает высоту… и видит справа, над соседним ребром склона, роящийся «клубок» бестий.
Бездна, да откуда они всё прут-то?
– Н-не нашёл свободного «тигра», то есть, они все там, а я туда, то есть…
– Триста третий, Камаев, чтоб тебя, докладывай без своих «то есть»!
Чёрно-белая мелочь как-то странно выворачивает голову, оглядываясь, и Курагин разворачивает дракона, быстро озираясь по сторонам (заставляя оглядываться И-162). Ловит взглядом ещё один свивающийся клубком рой…
Так вот откуда твари прут. Там, где ещё недавно валялось тело огнезрака, теперь очередной разлом бездны – узкий, длинный, убегающий в саму долину.
Его раньше не было.
…Дойдя взглядом до его конца (или начала?), Курагин долго, протяжно матерится, ощущая, как дезориентирован отсутствием новой цели его дракон.
Потому что шагающий к ним титан
Он раза в три больше И-162, но одним своим видом давит так, словно во все десять. Вокруг него мечутся твари и драконы, и не разобрать, кто где.
А чуть поодаль из очередной трещины тянется ниточкой новый рой бестий.
Небо, ну сколько же их тут, этих мелких разломов, и где, блин, носит тех придурков Стрельницкого, это как раз по их части!
– Камаев, – зовёт Курагин в рацию. – Чего «сотка» хочет, приём?
– Затормозить ётуна! Они пересчитали поправки на новую дистанцию и показатели аномалии, и готовы стрелять, то есть, как только ётун остановится!
Голос рядового срывается в придушенный писк, что еле пробивает усиливающиеся помехи.
Скрипнув зубами, Курагин пережидает волну дурноты.
– Может, им ещё тучи руками разогнать, чтоб целиться удобнее было?
– Я серьёзно, то есть, Земля-301!
Можно подумать, Камаев сейчас расплачется.
Послать его к «тиграм»? Вон же вьются, как осы над вареньем, и искать никого не надо.
Но ещё лучше…
От вспыхнувшей в голове идеи даже отступает дурнота. Всё встаёт на свои места: титан, разлом бездны, просьба «сотки».
– Надо подорвать разлом. Бить по ногам титана, пока «тигры» отвлекают на себя. Он дальше не пройдёт. У меня два снаряда…
Курагин даже не осознаёт, что говорит это вслух, в рацию, так что Камаев слышит.
– У меня тоже ещё один есть! – орёт тот с какой-то идиотской радостью.
Курагин переводит взгляд на него. Мелкий, юркий курьер… или разведчик, один хрен сейчас, главное – размер и манёвренность.
Да, это то, что нужно. И барахлящим экзоскелетом лишний раз не придётся рисковать.
– Тогда вперёд, триста третий. В метрах десяти от титана бей.
…Злыдне Аич он потом доложит как есть: что это была его идея, под его командованием Камаев в атаку рванул, а не сам по себе геройствовал. Всё под контролем, лейтенант Курагин рационально распределяет задачи: должен же быть толк в бою даже от самого мелкого дракона.
А вот И-162 – тяжеловес-штурмовик, так что как раз прикроет.
– Есть, то есть, принял, выполняю, приём!
– Конец связи.
Сосредоточившись, Курагин поднимает Сто шестьдесят второго выше, чувствуя, как дрожат в потоке ветра мышцы крыльев. Боли нет – анестетик подействовал, и даже головная боль самого Курагина унялась.
Мир стал объёмнее, чётче, ярче, и этот вид, этот переизбыток информации чужд человеческому разуму, но всё равно понятен.
Только давит со всех сторон, мешая дышать.
Курагин и сам не заметил, как на него вышел.
…Чёрно-белый легковес ринулся вдоль разлома, неожиданно ловко уворачиваясь от ещё более мелких тварей. Курагин следует за ним, выдерживая дистанцию – и почти желая самому вступить в этот бой.