Валентина Мурнова – Песнь Первого Хаоса (страница 10)

Меня пронзила странная, щемящая тоска.

— А что... что если я никогда не найду его? — выдохнула я.

Тетя Аглая наклонилась ко мне, и ее лицо озарилось печалью.

— Тогда ты так и останешься видящей, как твоя матушка. Твоя магия, не пробужденная, так и будет тлеть в тебе. И с каждым новым перерождением искра будет становиться все слабее. Сила, которую не разбудили, в конце концов возвращается к истокам.

Она положила свою теплую ладонь мне на голову.

— Но ты найдешь его, Азизе. Я видела это в дыме очага. Ты найдешь его, и когда ваши души узнают друг друга, ты начнешь вспоминать. Вспоминать, кто ты есть на самом деле.

Глава 9. Игра в тропиках

20 ноября 2025. Барбадос.

Артем.

Я сидел за столиком на террасе ресторана моего отеля, на этот раз без планшета. Просто смотрел на океан, который всего двенадцать часов назад пытался утаить одну любопытную тайну. И вот-вот должен был явиться ее законный владелец.

Встреча была назначена на десять. В 9:58 они появились в проходе между пальмами — идеальная пара для обложки. Он вел ее под руку, что-то нашептывая. Она слушала с легкой, дежурной улыбкой. Ту самую улыбку, которой не было в ее глазах прошлой ночью, когда в них стоял чистый, немой ужас перед водой, светившейся изнутри. «Игра началась, миссис Колосова», — подумал я, поднимаясь.

— Артем! Точно к времени, — голос Марка был гладким, как полированный гранит. Он отпустил ее руку, чтобы пожать мою. Хватка была твердой, демонстративно уверенной. — Позволь представить — моя жена, Лера. Дорогая, это Артем Хаванский. Наш… неожиданный участник переговоров и, как оказалось, гостеприимный хозяин.

Я перевел взгляд на нее.

Она была в простом льняном платье и серьгах, которые стоили больше чем годовой доход менеджера среднего звена. Волосы убраны в элегантную, слегка небрежную волну. Ничто не выдавало девушку, которую я вытащил из сумасшедшего ночного прибоя. Ничто, кроме ее взгляда.

Когда наши глаза встретились, в них мелькнула та же молниеносная оценка, тот же немой вопрос, что и на песке. «Притворись, что не знаешь меня», — прозвучало у меня в голове. Нет, не прозвучало. Пронеслось.

Чужая, четкая мысль, пришедшая не изнутри. Я едва заметно задержал дыхание. Опять? Что это было?

— Марк, Валерия, — я кивнул, делая вид, что впервые ее вижу. — Очень приятно. Проходите, пожалуйста. Надеюсь, ваш медовый месяц начинается комфортно?

— Более чем, — ответил за нее Марк, пододвигая стул. Его движение было безупречным, отрепетированным жестом собственника. — Твой отель задает очень высокую планку, Артем. Признаюсь, не ожидал такого… размаха от проекта, который начинался без поддержки головного холдинга.

Первый укол. Аккуратный, вежливый. Напоминание о том, что я — «бунтарь», построивший свое дело «в тени» империи отца. А он — стратег, играющий в большой лиге.

— Спасибо, — я улыбнулся, принимая вызов. — Иногда отсутствие поддержки — лучший мотиватор. Заставляет быть изобретательнее. И ценить каждую деталь, которую не купишь за папины деньги.

Его глаза сузились на долю секунды. Укол принят. Лера села, и я снова поймал обрывок ее мысли — на этот раз не слова, а сгусток удивления и анализа: «Зачем Марк это сказал? Акцент на разрыве с отцом… Это же может оттолкнуть. Нам нужно расположить Хаванских, а не тыкать в их внутренние конфликты. Неразумно. Надо перевести тему»

Она посмотрела прямо на меня, и ее голос прозвучал ровно, растворяя напряжение:

— Пожалуйста, зовите меня Лера. И спасибо за теплый прием, — ее голос был легким, словно разряжая напряжение, витавшее между всеми нами. — Отель и правда потрясающий. Он не просто не похож на сетевой — он кажется живым.

Она сделала небольшую паузу, ее взгляд скользнул за мою спину, в сторону тропического сада, буйствовавшего за перилами террасы.

— Особенно ваш сад. Эта многослойность… Пальмы создают тень для папоротников, те, в свою очередь, укрывают почвопокровные. И чувствуется рука не просто садовника, а художника. Я даже заметила там… — она чуть наклонила голову, будто вспоминая, — …камелии? В Барбадосе? Они же не очень жароустойчивы. Но те, что у вас возле искусственного ручья, выглядят просто потрясающе — такие густые, темно-зеленые листья, будто их только что привезли из прохладных гор. Как вам удается сохранять такую свежесть и разнообразие в местном климате? Это же целая наука.

— Вы удивительно внимательны, Лера, — ответил я, восхищаясь ее способностью переводить тему и производить впечатление заинтересованного гостя. Она точно просчитала, что нужно сказать, на что обратить внимание и как задать вопрос, вызывая у собеседника искренний интерес. Но сейчас это было даже на руку.

— Вы попали в самую точку. Камелии действительно здесь нечастые гости. Но этот отель только на первый взгляд выглядит местечком, где все держится на ручном труде и интуиции садовников. На самом деле, за этой кажущейся естественностью скрывается довольно сложная система.

Я сделал паузу, дав словам немного повиснуть в воздухе.

— Я сам прописал алгоритмы для каждого растения в этом саду. В корни растений встроены датчики. Все управляется искусственным интеллектом, который в реальном времени анализирует не только видимые параметры вроде температуры листьев или влажности почвы, но и моделирует состояние корневой системы, предсказывает стресс и адаптирует среду. Конечно, без опытных садовников и сильной управленческой команды, которая следит, чтобы технологии оставались на службе у комфорта, а не наоборот, — никуда. Но именно этот симбиоз и создает ту иллюзию безупречной, живой природы, которую вы оценили.

Марк слегка наклонил голову, его взгляд стал оценивающим, техническим.

— Любопытный подход. Персонализированный уход, доведенный до уровня отдельных растений. Дорогое решение.

— Эффективное, — поправил я мягко. — Оно исключает ошибки, вызванные человеческим фактором, и в долгосрочной перспективе сохраняет то, что нельзя просто купить за деньги — уникальную атмосферу. Атмосферу, которая и является главным продуктом.

В этот момент я поймал новый обрывок мыслей Леры, теперь более спокойных, аналитических: «Он говорит не о затратах, а о ценности. А Марк, как обычно считает деньги. У них разный фокус. Им сложно будет договориться. И Артем… он не защищается, он объясняет. Как будто уверен, что его подход в конечном счете выигрышный. Интересно бы знать, откуда у него эта уверенность?»

— Это, безусловно, добавляет ценности, — согласился Марк, но в его тоне сквозило, что для него «ценность» и «деньги» были синонимами. — Но вернемся к нашему общему проекту. «Проактивная медицина» требует не меньшей, если не большей, степени персонализации и точности.

Пока он говорил, я уловил ее аналитический интерес, ее вопрос, висящий в воздухе между нами: «Интересно бы знать, откуда у него эта уверенность?»

Я не стал отводить взгляд от Марка, но мысленно, четко и ясно, словно бросил камень в тихий пруд ее сознания, послал ответ:

«Если вам так интересно это знать, миссис Колосова, вы можете прямо меня об этом спросить.»

Я увидел, как она замерла. Не вздрогнула, а именно замерла, будто внутри нее что-то щелкнуло. Ее дыхание на секунду прервалось. Она медленно перевела взгляд с Марка на меня. В ее глазах не было паники — было чистое, оголенное изумление. Она услышала. И теперь знала, что это не ее воображение.

Она быстро оправилась, сделав глоток воды, но я заметил, как дрогнули ее пальцы, сжимающие бокал. И поймал новый обрывок, на этот раз окрашенный не анализом, а почти детским, потрясенным удивлением: «Он… ответил? Он слышит? Боже, он действительно слышит.»

— Твой опыт в управлении такими… деликатными системами, безусловно, полезен, — продолжал между тем Марк, не замечая этого молчаливого обмена, который для нас двоих гремел громче любых его слов. — Хотя, признаюсь, я думал, ты давно забросил разработку. Больше не занимаешься кодом, а продаешь впечатления и коктейли туристам.

— В этом ты ошибся, Колосов, — парировал я спокойно, отхлебывая кофе, но часть моего внимания была прикована к ней, к тому тихому урагану, что бушевал за ее безупречной маской. — Та же система, что управляет корнями моих камелий, лежит в основе проекта «Цифровой гомеостаз» для «GL Trade». Только вместо почвенных датчиков — сенсоры мониторинга крови. Алгоритм анализирует динамику биомаркеров по двум замерам с разницей в месяц, строит персональную траекторию здоровья на десять лет вперед, вычисляет паттерны будущих заболеваний и прописывает индивидуальные программы по их купированию — от коррекции питания до режима сна. Мой код. Моя архитектура. И именно к этому ПО, судя по всему, загребущие руки NeSoft теперь и хотят дотянуться.

Я позволил паузе повиснуть, глядя прямо на него.

— Когда до меня дошли слухи о предстоящем партнерстве с Колосовыми, понял — пора окончательно заканчивать с отпуском. Не могу же я позволить отцу разбираться с вами в одиночку.

Марк усмехнулся, но в уголках его глаз застыли стальные щепки. Его маска безупречного партнера дала первую, едва заметную трещину.

— Всегда знал, что ты сентиментальный сын, — парировал он, легко переводя все в шутку, но напряжение в воздухе сгустилось еще больше, став почти осязаемым. — Хотя, если честно, я ожидал твоего появления гораздо раньше. И, да, я не знал, что это твой проект. Но теперь мне интересно: как ты успеваешь совмещать? Одна такая разработка — это full-time работа для целой команды. А у тебя еще и целая империя развлечений на островах.