Валентина Мурнова – Песнь Первого Хаоса (страница 9)

Мы шли по влажному песку к отелю, и каждый шаг отдавался в висках навязчивой мыслью: «Он знал. С самого начала знал, кто я».

Эта уверенность родилась где-то в глубине сознания — не логический вывод, а скорее... ощущение. Как будто между нами протянулась невидимая нить, по которой пульсировали его мысли и намерения.

— Вам точно не нужен врач? — его голос выдернул меня из этого липкого полубреда. — Вы все еще дрожите.

Я посмотрела на него, и на секунду — долю секунды — мне показалось, что я слышу что-то еще. Как будто радио поймало чужую волну. «Она не замерзла. Она боится. Чего?»

Я зажмурилась и тряхнула головой. Это просто шок. Переохлаждение. Тем, кого вытащили с того света, вообще много чего может почудится.

— Врач не поможет от того, что со мной происходит, — эта фраза вылетела прежде, чем я успела ее обдумать. Слишком откровенно. Слишком.

Он странно посмотрел на меня. И в ту же секунду — или мне показалось? — я снова провалилась в этот чертов шум в голове.

«Наконец-то правда...»

Я резко остановилась. Сердце заколотилось где-то в горле.

Нет. Этого не может быть. Я не слышу мысли. Люди не слышат мысли. Я просто тонула, я нахлебалась соленой воды, у меня кислородное голодание или инфекция, и сейчас мой мозг дорисовывает реальность, цепляясь за его взгляд.

— Вы в порядке? — он коснулся моего локтя, и от этого прикосновения по коже побежали мурашки, не имеющие ничего общего с холодом.

— Да, — выдохнула я слишком быстро. — Да. Все хорошо. Просто... нога немного болит.

Я соврала. И он, кажется, почувствовал.

У входа он остановился.

— До завтра, Валерия. Надеюсь, следующие наши встречи будут... менее экстремальными.

— С моей жизнью ничего нельзя гарантировать, — ляпнула я первое, что пришло в голову.

Он улыбнулся — краем рта, почти незаметно.

Я развернулась и почти побежала в холл, молясь всем богам, чтобы он не смотрел мне в след. В лифте я прислонилась спиной к зеркальной стене и закрыла глаза. Сердце колотилось где-то в горле. Я считала про себя: раз, два, три, четыре...

Это шок. Ты чуть не утонула. У тебя галлюцинации от страха и холода. Завтра ты проснешься и все пройдет.

Я открыла глаза и посмотрела на свое отражение. Мокрая, растрепанная, с дикими глазами.

— Спокойно — прошептала я отражению. — Это всего лишь шизофрения, стадия отрицания.

Лифт дрогнул и поехал вверх. А вместе с ним в голове снова всплыло: «Кто ты на самом деле?» Но это уже был не его голос. Это был мой собственный вопрос. И ответа на него не было.

Утро.

Сознание медленно возвращалось, принося с собой тяжелое предчувствие. Сегодняшняя встреча с Хаванским висела дамокловым мечом. Я потянулась к телефону, но пальцы наткнулись на бархатную коробочку.

В этот момент дверь спальни тихо открылась.

— Я сплю или мне кажется что ты несешь мне завтрак в постель? — я приподнялась на локте. — В контракте такого пункта не было.

Марк поставил поднос с кофе и маффином на прикроватную тумбу.

— В контракте много чего нет, — парировал он. — Например, пункта о твоем умении убеждать инвесторов быстрее, чем я успеваю произнести вступительное слово. — Его взгляд упал на красную коробочку в моих руках. — Мм, смотрю ты нашла свое тактическое преимущество.

— Не сомневайся, сегодня я применю все свои таланты. — Я подняла на него взгляд, играя с серьгой в руке. — Может, стоит прописать в контракте премию за убеждение особенно... сопротивляющихся партнеров?

— Нужно было прописать в контракте отдельный пункт о твоей предприимчивости, — он провел пальцем по моей щеке, и его пальцы оставили на коже обещание чего-то большего, — Но сначала докажи, что можешь убедить не только бизнес партнера, но и... меня. Я мог бы перенести нашу встречу с Хаванским. А вот партнерство между нами... кажется, требует более срочного внимания.

— Правда? — я приподняла бровь. — Или это внезапное желание уединения как-то связано с тем, что ты просто не хочешь идти на встречу с Хаванским? Или проверяешь, насколько далеко простирается твоя власть надо мной?

Он наклонил голову, изучая меня с новым интересом.

— Моя власть над тобой, Лера, заканчивается там, где начинается твоя выгода. Это называется здоровые партнерские отношения. А Хаванский... — он пожал плечами, — подождет. Просто сегодня мне интереснее наблюдать, как ты пытаешься убедить меня, а не его. — Его рука скользнула по моему плечу, стягивая бретельку, отвесив туда легкий поцелуй. — В конце концов, какой смысл охотиться на льва в джунглях, когда дома у тебя своя собственная дикая кошка?

Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки.

— Осторожнее с дикими кошками, — я отстранилась, вставая с кровати. — Они кусаются. Особенно когда их пытаются приручить. А теперь, если ты не против, мне нужно подготовиться к встрече. С тем самым львом из джунглей.

Он не сводил с меня глаз, пока я направлялась в ванную.

— Ладно, ладно, — он развел руками с притворной покорностью. — Вижу, кошка сегодня не в духе. У тебя три часа на сборы. И надень эти чертовы серьги. Пусть знает, с кем имеет дело.

Я захлопнула дверь ванной, прислонилась к прохладной поверхности и закрыла глаза. В отражении в зеркале женщина с растрепанными волосами и слишком ярким румянцем на щеках смотрела на меня вызовом. Соберись, — приказала я себе. Ты всегда знала, что это часть сделки.

Пальцы сами потянулись к серьгам. Холодные изумрудные капли стали последним штрихом к образу, который мы создавали вместе с Марком. Идеальная картинка. Безупречная легенда.

Три часа. Ровно столько времени у меня было, чтобы снова надеть маску счастливой жены и успешного аналитика. Чтобы забыть о странной искре, пробежавшей между мной и Хаванским вчера на пляже. Чтобы не думать о том, как пальцы Марка обещали что-то большее.

Я глубоко вздохнула, расправила плечи и принялась наносить макияж. Четкие линии, безупречный тон. Ничего лишнего. Как и в бизнесе — только факты, логика и аналитический подсчет каждого шага.

И единственным правилом было ни в коем случае не показывать, что игра идет не по плану.

Глава 8. Урок о родственных душах

Олдвуд. 1635 год.

Пламя в очаге танцевало, отбрасывая причудливые тени на стены нашей скромной хижины. Воздух был густым от запахов сушеных трав и тихой, сосредоточенной силы. Тетя Аглая сидела на своей низкой скамье, ее пальцы с привычной ловкостью сплетали тонкую травяную нить. Я, девятилетняя Азизе, подсела к ней, поджав под себя босые ноги.

— Тетя Аглая, — начала я, глядя, как огонь играет в ее седых волосах, — а почему Элоди видит будущее в чаше с водой, а я нет? Почему она уже ведьма, а я... просто видящая?

Пальцы тети не остановились, но ее губы тронула мягкая улыбка.

— Азизе, дитя мое, все девы, рожденные от крови нашего рода, приходят в этот мир видящими. Это наш дар и наша ноша. Но не каждая видящая станет ведьмой в этой жизни.

Я нахмурилась, не понимая.

— А почему? Разве сила не у всех одинакова?

Она наконец отложила свою работу и повернулась ко мне. Ее глаза, цвета зимнего неба, были серьезны.

— Хочешь, я расскажу тебе историю? Не сказку, а правду о нашем роде.

Я кивнула, затаив дыхание.

— Давным-давно, — начала она, и голос ее зазвучал иначе, будто доносясь из самой толщи времени, — мир был пуст и лишен чудес. И тогда из самого Хаоса родилась Аэлия. Ее сила была безграничной, но дикой и необузданной, способной создать новую звезду или поглотить целые миры. Но Аэлия не хотела разрушать — она жаждала творить. Ее спасением стал Элеон — ее Якорь. Он был воплощением Порядка и мог сдерживать ее Хаос, чтобы она могла лепить из него миры, дарить жизнь и красоту, не давая воли темной материи.

— Но Аэлия совершила ошибку, — голос тети Аглаи стал суровее. — Она вдохнула частичку своей магии в мир, в котором жили люди, наделив их силой. Но она не подумала о том, что в ее творениях, как и в ней самой, будет жить и темная сторона Хаоса. И что люди без своего якоря не смогут эту тьму сдержать.

— Что же случилось? — прошептала я.

— Природа восстала против этого дисбаланса. Чтобы мир не погрузился в хаос, рожденный самой же магией, было создано Проклятие Разделения. Оно разорвало изначальную связь. С тех пор душа ведьмы, несущая в себе искру магии Аэлии, и душа ее Якоря, способная эту магию усмирить и направить, рождаются разделенными. И теперь каждая ведьма должна найти свою вторую половину — ту единственную душу, что была создана для нее изначальным Хаосом.

Она помолчала, давая мне осознать ее слова.

— Все души перерождаются, Азизе. Бывало, что родственные души являлись в мир сестрами. А в другой жизни — заклятыми врагами. А в третьей — вообще не встречались, разделенные океанами и веками. Душа Якоря перерождается, когда проходит свой кармический путь, так же как и душа ведьмы.

Тетя Аглая наклонилась ко мне ближе.

— Старые предания говорят, что душа ведьмы всегда рождается от крови нашего рода. А душу Якоря породил изначальный Хаос. И пока рука этой души не коснется тебя в этой жизни — не просто кожи, а самой глубины твоего существа, твоей души, твоего сердца — твоя истинная сила так и будет спать внутри тебя.

Ты будешь видящей.

Будешь чувствовать боль земли и радость дождя, слышать шепот ветра и чувствовать ложь на языке человеческом. Но все это — лишь бледная тень, слабый отблеск того, кем ты можешь стать. Ты — спящая ведьма, Азизе. И лишь одна-единственная душа во всей бескрайней Вселенной может разбудить дремлющий в тебе хаос.