Валентина Мельникова – Рассвет утраченной мечты (страница 62)

— Почему? Ты даже не пробовала.

— Я много читала на эту тему.

— Чужой опыт? А что, если тебе самой попробовать?

— И чем, по-твоему, я могу заниматься в Лондоне?

— Чем бы ты хотела сама?

Она задумывается на пару секунд.

— Я всегда мечтала работать фотографом на свадьбах и днях рождениях. Но не думаю, что в Лондоне с этим проблемы, чтобы они набирали людей за границей.

— Если ты профессионал своего дела, неважно, из какой ты страны.

— Ты думаешь, всё так легко…

— А ты думаешь, всё так сложно, — с той же интонацией повторил я.

Энн вздохнула.

— Обещай, что попробуешь в ближайшие дни.

— Я подумаю.

— Попробую, — поправил я. — А не подумаю.

Она засмеялась.

— Хорошо. Я попробую, — она протянула руку и сжала мои пальцы. Мы обменялись взглядами, и я видел в ее глазах то же, что чувствовал сам. А после она произнесла то, что я тоже хотел сказать вот уже пять минут. — Это так тяжело, быть на расстоянии друг от друга…

— Поэтому мы должны постараться сократить его как можно скорее.

— Ладно, — вздохнула она.

— Так что насчет родителей? Они далеко отсюда живут? Мы можем поехать к ним? — сменил тему я.

— Ты правда этого хочешь?

Я пожал плечами. Чего тянуть? Я пока еще не забыл до конца те фразы, которые пытался выучить: «Рад с вами познакомиться», «Вы очень вкусно готовите».

— Сейчас посмотрю в Интернете расписание поездов. Ехать около пяти часов.

— Отлично.

— Но я еще должна позвонить им.

Через полчаса мы всё уладили и на метро (на метро! Она правда меня туда затащила!) поехали сперва к Энн домой, а потом на вокзал.

— У вас интересное метро, — оглядывая красивые архитектурные рельефы и скульптуры на постаментах, признал я.

Энн схватила меня за руку и потащила к одной из скульптур, а затем, остановившись у изображения мужчины с ружьем и собакой, зачем-то стала тереть псу нос. Видимо, до нее это делали еще не одну тысячу раз, потому что нос у собаки был совершенно иного, ярко-желтого цвета, в отличие от всего остального.

— Это что? — уставился на нее в изумлении.

— На удачу. Все так делают. У вас что, нет никаких примет?

Я помедлил немного, а потом, усмехнувшись, проделал то же — провел рукой по носу пса, мысленно загадав (не знаю, нужно ли при этом загадывать желание, но вдруг сработает?), чтобы встреча с родителями Энн прошла легко и непринужденно. И чтобы они доверили мне свою дочь.

— Пошли? Вон наш поезд, бежим.

Наверное, никто не думал, что Ларри Таннер может вот так спокойно разъезжать в московском метро в полдень в обычный апрельский день, потому что ни один человек не обратил на нас внимания.

Похоже, это привлекло не только меня, но и Энн.

— Что, мистер Таннер, непривычно без толпы вокруг и восторженных вздохов?

— Непривычно, — признался я шепотом. — Как будто в другую жизнь попал. Новый город, новый язык. А ты — мой проводник.

— О, какая почетная миссия. Я прямо не знаю, чем ее заслужила.

— Наверняка всё из-за твоего чувства юмора.

— Да? Я всегда думала, оно у меня отсутствует.

— А я всегда думал, что ты шутишь круче всех.

— А я никогда не думала, что ты такой льстец.

Мы посмеялись, в потом вышли на остановке и прямо из метро оказались в здании вокзала.

— Ты думаешь, билеты будут? — уточнил, следуя за Энн.

Она взяла меня за руку и потянула за собой, минуя толпу.

— Уверена. Это не самое популярное направление.

Мы взяли билеты без проблем, и у нас оставался еще один час.

— Ну что, ты готов к настоящему приключению? Увидеть настоящее дорожное кафе?

— Что? — я даже не сразу понял, что она имеет ввиду.

Народу вокруг было великое множество. Ожидающих, спешащих к выходу или платформам, с тележками и большими сумками. Мы поднялись по эскалатору на второй этаж, где было, видимо, то самое кафе — всего лишь касса и несколько маленьких дешевых столов с зонтами над ними и пластиковыми стульями — жутко неудобными на вид. Впрочем, оценить это я так и не смог.

— Свободных мест нет, — оглядевшись, заявила Энн, в то время как какой-то парень, проскочив мимо, задел меня своим багажом.

Блин! Я едва сдержался. Не хотел громко говорить по-английски, чтобы не привлекать к себе внимание. М-да, папарацци дорого бы заплатили за эти кадры — Ларри Таннер в дорожном кафе.

Темноволосый смуглый парень за прилавком обслуживал посетителей, собирая заказы на всякие бургеры, пепси и прочую нездоровую пищу.

— Ты что будешь? Хочешь есть? –как ни в чем не бывало обратилась ко мне Энн.

Я отошел в сторону, к перилам, чтобы никому не мешать, и мне пришлось ответить ей громко и по-английски. Обернулось всего несколько человек. Но и они быстро потеряли к нам всяческий интерес.

— Нет. Мне только кофе.

Впрочем, эту подкрашенную жижу назвать кофе никак не получалось.

— Уж прости меня за такую разборчивость, но хуже напитка я в жизни не пил.

— Что ж, пусть это будет твое самое худшее воспоминание. Но жизнь многогранна. И я должна показать тебе, как живут обычные люди.

— Тебе это нравится? — я качнул обжигающим стаканчиком в воздухе, не в силах заставить себя сделать еще один глоток.

— Честно? К хорошему быстро привыкаешь, поэтому — нет. Обычно я не беру здесь ничего. Если честно, для меня это тоже первый раз.

— Если мы допьем это до конца, он может стать последним. Во всех смыслах.

Энн засмеялась, и первой выбросила свой почти полный стакан в мусорку. Я с легкостью повторил за ней.

— Однажды я прождала на вокзале три часа. Это было самое мучительное время в моей жизни. Я целый день ходила по городу, время уже перевалило за полночь, я жутко устала и хотела спать, а здесь даже сесть было некуда. Думала, умру.

— Хорошо, что не умерла, — я улыбнулся уголком губ и перехватил ее взгляд.

Она и сейчас была уставшей, но всё равно улыбалась.

— Ты уверена, что это хорошая идея? Ты выглядишь измотанной.