Валентина Мельникова – Рассвет утраченной мечты (страница 30)

Кажется, такой реакции Пол никак не ожидал. Но продолжал защищаться:

— Интересно, как это поможет людям?

— Ты знаешь, что собранные от продажи средства пойдут на помощь пострадавшим.

— Соберут и без тебя, не волнуйся.

— Но я…

Он перебил, рубанув рукой воздух:

— Не забывай, Ларри, кто ты и кто я. За мероприятия, в которых участвует артист, отвечаю я, поэтому давай не будем нарушать эти правила.

— То есть у меня нет вообще права голоса? С каких пор?

Вот так новости!

— Дай мне номер человека, который звонил тебе с предложением, и я сам найду в своем графике время, чтобы записать сингл.

На несколько секунд лицо Пола приобрело оттенок мрачной раздражительности. А после он всё же решил, что самым правильным сейчас решением будет проигнорировать мою просьбу.

— Поехали. Сейчас у нас запись твоего собственного сингла.

— А потом? — не отставал я.

— Потом репетиция. Музыканты будут ждать в половину четвертого.

— А потом? — монотонно переспросил я.

Пол был взбешен, я видел. Яростно провел рукой по коротко стриженным волосам, сделал глубокий вдох и не менее глубокий выдох, глаза на выкате. Я видел его таким пару раз, и чаще всего такое выражение лица было предназначено не мне. Что ж, пришла, видно, и моя очередь.

Ответа я так и не дождался.

— Значит, после этого я спокойно могу заниматься тем, чем мне вздумается.

Против такого напора аргументов у него не было ничего, и я твердо был настроен осуществить задуманное.

Так уж вышло, что в этот день мне пришлось вывести из себя Пола еще раз, когда он напомнил о поездке в Нью-Йорк уже в этот четверг. Дело было при Энн, и я подумал: а почему бы не…

Не успел я договорить, как в его глазах снова вспыхнуло пламя. Прямо искры летали. И я нарочно, хоть и сам того не желал, подливал в огонь масло.

— Ей там быть не обязательно, — отчеканил Пол так, словно гвозди в стену вколачивал. Топором.

— У тебя что, не найдется лишнего билета? Давай я его оплачу.

Полу пришлось замолчать. На это я и рассчитывал. Зато после на записи новой песни он на мне отыгрался. Сперва заявил, что ему не понравился материал — он оказался «совсем никуда не годным», с его же слов. И: «опять вопли-сопли».

Мы всё же решили предпринять попытку ее записать (раз больше нечего), звукорежиссер неожиданно встал на мою защиту и вызвался поэкспериментировать со звуком, сообщив, что может получиться что-то новое и интересное. Это мнение меня порадовало. Рассчитывать на объективность со стороны Пола сейчас было бы глупо. Он зол на меня, и искры между нами прямо летали в пространстве.

Сколько раз он заставил меня спеть куплет и припев? До второго мы так и не добрались.

Потом я отправился в студию, чтобы ставить номер для своего шоу. Тут, к счастью, обошлось без контроля «большой мамочки», у него были какие-то свои планы. А после, натанцевавшись до седьмого пота и не чувствуя под собой ног, я потащился в студию в другой конец города, выяснив, что именно там проходит запись сингла в поддержку пострадавших в теракте. Я не был уверен в своих силах, потому что Пол как будто нарочно истязал меня так, словно надеялся, что я лишусь голоса и всё будет так, как он сказал. Но я был настроен решительно. Несколько действенных способов, которые я всегда применял в таких ситуациях по назначению врача — и мой голос вновь в форме.

В студии я провел два с половиной часа и выбрался глубоко за полночь.

Небо было звездное, ясное — такое редко бывает в столице. Я невольно залюбовался.

Хорошо всё-таки жить. Хоть и на бегу, а остановиться вот так на минуту и полюбоваться настоящими серебряными звездами. А через пару дней оказаться на другом континенте, в Нью-Йорке. Ю-ху! Разве можно не любить жизнь?

Я сел в машину, завел мотор.

Написать Энн? Что? Пожелать спокойной ночи?

Убрал с руля руки, достал телефон.

Половина третьего ночи. Усмехнулся. Скорее уж, доброе утро. Она уже давно спит.

Так ни на что и не решившись, я отбросил телефон на соседнее сиденье и плавно выехал на дорогу.

Уже дома, сбросив одежду и забравшись под одеяло, несколько минут потратил на то, чтобы просмотреть почту и социальные сети. Найл звал на вечеринку. Мне даже ответить ему было некогда, не то что идти. Вежливо извинился и кратко сообщил о ближайших планах: Нью-Йорк, репетиции, запись сингла. Он должен понять. Всегда понимал. На то и друг.

Веки слипались, и я больше не стал себя мучать. Скорее усну — скорее увижу Нью-Йорк. И почему я так люблю этот город?

Ясно же почему: Америка, лучшие студии звукозаписи, мировая известность, возможность заключить контракт с крутым продюсером. Пусть это и не Голливуд, но дух всё равно захватывает. А оттого, что вместе со мной отправится Энн и командировка может превратиться в романтическое путешествие, становилось еще веселей.

Как бы ей намекнуть?

Глава 16

Перелет прошел как обычно. Я слушал музыку, пытался самостоятельно учить русский с помощью распечаток из Интернета (Энн так и не заметила этого, полагая, что я изучаю что-то для съемок), а по прибытии в отель тотчас выстроил в голове план дальнейших действий. Этот день был выходным, так что я мог позволить себе небольшой отдых. Но я как-то не рассчитал, что в нашу мини-экскурсию решит вписаться и Пол.

Не терпящим возражения тоном он заявил прямо у ресепшена:

— Я пойду с вами. Зайду через полчаса, будьте готовы.

Я кивнул, подавив возмущение. Если сейчас начну пытаться ему противостоять — сделаю только хуже.

— Встречаемся тут через пять минут, — прошептал Энн, когда Пол оставил нас наедине.

Я знал, что он взбесится, но это только придавало мне адреналина. Никогда в жизни я не вел себя как плохой мальчик. Видимо, пришло время. В двадцать четыре года.

Конечно, Пол начал названивать нам как раз через полчаса. И конечно, я не отвечал ему. Пусть не думает, что и свою личную жизнь и свободное время я позволю ему контролировать. Тотальный контроль не должен распространяться на частное пространство.

Мы посетили парк аттракционов — катались на американских горках (еле затащил туда Энн, зато потом она была полна восторга, и я чувствовал себя настоящим героем), ели дурацкий фаст-фуд, который здесь продавали — совершенно безвкусный, на мой взгляд. Но Энн не жаловалась, поэтому я тоже молчал. И постоянно держал ее за руку, словно бы для того, чтобы не затеряться в толпе. Очередная уловка.

Наша парочка, к счастью, не привлекала внимания, хотя мы для этого приложили немного усилий, использовав стандартный набор: очки, шапка, шарф. Жара стояла невыносимая, но я не мог рисковать безопасностью, даже если бы потом из-за парникового эффекта у меня вылезли из головы все волосы или отключились мозги.

Потом Энн заметила какой-то русский магазинчик и потянула меня туда с горящими глазами. Наверно, ей это было важно — в мире, где постоянно имеешь дело с чужим и незнакомым, наконец-то увидеть что-то свое, услышать знакомую речь. Они с продавцом побеседовали на русском, так что мне оставалось смотреть на них и улыбаться, являясь безучастным свидетелем происходящего — я не слова не понял. Только одно — когда Энн, расплатившись, сказала «спасибо». Вообще-то, расплатиться хотел я, но она неожиданно заупрямилась:

— Могу я сделать для тебя хоть какой-то подарок? Вот, держи, это…

И она назвала какое-то странное и очень сложное название, которое я даже на слух не очень понял, и уж тем более не рискнул повторить.

На вид это напоминало пирожок с отверстием вверху, а начинка внутри — из риса, лука, моркови, чего-то еще. Но, правда, очень вкусно. Поэтому я с набитым ртом произнес:

— Я не могу это выговорить, могу только есть. Очень вкусно.

Энн засмеялась. Я снова причислил один победный бал в свою копилку.

Ели мы на ходу — не хотелось терять ни одной минуты и без того скудно отмерянного нам времени в сказочном городе Нью-Йорк.

Я вспомнил и поделился с ней историей о том, как в детстве одноклассники летали сюда на экскурсию, а у меня не было денег. Я тогда жутко переживал, хотя и старался не показывать вида. Времена были не самые простые.

И вот теперь, спустя годы, я здесь, и этот город ждет меня не просто в качестве рядового туриста, а с концертной программой. Невероятно!

— Правда? — заканчивая трапезу и запивая остатки русского пирожка водой из бутылки, произнесла Энн. — А я читала, что ты из вполне зажиточной семьи, и что твой отец не только подарил тебе дом, но и активно участвует в твоем продвижении. Что половину билетов на концерты по всему миру скупают его люди, чтобы увеличить ажиотаж вокруг твоей персоны.

Я видел по ее смеющимся глазам, что она и сама в это не верит, просто доносит до моего сведения очередную интернет-утку. Поэтому решил подыграть и с убитым видом прикрыл ладонью лицо, покачав головой:

— Пожалуйста, не читай Интернет, только любовные романы.

Она засмеялась. Выбросила пустую бутылку в урну и сама взяла меня за руку. Ничего себе!

Потом мы забрели на спектакль-концерт каких-то бродячих артистов, но быстро пожалели об этом. Эмоций восторга не было ни у меня, ни у Энн. Поэтому мы сбежали. Нет смысла тратить впустую время.

Гулять по ночному Нью-Йорку оказалось гораздо круче. И так не хотелось прощаться…

Пара часов на сон, и утром всё повторилось. Мы снова сбежали. Гуляли по берегу океана, отключив телефоны, отбросив все мысли. Так редко бывает и не со всеми — когда можно гулять, не думая о последствиях, о каждом сказанном слове, о том, что будет завтра и через минуту. Нужна правильная компания и обстановка. В этот раз всё совпало. Я был абсолютно счастлив. И надеялся, что Энн счастлива тоже.