Валентина Мельникова – Рассвет утраченной мечты (страница 28)
Возвращаясь в студию и готовясь к промывке мозга по поводу отсутствия новых песен, я вспомнил об обещании Энн. Мы должны отвезти Роззи в Москву на экскурсию. Поэтому прежде, чем Пол начал свою гневную речь, я выступил первым. Уже подготовил убедительный текст и начал претворять его в жизнь, но менеджер мрачно меня перебил:
— Не выйдет.
— Пол, ты пойми, это маленькая девочка, и на ее долю уже столько выпало. Ей совсем некому помочь, у нее одна только бабушка…
— Ларри, ты меня слышишь?
— Но почему, блин?! Ведь у нас есть для этого средства!
— Да, средства у нас есть, но мы всё же не всемогущие, — медленно, с расстановкой произнес он.
— Возникли проблемы с документами?
В тот момент до меня уже начало доходить, что именно он имеет ввиду, но я категорически отказывался принимать эту правду. Ведь это не может быть так. Человек, который только начал жить, не может умереть.
— Роззи умерла. Вчера вечером мне позвонили из Центра. Сказали, что твой номер не отвечает.
Да, я ведь недавно поменял его на новый.
— Я уже распорядился, чтобы им оказали всю необходимую помощь и с финансовой стороны тоже — знал, что ты об этом попросишь, — продолжал Пол. — На этом всё. Отпустить тебя на похороны я не могу, и не проси. Сегодня у тебя съемки в студии, помнишь?
Я кивнул на автомате. Голова разрывалась от мыслей. Душа металась от боли.
Я не знал, говорить ли об этом Энн. Рано или поздно она всё равно узнает, спросит об этой девочке.
А если говорить, то как? Будет ли она плакать?
Блин…
У меня было сорок минут, чтобы собраться с мыслями, а потом улыбаться и вести себя, словно ни в чем не бывало. Я почти не общался с этой маленькой пациенткой Центра, она больше была привязана к Энн, но то, что случилось, хоть и было, увы, предсказуемо, ранило очень больно. Вот так, в один миг, кончается жизнь. И неважно, сколько тебе лет. Здесь выбираем не мы. Здесь человек совершенно беспомощен.
Я уже совершенно про это забыл через несколько дней — замотался, и вопрос «говорить или нет» просто выпал из головы. А когда мы через неделю встретились в студии с Энн, я успел выйти за кофе, а когда вернулся, по гнетущей витающей в воздухе тишине и ее абсолютно растерянному взгляду обо всем догадался. Не сразу, но догадался.
Пол ей сказал. Или она подняла эту тему. Но теперь она точно знает. И я даже не представляю, что она чувствует. Пол вряд ли задумывался о том, чтобы его слова звучали не слишком жестко и равнодушно.
Энн стремительно рванула к двери.
— Куда ты? — я успел метнуться и перегородить ей дорогу.
Плевать, что подумает Пол. Он не дурак, давно уже обо всём догадался.
— Тебе нужно на репетицию, — отчеканила она, не поднимая глаз и, оттолкнув меня, рванула прочь.
Я хотел помчаться за ней, но Пол успел это предусмотреть и схватил меня за руку прежде, чем я сделал шаг.
— Не вздумай. У тебя сейчас запись, потом репетиция.
— Ты не понимаешь что ли…
— Нет, это ты не понимаешь! — взвился Пол. Голос его звучал угрожающе. Вообще-то, повышает голос он не часто, если не сказать — почти никогда. Видимо, его эта ситуация тоже здорово накалила. — Если ты хочешь за кем-то ухлестывать — дело твое, я слова не говорю, ты и сам это видишь. Но когда дело касается работы, будь добр выбросить из головы все посторонние мысли.
Посторонние?
— Ты песню написал?
— Нет.
— Отлично. Я так и думал. Пора с этим заканчивать.
— С чем?
Как будто я и сам не знал, с чем.
— Сейчас пойдем отслушивать материал — тот, что нам прислали.
— Прислали? Кто?
Я был растерян. Совершенно подавлен. Мыслями и душой я всё еще был с Энн. Думал, где она сейчас и в каком состоянии. Думал о том, что я должен быть рядом. А я здесь. И ничего не могу поделать.
Я с размаху запустил кулаком в стену, но в последний момент одумался и замедлил скорость удара, так что Пол, стоявший в этот момент спиной ко мне, ничего не заметил.
Блин! Блин! Блин!
Я судорожно вытащил из кармана джинсов мобильный и набрал ее номер. Через пару гудков зазвучали короткие. Не хочет общаться.
Пол что-то вещал о музыке и о грядущем туре. Да, тур. Промо-акция? Завтра? Отснимем.
Я механически кивал на все его реплики, и моя рассредоточенность от него не укрылась.
— Ларри, я предупреждаю тебя в последний раз: с этим нужно что-то делать. И если в ближайшее время ты не разберешься с этим сам, это сделаю я.
Что он имел ввиду? Нужно было узнать. Но я был в таком подавленном состоянии — между «здесь» и «там», что даже не смог вовремя отреагировать.
Не смог и ладно. У меня не было никаких оснований принимать эти угрозы всерьез. Были проблемы и посложнее. Мне так казалось.
Мы кое-как отслушали материал. Что-то Полу нравилось, что-то нет. Я отметал все варианты. Это был не мой стиль, не моя рифма. Я не мог пронести это через душу. А если нет — какой смысл тратить на это время и деньги?
— Пол, пожалуйста, дай мне еще немного времени.
— У тебя его было более чем достаточно.
— Песня будет завтра. Я обещаю, — добавил для вескости.
Менеджер смерил меня недобрым взглядом, но согласился.
— Завтра, — подняв в воздух указательный палец, предупредил он.
Я кивнул. И отправился в студию — свой маленький мирок, где в следующие три часа были лишь я и гитара.
Работа не клеилась. Мысли убегали куда-то далеко. К Энн. Как она? Думает ли о том, что меня нет сейчас рядом?
Именно эта проскользнувшая в голове мысль и дала толчок.
Пальцы заскользили по струнам.
Потом еще:
В какой-то степени это было похоже на самобичевание, но музыка и слова рождались одновременно — именно так, как я чувствовал сейчас. И я уже представлял себе, как это должно звучать. Сначала вступают клавиши. Четыре аккорда. Нет, восемь. Потом плавно подключаются остальные инструменты. Затягивать с проигрышем не будем. Музыкальное соло между куплетами здесь тоже включать не нужно. А вот перед последним припевом можно.
Пол опять скажет, что я сочиняю слезливые песенки. Но что делать. Условия о том, в каком ключе должна быть композиция, поставлено не было.
В итоге текст получился весьма приличным. И я, набросав мелодию частично на партитуре, частично — записав на диктофон телефона, вновь предпринял попытку позвонить Энн. На этот раз она взяла трубку. Но голос звучал не очень уверенно.