Валентина Мельникова – Рассвет утраченной мечты (страница 27)

— До этого рукой подать, я уверен.

— Но пока этого нет, — надавливая на каждое слово, произнес я.

Пол просканировал мое лицо внимательным взглядом. Он понял, наверняка понял, почему я против, и я ждал в любую секунду, что он напомнит про пункт о запрете на настоящие чувства. Что-то такое там было, я помню.

Но он промолчал. Просто сказал одно слово:

— Ладно, — и перешел к другой теме. — Когда мне ждать новую песню? Первый альбом был очень успешным, но долго медлить нельзя, пора начинать запись второго.

— Пока мне нечего предложить.

За последний месяц я не написал ни строчки. Пол требовал песню, а лучше две, напоминал мне об этом каждый день, а я злился сам на себя, но не мог выдавить ничего стоящего.

— Ларри, мне нужна всего одна песня. В чем дело?

— Не получается.

— Сытый поэт — плохой поэт, — усмехнулся менеджер.

— Что? — повернулся я.

В его глазах светилась насмешка. Он точно знает. Знает про нас с Энн.

Однако сам Пол предпочел это не комментировать.

— Если через неделю материала не будет, я куплю тебе песню, и ты будешь петь то, что я дам. Ты понял?

Что мне оставалось делать? Кивнуть, и засесть этим же вечером в студии. Но в голову по-прежнему ни шло ни строчки. Банальные рифмы мне были не интересны. Разрядка в спортзале и вымещение злости на тренажерах не помогли.

Я просто сходил с ума. Такого со мной еще не было. А если я не смогу писать больше в принципе?

Весь вечер я промучился в тщетных попытках, и домой вернулся в подавленном состоянии. Перед тем как лечь спать, принял душ, смывая усталость прошедшего дня, включил для фона телевизор и лег на кровать с телефоном. Пока обновлялась лента моего Инстаграма, скользнул взглядом по комнате и зацепился за полку, где стояли мои награды, статуэтки, всякая мелочь, и еще кое-что. По губам скользнула улыбка, и я поднялся, чтобы взять это. Небольшой флакончик с духами. Не очень дорогой, не какого-то крутого бренда, но с очень приятным вишневым запахом. Однажды я спросил у Энн, какие ей нравятся, и она указала на эти. Это был незатейливый ход, чтобы я знал, что дарить ей на день рождения, но вышло иначе. Через несколько дней я вернулся в тот магазин и купил духи, опасаясь, что позабуду название. Но пару недель назад, когда это девчонка вдруг стала дневать и ночевать в моих мыслях, вспомнил о нем и открыл. Этот запах теперь был со мной даже дома, и напоминал о приятных моментах, проведенных с ней рядом.

Я немного распылил на запястье и вдохнул. Интересно, что она сейчас делает?

Я вернулся в кровать, с улыбкой вспоминая об этой девушке. Необычной, надо сказать.

Она говорит немного с акцентом, но он уже стал гораздо менее заметен, чем в первые месяцы. И ошибок она стала допускать гораздо меньше. Хотя это довольно мило, когда она хочет меня поругать, а потом спрашивает, не слишком ли это жесткое слово.

Я постоянно ловлю себя на том, что хочу начать учить русский, но кроме желания дело, увы, так и не продвинулось. Элементарно нет времени. Так что мои познания ограничиваются лишь парой фраз, которым меня научила Энн.

А завтра Рождество. И она здесь одна, вдали от родственников. И даже не знает, как его здесь проводят, потому что в России в этот день не празднуют Рождество. В городе будет мало народу, потому что все собираются семьями за общим столом, с подарками. Я же вечером отправлюсь к победительнице конкурса. А утром нужно заехать к маме и потом — к отцу. Сумею ли я выкроить между этим время еще и для Энн? Нужно постараться. Нужно очень постараться.

С этой мыслью я и уснул. А утром заказал доставку кап-кейков ей на дом, выбрав миксованную коробку с разными начинками — я ведь не знаю, каким именно вкусам она отдает предпочтение. Заехал к маме, как и планировал, только пробыл недолго, минут двадцать. Затем, пересилив себя, зарулил к отцу. Он был рад и наконец познакомил меня со своей семьей. Этот формальный процесс занял около получаса. От чая я отказался. Но малыш Мартин довольно милый. Смотрел на меня своими голубищими глазами — прямо как у отца. У меня глаза мамины.

Подрулив к дому Энн, пару минут посидел в нерешительности. Как вести себя? Сегодня, в конце концов, Рождество, вроде как чудеса случаются, и можно попробовать поговорить с ней откровенно. Что Пол больше не заинтересован в наших отношениях по контракту, мы можем расторгнуть его и начать нормальные человеческие отношения.

Идеальная прямо-таки картинка складывалась в моей голове. И всё бы так, только что-то меня останавливало. Мысль о том, что Энн не нужны отношения не по контракту. Что сам по себе я ей неинтересен. Что в Лондоне ее держат лишь деньги. И это, пожалуй, пугало больше, чем собственный эгоизм и желание нравиться. Я боялся, что, узнай она правду, тут же соберет свои вещи, и больше я ее не увижу. Именно поэтому и не хотел, чтобы Пол разрывал наш контракт.

Так ничего не решив, снова полагаясь на обстоятельства, я вышел из автомобиля и уже через пару минут лицезрел лицо девушки, готовясь устроить ей лучшее Рождество в ее жизни.

Но, кажется, она мне не очень обрадовалась.

— Привет. А ты что здесь делаешь?

— Просто пришел. Ты не рада?

Протиснувшись в квартиру, заскользил взглядом в поисках своего подарка. Долго искать не пришлось. Открытая коробка стояла прямо на виду на барной стойке и была наполовину пуста. Хороший признак.

— А это что? — с делано-равнодушным видом кивнул в сторону коробки. — Празднуешь?

— Это подарок.

— Тебе подарили? Что за фигня? — специально поддел ее, проверяя реакцию. И она превзошла все мои ожидания.

— Знаешь что!

Я со смешком поднял вверх руки, сдаваясь. Похоже, она и впрямь не подозревает, от кого это. Ладно.

— Ладно, ладно. Хороший подарок. Вкусный. Я попробую, да? А от кого он? — забросил еще одну пробную удочку.

— Не знаю, — пожала плечами Энн, повторяя за мной и доставая пирожное.

— Как — не знаешь? Это что, какой-то тайный поклонник?

— Скорее всего.

— Значит, у меня появился конкурент?

Меня распирало от смеха, но я изо всех сил старался сдержаться.

— Ну что Вы, мистер Таннер, кто же осмелится составить Вам конкуренцию.

Она засмеялась, и я не выдержал тоже. А после озвучил то, ради чего и пришел сюда. Момент был самый подходящий.

— Вообще-то, я пришел позвать тебя погулять.

— А разве тебе не нужно присутствовать на какой-нибудь вечеринке со звездами или вроде того? — усмехнулась она, намеренно затевая эту тему.

— Ты до сих пор думаешь, что я хожу только на светские мероприятия?

Конечно, она поупрямилась, и мне пришлось включить свое красноречие и обрисовать ей идеальную картину этого дня.

Всё получилось и впрямь идеально. Не так, как я привык проводить этот день, но абсолютно расслабленно и очень весело. С человеком, с которым мне было легко.

Она не строила из себя ничего, что, по мнению других девушек, способствовало привлечению внимания. Не пугалась своих ошибок, если вдруг забывала какое-то слово или путала его с похожим по звучанию — это смешило нас обоих. Не требовала от меня сверхъестественного. Не стремилась показать всем своим видом: «Ты позвал меня на свидание, ты и удивляй». Ну и, да, мы опять целовались. Я не мог держать себя в руках. Да и не хотел. Я видел, что Энн не против. Что ей это тоже нравится. Я надеялся, что ей это нравится. Ведь играть роль сейчас было не перед кем.

Расстались мы с большим трудом, и то потому, что я уже жутко опаздывал. Ужин был назначен на шесть, а до этого времени оставалось совсем мало времени — слишком мало, чтобы успеть добраться до места. Я лишь надеялся, что меня простят.

Подобные мероприятия я не очень люблю. Одно дело, когда ты выступаешь перед большой толпой, и совсем другое — когда перед тобой несколько человек, которые преданно заглядывают в глаза, ждут от тебя каких-то мудрых суждений, воспринимая едва ли не как полубога. Я стараюсь быть милым. Ну, вежливым, по крайней мере. Я всегда боюсь разочаровывать людей, но иногда это неизбежно.

Однако в этот раз всё обошлось без эксцессов. Я провел несколько часов в огромном особняке девушки с корейскими корнями, которая никогда не была на родине своих предков, потому что родители переехали в Лондон еще до ее рождения, и сама она появилась на свет уже здесь. Ей всего четырнадцать, и у нее огромные самодельные альбомы со всеми моими интервью и фотографиями из прессы. Я был смущен.

Не обошлось и без вопросов об Энн. Я старался отвечать кратко и, насколько возможно тактично, а потом быстро срулил с этой темы. Теперь мне особенно не хотелось с этим делиться. И я понимал журналистов, которые недоумевали, почему я, вместо того, чтобы прятать свою любовь, выставлял ее напоказ. Теперь мне стало всё очевидно.

На обратном пути отзвонился Полу — он в обязательном порядке ждал отчет о том, как всё прошло. Он напомнил о песне. О планах на завтрашний день.

На этом моменте я как раз подъехал к дому и распрощался с ним. Сил осталось только на то, чтобы подняться на второй этаж и упасть в постель. Еще один день был окончен.

Глава 14

Всю следующую неделю я только и делал, что готовился к шоу. Билеты были раскуплены, до тура — считанные дни. Свободного времени совсем не было, однако я всё равно нашел время наведаться к Энн. И мы снова здорово провели время, обсуждая прошедшие в разлуке дни.