Валентина Мельникова – Рассвет утраченной мечты (страница 26)

Она ушла, тихо закрыв за собой дверь. Я еще пару секунд прислушивался к шагам в коридоре, чувствуя себя разбитым. Чтобы удостовериться до конца, что Энн спокойно добралась до своей спальни и этот придурок убрался восвояси, выглянул в коридор. Было тихо. Казалось, что в доме никого нет, но я был уверен, что здесь по меньше мере пятнадцать человек.

Закрыв дверь, упал в кровать и закрыл глаза, надеясь, что сон мне поможет. Но сон всё не шел.

Я зажег экран мобильного — 05:25. А завтра… сегодня, то есть, еще один загруженный день. Я же хотел спать, почему же не спится?

Я принял полусидячее положение и открыл наши фотки. Я не то чтобы стеснительный, так что не могу разглядывать человека, когда он передо мной, но некоторые черты лица Энн все же не знал. Например, что глаза у нее всё-таки светло-карие. Убедился в этом, приблизив несколько фотографий. А когда она улыбается, с левой стороны у губ появляется небольшая морщинка. Я не замечал этого раньше. У меня не было возможности смотреть на нее, наши взгляды всегда были направлены прямо перед собой, в объективы фотокамер. Да и просто потому, что меня не интересовала ее личность. Я воспринимал ее как часть работы, как… стойку микрофона в студии звукозаписи или примерку перед очередной съемкой — это нужно для работы. А теперь всё изменилось. В какой момент, когда, я и сам не знаю. То ли это привычка, то ли любовь…

Но проучить придурка Дика всё-таки стоит.

С такими мыслями я всё-таки провалился в сон еще на полтора часа, а потом, проснувшись от звонка телефона, долго не мог понять, утро уже или нет. В комнате было темно, шторы задернуты.

— Да, — ответил охрипшим голосом.

— Привет, Ларри! Не забыл, сегодня съемки?

— Помню.

Что за съемки? О, Боже… Давай, просыпайся. Так-так-так… Точно, реклама зубной пасты. О, нет, только не это.

— Планы поменялись, они хотят видеть вас с Энн. У тебя есть какие-нибудь ее контакты в соцсетях? У нее телефон недоступен. Или ты за ней сможешь заехать?

— Есть, — соврал я. Не хватало еще, чтобы Пол за ней заехал и не обнаружил дома в такую рань. — Мы приедем.

— Потом интервью, а после приезжай ко мне, нужно кое-что обсудить.

Лучше бы он не затевал это кое-что. Но тогда я об этом не знал и хотел только спать, поэтому сонно пробормотал о том, что всё понял, и отключился.

Позволив себе еще три минуты валянья в кровати, с огромным трудом оторвал свое бренное тело, заставляя его принять вертикальное положение, и отправился в ванную.

Пять минут контрастного душа немного привели меня в чувство, и хотя грядущие планы — съемка в рекламном ролике, не слишком уж вдохновляли, я готов был к новому дню. Скоро начнется тур, вот где наверняка будет весело.

Спустившись на кухню, налил холодной воды из кулера и встал к окну. Над городом уже занимался рассвет. Бледно-оранжевая полоска света неровным краем расстилалась над крышами домов.

Как всё быстротечно. И ночь, которая, казалось бы, только что укутала город в полог темноты, и утро, которое снова сменится ослепительным солнечным днем (или хмурым и ненастным — это как повезет), а после и этот день растворится, словно и не было.

От философских размышлений меня прервал насмешливый голос из-за спины:

— Доброе утро!

Я повернулся, и губы невольно скривились в презрении. Я и не собирался скрывать свои чувства к этому парню.

— Не спится, Таннер? — хмыкнул Дик, направляясь к холодильнику. — Твоя принцесса тебе не дала, и ты маешься?

Огромным усилием я удержался на месте, только сжимал и вновь разжимал кулаки, приказывая себе держаться подальше от провокаций. Он же только и ждет, что я наброшусь на него с кулаками.

— С чего ты взял?

— Она сама всем призналась. Так смутилась вопроса, на который любая другая девушка ответила бы, не задумываясь.

— Моя личная жизнь тебя не касается, — отрезал, допивая воду из стакана одним глотком и еще большим усилием воли заставляя себя не думать о том, что я сделал бы с этим парнем, если бы был уверен, что синяки заживут до концерта в Сиднее.

— Несуществующая? — с издевкой заметил Дик, и у меня на секунду перехватило дыхание. Откуда он может знать о нашем обмане? Мы ведь нигде не прокалывались.

Но следующая его фраза заставила меня выдохнуть.

— Или у вас всё, как в детском саду — цветочки, песенки под гитару, больше ничего и не надо?

— Наверное, есть люди, которым сложно понять, что есть что-то еще, кроме секса, — спокойно отреагировал я, сжимая пластиковый стакан в руках и небрежно швыряя в мусорку.

Продолжать разговор не было смысла. И драться с этим безмозглым придурком как-то уже не хотелось.

Однако предупредить его я всё-таки должен был:

— Еще раз хотя бы взглянешь на Энн, как на одну из своих однодневок, прикончу.

Наверное, у него не была заготовлена речь. Кулаками этот парень махал гораздо лучше, чем соображал. А я не стал дожидаться, пока он отвиснет, и вышел из кухни. Пора было будить Энн и выбираться из этого клоповника. Думаю, одного-единственного раза ей хватит, чтобы иметь представление о студенческих вечеринках. Для будущих встреч с ней будем выбирать места поприличнее.

От этой мысли настроение подскочило. А почему бы не пригласить ее, как любую нормальную девушку, в кино?

«Да потому что ты не тот парень, который ведет нормальный в общепринятом понятии образ жизни, — услужливо напомнил внутренний голос. — И если вы с ней туда отправитесь, ваше свидание вряд ли можно будет назвать нормальным. Сам знаешь почему».

Тогда мы можем выбраться куда-нибудь вместе с моими друзьями. Сыграть в гольф или в боулинг. Позвоню Найлу, он всё организует. Пусть знает, что я вожусь не только с придурками, и мои настоящие друзья — вполне нормальные парни.

Точно, у многих из них есть девушки. Можно собраться дружной компанией, и Энн будет проще. Сыграем друг против друга — девушки против парней. Осталось только решить, когда можно будет всё это устроить.

От этих радужных перспектив мне захотелось сделать какое-нибудь фуэте, хотя балетом я никогда не увлекался. Но так как своими неловкими прыжками с вероятностью в сто процентов я мог разбудить весь дом, ограничился тем, что тихонько стал напевать себе под нос песенку Дональда Дака — любимого диснеевского героя детства, которую мы, дурачась, всегда пели с Найлом:

У кого самый лучший настрой?

Одна догадка. Угадайте, кто,

Кто никогда не начинает спорить?

Кто никогда не проявляет темперамент?

Кто никогда не ошибается, но всегда прав?..

Допеть не успел. Постучал в дверь Энн. Она открыла только после того, как услышала мой голос, и велела подождать.

Через пять минут мы спускались по лестнице, никого по пути не встретив. Еще через пять уже мчались по улицам Лондона, и я по пути рассказал, что нас ждет.

Вела она себя странно, словно была обижена. Почти всю дорогу молчала и даже не смотрела в мою сторону. А может, просто проснулась не в духе из-за вчерашнего. Мне не хотелось верить, что в случившемся она винит меня и жалеет о том, что пошла к Дику вместе со мной, хотя это и не входило в ее обязанности.

Уже войдя в съемочный павильон, я вспомнил о гитаре, которую мне вроде как отдал Дик. Но теперь я был даже рад, что забыл ее там. Не хочу быть ему обязанным. Да и играть на инструменте, который наталкивает на такие воспоминания, тоже не стоит — толку будет мало.

Съемки прошли довольно быстро, а после я сразу же рванул на интервью, даже не успев толком попрощаться с Энн. В какой-то момент потерял ее из вида, а потом меня стали торопить, и разыскивать ее стало некогда. Я думал, что увижу ее через несколько дней. Даже не предполагал, что Пол даст ей выходные, и она улетит в Москву.

Закончив с интервью, отправился вместе с Полом, как и договаривались, к нему домой. Элен приготовила потрясающий ужин («Раз уж завтра ты не сможешь провести Рождество со своей семьей»), и я с удовольствием попробовал всё, что было. Пол в это время вещал о делах: во сколько поклоннице обошлось Рождество со мной (я чуть не подавился, такие деньги не отдал бы даже за встречу с Элвисом Пресли, если бы он воскрес), как продвигаются дела с туром, в каких телешоу мне предложили поучаствовать, и почему куда-то стоит идти, а чего-то лучше сторониться. Всё это я слушал, не отрываясь от поглощения пищи, и вновь удивлялся: ведь это моя жизнь! Похоже на график со множеством кривых линий.

Потом мы переместились в гостиную. Пол разлил в стаканы немного хорошего коньяка и вальяжно откинулся на спинку кресла. Мне пить совсем не хотелось, так что я лениво покручивал стакан в руках и был в превосходном расположении духа. До тех пор, пока менеджер не огорошил:

— Я тут хотелось поговорить с тобой кое-о-чем. То есть кое-о-ком. Об Энн.

Эта тема заставила меня насторожиться.

— У тебя сейчас пик славы, и гораздо выгоднее быть одному. Представь, какой успех будет, если герой вдруг окажется свободным, с разбитым сердцем?

Всего секунду или две я медлил с ответом, а потом произнес:

— То есть ты предлагаешь расторгнуть контракт?

— Да. Я думаю, она вполне успешно справилась со своей ролью, и больше нет смысла…

— Но ведь там написано, что она будет рядом до тех пор, пока мы не станем сотрудничать с американской компанией, — перебил я, сжимая стакан сильнее.

Я боялся выдать свое напряжение, но в то же время лихорадочно соображал, как повлиять на решение Пола. И, желательно, незаметно.