Валентина Мельникова – Рассвет утраченной мечты (страница 25)

— А если встретишь свою любовь?

— Есть там одна лазейка. Я уже пообщалась с юристами. А, — она махнула рукой и сделала новый глоток, — Я давно уже в это не верю. Сколько нужно случайностей, чтобы встретить свою половинку? Ты вообще представляешь, как это может быть и чем называться, чтобы из миллиардов человек двое полюбили друг друга? Или, может, один из них любит, а другой терпит, чтобы не отличаться от большинства?

Я покрутил свой стакан в руках. Сложно сказать. Нас с Энн свели обстоятельства, и моя симпатия к ней зародилась далеко не сразу. Я сначала привык к ней, узнал, и лишь потом осознал, что она мне нравится. Любовь — это не вспышка. Может, поэтому многие в ней и несчастны, что не осознают этого? Не хотят понимать: чтобы что-то получить, нужно что-то отдать взамен — заботу, терпение, время. Поступиться своим эгоизмом, пожертвовать в чем-то своими интересами, чтобы вместо футбола сходить с ней в кино или, поборов зубной скрежет, пройтись по магазинам.

Да, теоретик я замечательный.

— Что-то тянет меня на раздумья сегодня, — усмехнулась Кенди. — А ты почему молчишь, Ларри? Не согласен?

Я не успел еще даже ответить, как она положила руку мне на плечо и рассмеялась.

— Ах да, я же забыла, ты-то как раз вполне успеваешь совмещать творчество и личную жизнь.

Ну, как сказать…

— Вы познакомились в тот день, когда подрались с Диком?

— Нет, чуть позже.

В тот день, когда я подрался с еще одним парнем. О чем Пол до сих пор не в курсе.

— Хорошо ладите? — Кенди сделала новый глоток и снова бросила на меня взгляд.

Я лишь пожал плечами.

— А почему мы должны не ладить?

Этот разговор напрягал меня. Вдруг она что-то знает?

— Разность менталитетов и всё такое, — улыбнулась она вполне себе дружелюбно, и у меня отлегло от сердца.

— Пока это нам не мешает.

Мы проболтали еще четверть часа. Ни о ее, ни о моей карьере не было сказано ни слова: немного о семьях, друзьях и увлечениях.

Потом Кенди ответила на звонок и быстро засобиралась. Мы обнялись на прощанье, как старые друзья, и я вновь остался один. Еще минут десять побродил по дому, не решаясь выйти на улицу — погода испортилась, дул порывистый ветер, и народ подтянулся обратно, в тепло. Однако массового столпотворения всё же удалось избежать: кто-то уже успел уехать домой, кто-то занял комнаты наверху, любезно предоставленные хозяином дома всем желающим без разбора.

— Ларри, — протяжно и весело раздалось за спиной. Я обернулся и криво улыбнулся в ответ на призывно распахнутые объятия Дика. Он спешил ко мне с банкой пива и тут же кивком предложил выпить. Я отказался.

— Малышка Кенди скрасила твое одиночество? — засмеялся он, вольготно устраиваясь на диване. Пришлось сесть рядом, чтоб не казаться невежливым.

— Она приятная в общении девушка.

— Кто ж спорит? Я бы тоже с ней «пообщался», — сделав рукой неприличный жест, засмеялся Дик.

Я предпочел это не комментировать.

— Твоя красотка не заревнует?

Я бросил на него недовольный взгляд, мол, при чем тут это или не суйся не в свое дело — я и сам не определился. Дик же истолковал это по-своему.

— У меня к тебе предложение. Деловое, так сказать. Я не видел вас с Кенди — никто не видел, а ты одолжишь мне на вечерок свою девушку.

Первые пять секунд во мне боролись разные чувства. Сначала я не совсем понял, что он имеет ввиду. Потом разозлился, ведь мы с Кенди просто общались. Потом злость стала сильнее, не столько за себя, сколько за Энн, потому что это предложение было не просто унизительным — чудовищным. Ну и еще я боролся с желанием врезать ублюдку и тем, что скажет Пол. Решил воздержаться. Только кулаки сжал сильнее.

— Не смей даже упоминать о ней своим поганым языком, понял?

Дик усмехнулся, а потом загоготал.

— Ты что, серьезно? У вас, типа, это — любовь? Не смеши меня, Таннер.

Я встал и, бросив «спокойной ночи», поднялся наверх. Там было гораздо темнее и тише. Коридор с двух сторон был освещен целым рядом приглушенно горящих светильников — достаточно экономно, и в то же время не приходится спотыкаться обо все подряд.

Найти свободную комнату не составило труда. Я заранее, проводив Энн, «забронировал» ее себе, одолжив у Дика ключ и закрыв дверь снаружи. Так что через пять минут я благополучно очутился в кровати и сразу же провалился в сон.

Глава 13

— Ларри… Ларри!

Я сплю. Я же только лег, неужели уже снова утро?

— Ларри!

На этот раз до моего сонного сознания дошло, что голос женский, и он принадлежит Энн. Я открыл глаза и вскочил, принимая сидячее положение. В комнате было темно — хоть глаз выколи. Может, приснилось?

За дверью опять послышалась возня, причем очень близко.

Я включил светильник, натянул валявшиеся возле кровати брюки и открыл, не совсем понимая, в чем дело.

Понимание пришло позже, когда я увидел за дверью, прямо перед собой, испуганное лицо Энн и слезы в ее глазах.

— Пусти, пожалуйста! Там…

Объяснять, что там, не пришлось. Я выглянул наружу и увидел самодовольную рожу Дика. На секунду у меня сжалось сердце (и кулаки, само собой). Но растерянно стоящая передо мной сейчас девушка была важнее, и я не хотел напугать ее еще больше. Поэтому решил воздержаться от разборок здесь и сейчас. Завел ее в комнату, закрыл дверь на ключ.

Несмотря на то, что свет был приглушенным, слезы на щеках Энн были видны отлично.

— Прости, что разбудила, — пролепетала она.

Но о сне уже не было речи. Я думал лишь об одном: успел этот выродок что-то с ней сделать или нет? И боялся спросить.

— Не плачь. Пожалуйста, — присаживаясь на корточки, неумело отер ее слезы и взглянул в глаза.

Энн избегала моего взгляда, и я терялся в догадках. Я понятия не имел, как нужно вести себя в такой ситуации. Поэтому и упустил момент самоконтроля. Очнулся, только когда мои губы слились с ее.

Что я делаю?

Поверь, если бы ей не нравилось это, она бы давно тебя оттолкнула.

Я не мог от нее оторваться. Словно хотел сейчас доказательств, что она ко мне тоже чувствует что-то. Что она моя девушка. Моя, по настоящему. Моя, а не Дика. Моя, а не какого-нибудь парня из России.

Я лишь хотел, чтобы этот момент продолжался. Хотя бы еще секунду, ещё…

— Нам не следует… — прерывающимся голосом произнесла Энн, одной рукой упираясь мне в грудь — не очень, впрочем, уверенно, а второй сжимая мое плечо, словно ища опоры. И я готов был стать для нее чем угодно.

Я… блин, да что это? Я влюбился?

А потом она начала нести какую-то чушь. Я мысленно просил ее замолчать, потому что это было совсем не то, что я чувствовал. Совсем не то, что мечтал услышать.

— Мы слишком поддались этой игре и сами в нее поверили. Но это не по-настоящему…

Не по-настоящему? Это не по-настоящему, Энн?!

Тогда что, по-твоему, настоящее? Деньги на карточку после очередного выхода в свет? Что, блин?

— Может, просто забудем об этом?

Отлично. Если это — лучший для тебя выход, пусть будет так.

Прощай, влюбленный идиот. Можешь писать песни о том, как тебя променяли на деньги. Бросили. Отвергли. Показали, что даже со своей славой ты нужен далеко не всем.

Я сжал губы, вдохнул через нос, и только после этого, стараясь, чтобы голос звучал ровнее, произнес то, что она и хотела услышать:

— Поверь, я тоже не хочу, чтобы об этом узнали.

— Отлично, — кивнула она, поднимаясь с постели и делая шаг к двери.

— Ты можешь остаться здесь, — запоздало окликнул я, заранее зная, каким будет ответ.