Валентина Мельникова – Рассвет утраченной мечты (страница 21)

И даже прежде, чем я успел пожелать это, в глазах Энн появились мольба и восторг, и она попросила:

— А можно с тобой?

В студии мы оказались минут через сорок. Коридоры были тихими и пустыми. Только из-за некоторых дверей доносились звуки — там днем и ночью обитали такие же творчески сумасшедшие как и мы.

Я зажег свет, сбросил пальто и шапку, взъерошил волосы.

— Сыграй, — потребовала Энн, вольготно устраиваясь на диванчике с ногами и не сводя с меня глаз. — Что-нибудь из новенького. Чего никто еще не слышал.

Из новенького? Самой свежей и ни разу не сыгранной никому, даже Полу, была песня, у которой еще даже названия толком не было. Строки пришли ко мне в тот день, когда я подбросил Энн букет в квартиру. Я не то чтобы писал ей, просто записывал то, что приходило в голову. Даже не был уверен, что это будет песня. У меня есть много стихов, которые валяются на разбросанных по всему дому листах — Франческа давно привыкла находить мою писанину в самых разных и порой неожиданных местах, поэтому найденное складывает на комоде в гостиной, а я потом перебираю, перечитываю: что-то выбрасываю, что-то довожу до ума, что-то отправляется в дальний ящик ждать подходящего случая, а что-то взрывает мой мозг и открывает второе дыхание.

Эти стихи я забил в телефон и на следующий день подобрал мелодию. На это ушло не больше получаса. И результат мне понравился.

Может быть, показывать ее Энн было не лучшей идеей. Она могла принять всё на свой счет — и это отнюдь не было бы ошибкой. Я не знал, хочу ли, чтобы она поняла это так, как следует. Я впервые столкнулся с такой ситуацией, когда совершенно растерян и не понимаешь, как дальше вести себя. Поэтому пока что придерживался тактики созерцания, не предпринимая никаких активных действий. Может быть, ждал какого-то намека от самой Энн. Хотел понять, что она чувствует. Может быть, надеялся получить эту подсказку прямо сейчас, исполнив песню.

— Ну ладно, ты сама напросилась.

Я взял пару аккордов, прочистил горло. Подумав немного, поднялся и переключил свет на более приглушенный:

— Создадим подходящую атмосферу, — пояснил со смешком.

Энн всем своим видом показывала томительное ожидание, и я не стал ее больше мучить.

До сих пор пытаюсь понять, как вышло,

Что мы перестали быть чужими друг другу.

В какой момент я впервые это понял?

И теперь готов повторять:

«Ты — всё, что мне нужно».

Мне хотелось взглянуть на нее, увидеть реакцию, поймать взгляд и понять, что она чувствует. Но я боялся. Элементарно струсил. Поэтому продолжать смотреть лишь на гитару и стараться донести до Энн мысль не только словами, но и голосом, интонацией. Передать свои чувства.

Чувства?

Слова навсегда останутся словами,

Со сцены и через экран я пытаюсь до тебя докричаться,

Но все, что ты видишь — лишь яркая картинка, лишенная смысла.

Я просто прошу дать мне шанс

Показать тебе, что я чувствую.

Доказать, что ты — всё, что мне нужно.

Тишина заполнила комнату, ворвалась в пространство, делая неровный стук сердца более отчетливым.

Я уже не убеждал себя в том, что ничего к ней не чувствую. Она мне нравится. И, блин, я действительно хочу знать, что она чувствует!

Я осмелел и взглянул на Энн, ожидая чего угодно.

Она молчала, взгляд был опущен. Казалось, она все еще погружена в свои мечтания.

Я напряженно ждал. Секунду… две… три…

Наконец она подняла глаза и улыбнулась, заметив мой пристальный взгляд.

— Здорово, — улыбнулась, словно ни в чем не бывало.

Значит, никакой внутренней борьбы в ней не было?

— Это посвящение?

Да, Энн, эта песня возникла благодаря тебе.

— В каком-то смысле, — я отложил гитару, встал и повернулся к окну.

Противоречия разрывали меня на части.

Повернись, скажи ей сейчас же, что больше не хочешь так жить.

И что? Думаешь, она бросится тебе на шею с криком: «Я всю жизнь ждала этих слов?»

Порядочные девушки так себя не ведут. Чтоб ты знал.

Тогда я тем более не понимаю, чего ждать.

А ты скажи и проверь. Ты же любишь ее провоцировать. Молчишь? Значит, струсил?

— А я всегда думаю, каково это: играть на музыкальном инструменте? И почему я не проявляла подобных стремлений в детстве? — ворвался в мои размышления голос Энн.

Я повернулся с явно выраженным удивлением и улыбкой.

— В чем проблема? Иди сюда.

Девушка не шевелилась. Но я не собирался шутить.

Отлично. Научи ее играть на гитаре. А там, может, и другие навыки потребуется продемонстрировать.

Я прогнал эти мысли.

Но через пару мгновений они вновь вернулись. Интересно, она целовалась с кем-нибудь? Почему она никогда не рассказывала о своих отношениях и не спрашивала меня?

Потому что для нее это только работа. И плевать ей, с кем ты там целовался.

Способностью контролировать свой внутренний голос и мгновенно переключать мысли я никогда не отличался.

— Давай, садись, — уселся на диван рядом с Энн и взмахнул рукой перед собой, — Прямо передо мной, вот сюда.

Мне никогда еще не приходилось учить кого-то играть на гитаре. Я был самоучкой, уроки игры мне никто не преподавал. Я сам смотрел по книжкам и видеоурокам, как правильно сидеть и ставить руки. С этих азов и начал учить Энн.

— Левая рука должна плотно охватывать гриф.

— Что? Что значит «гриф»?

Видимо, она не знала, как звучит «гриф» по-английски. Пришлось объяснять жестами.

— Вот, это гриф. Правая рука отвечает за извлечение чистого, звонкого звука. Чтобы всё получилось, нужно ее расслабить. Локоть правой руки вот сюда, так. Быстро научиться игре на гитаре невозможно, пока не выучишь положение пальцев. Каждый палец имеет свою позицию и отвечает за свою струну.

— О, Боже, — протянула она, впечатленная и напуганная таким количеством информации.

— На самом деле ничего страшного нет. Нужно только желание, время и практика.

— И гитара, — напомнила она.

— И гитара, само собой.

Я рассказывал про лады и ритмический рисунок правой руки, а Энн в это время смотрела на меня снизу вверх с перемешанными во взгляде выражениями шока и восхищения.

— Ты должна представить, что гитара — это продолжение тебя.

— С первого раза вряд ли получится.

— Ты должна верить в себя.