Валентина Мельникова – Рассвет утраченной мечты (страница 20)

Я усмехнулся и сбежал по ступенькам вниз. Погода была хорошей, хоть и неустойчивой, и я решил прогуляться пешком. Не помню уже, когда передвигался на своих двоих куда-то по городу.

Энн встретила меня широко распахнутыми глазами и удивленным возгласом:

— Ого! Ты здорово постарался.

Я быстро огляделся по сторонам, как шпион, и прошептал, вживаясь в роль:

— Ты не должна стоять рядом, чтобы не привлекать внимания.

— И где же мне быть? — ее губ коснулась усмешка. Кажется, этот маскарад и ей был по вкусу.

— Давай туда, — указал я головой в угол у самого входа в подземный переход. — Доставай телефон, как будто ты просто остановилась набрать кому-то сообщение.

Сам я пристроился у противоположной стены подальше и, расчехлив гитару, взяв несколько пробных аккордов, начал играть. Сначала — несколько рок-баллад времен 70-х, они часто звучали у нас дома в детстве, затем — несколько песен, напоминающих мне о школьных годах, тех, что мы играли в собственной группе на маленькой сцене родного учебного заведения.

Сначала я наблюдал за реакцией публики: кто-то проходил мимо и при этом сверлил меня взглядом, кто-то не отрывался от телефона, несколько человек остановились послушать и бросили что-то в чехол. Я кивнул в знак благодарности. Никто не узнавал меня! И это разжигало внутри еще больший азарт. Значит, я вполне могу перевоплощаться и жить нормально, когда захочется.

После я забыл и о холоде, и о том, где играю, и что никто не знает ни моего имени, ни моего прошлого, ни моих песен. Это был чистой воды эксперимент, и он, неожиданно для меня самого, принес огромное счастье и прилив сил.

Многие люди стремятся выделиться из толпы. Я же, напротив, мечтал с ней слиться. И всё получилось.

Не знаю, сколько прошло времени — не очень много, — когда Энн, не выдержав, подошла ко мне с поджатыми губами и махнула рукой:

— Дохлый номер. Ты даже на такси себе не заработал.

Я засмеялся. На самом деле я получил гораздо больше, чем брошенные мне кем-то несчастные десять фунтов.

Домой мы возвращались в приподнятом настроении. Я пригласил Энн на футбол, решив, что начинать сразу со свидания в ресторане опасно — это может ее напугать и оттолкнуть. Я хотел, чтобы она ко мне привыкла. К моим друзьям, к моей жизни — обычной, а не той, что ей доводилось увидеть.

Энн согласилась, а потом вдруг заговорила о Роззи.

Едва имя девочки слетело с ее губ, меня пробрало до мурашек. Я забыл! Со всеми этими перелетами, съемками. Терпеть не могу оправдываться, но еще больше — нарушать свои обещания.

— Я завтра поговорю с Полом, — пообещал, уверенный в том, что сдержу обещание.

Я постарался ее отвлечь. Стал рассказывать про Рождество, расспрашивал, как отмечают его в России — оказывается, почти на две недели позже. И без открыток, индейки, венков — гораздо скромнее, чем Новый год. Даже территорию вокруг дома никто не украшает. В основном потому, что все дома в столице России — высотки, и заниматься «такими пустяками» вечно занятым городским жителям просто некогда.

— Но у нас тоже очень красиво. Особенно в Москве. Всё сияет, есть каток прямо на Красной площади, и еще у нас постоянно в предновогоднюю ночь крутят один и тот же фильм — традиция такая, — я не совсем понял, хорошо это или плохо, но по реакции Энн, закатившей глаза к небу и громко вздохнувшей, предположил, что, скорее всего, ей это не очень нравится.

Вместо индейки на праздничном столе у них другие традиционные блюда — салат с каким-то странным названием, который готовят из года в год уже сто поколений, и мандарины. И шампанское. Энн рассказала, что всегда боялась, когда его открывают.

Зато в Москве зимой много снега, и порой даже сильный ветер, который добавляет пару градусов холода. У нас же снега зимой не дождешься, и за его неимением многие предприимчивые владельцы магазинов продают искусственный. Для атмосферы, так сказать.

Вот и сейчас, несмотря на то, что до Рождества уже оставалось совсем немного, и город был празднично разодет, было довольно тепло и сухо.

Ну хоть в одном у нас праздники сходятся — елка есть и в России.

И еще у них нет Дня подарков[1].

— Да ладно?!

— Серьезно, — округлила глаза она и засмеялась. — А что это?

— Ну, в этот день британцы посещают многочисленные магазины, чтобы обменять ненужные подарки и приобрести новые вещи. Поэтому во многих магазинах настоящее столпотворение. А те, кто не любит шопинг, но любит футбол, отправляется на спортивные матчи. В этот день как раз открывается сезон.

Мы говорили еще о многом, а потом я увидел автосалон и… Ну, знаете, это моя маленькая слабость. Просто не могу пройти мимо классных машин. Форд Мустанг — моя мечта. Но, боюсь, что пока она мне не по карману.

— Не хочу тебя расстраивать, но, думаю, годам к пятидесяти у тебя есть шанс накопить на такую, — «обнадежила» Энн.

— А ты умеешь заряжать оптимизмом, — отозвался я, не в силах выбраться из салона. Я бы тут жил, честное слово!

Минут через двадцать Энн наконец убедила меня оставить машину в покое, и мы выбрались на улицу, где заметно похолодало за это время.

— Ладно, а о чем ты мечтаешь?

— Я? — она выглядела удивленной, как будто никогда и не размышляла об этом.

Как по мне, так я на этот вопрос могу ответить без заминки и днем и ночью, в любом состоянии.

— Ну да. Какой бы ты подарок хотела?

— Что-нибудь мотивирующее.

— Например?

— Да не знаю я. Я просто люблю сюрпризы.

А у меня уже зрела мысль, и глаз заприметил небольшой магазинчик, в который я пару раз ходил вместе с мамой. Он существует тут очень давно, и пользуется большим успехом, потому что в этих культурных развалах можно найти всё что угодно.

— Зайдем? — предложил я, бодрым шагом направляясь к двери и увлекая за собой Энн.

Что еще ей оставалось делать?

Я видел, с каким интересом она осматривает помещение и вновь почувствовал, что улыбаюсь. Так невероятно приятно было открывать для кого-то новый мир, который для тебя давно стал обыденностью. Энн смотрела на всё с широко открытыми глазами и неподдельным любопытством. Она была живой, открытой эмоциям и готовой к любым приключениям. Ее искра и любовь к жизни мне очень нравились. Ее увлеченность любимым делом, и как горели ее глаза, когда она рассказывала о фотографиях и своей учебе, напоминали меня самого и мое отношение к музыке.

До закрытия магазина оставалось десять минут, и я судорожно пытался выбрать из кучи всякого нужного и ненужного добра что-нибудь впечатляющее, особенное, что можно было бы подарить этой особенной девушке. Мне хотелось, чтобы у нее что-то было в память об этом времени, даже если однажды всё завершится, и мы снова станем друг другу никем.

От этой мысли больно сжалось сердце, и я поспешил оправдать себя тем, что Энн стала хорошим другом, и я не хочу ее терять.

Эта подвеска сама попала мне в руки — маленький ключик с блестящими камешками — не драгоценными, просто красиво сияющими. Безделушка, конечно, но если я поведу Энн в лицензированный ювелирный магазин, она заподозрит неладное и воспротивится, я уверен.

— Ух ты, — произнесла она, касаясь ключика кончиками пальцев и глядя с таким восторгом, словно это был самый редкий в мире алмаз.

Ее реакция превзошла все мои ожидания.

— Нравится? Я подарю его тебе.

— Ты что, не надо, — тут же пошла она на попятную.

Пришлось включить свое красноречие.

— Ты ведь хотела что-то, что будет тебя вдохновлять. Так вот, когда тебе будет казаться, что выхода нет, знай, что у тебя есть ключ, который способен открыть любую дверь. Считай, что это подарок на Рождество. И компенсация за все доставленные неудобства.

— О чем это ты?

Действительно, о чем это я? Удивительная девушка, правда.

Я повернулся и поспешил к кассе, чтобы спрятать свою улыбку. Делать людей счастливыми — мое скрытое предназначение. Но вот то, что это может приносить такое колоссальное счастье и мне самому — поистине чудо!

Расплатившись, я вновь взглянул на топтавшуюся в нерешительности рядом со мной Энн:

— На счастье!

Она улыбнулась так искренне, что я сам не смог сдержать улыбку. Сейчас она совсем не была похожа на ту высокомерную стервочку, которая ожидала в аэропорту и делала вид, что ей все обязаны.

Мы вышли из магазинчика, и я не поверил своим глазам. Даже замер от удивления.

С неба хлопьями сыпал снег! Настоящий и такой превосходно-сказочный, словно их диснеевского мультфильма.

Я не помню, когда в последний раз в Лондоне был снег в Рождество или в его канун.

Вечер был невероятным. Всё так совпало: погода, компания и душевное состояние. Я просто не мог не поделиться эмоциями.

— Спасибо за эту прогулку и за наш эксперимент. Я давно не ощущал себя настолько живым и обычным — в хорошем смысле этого слова.

— Обращайся, — засмеялась она, тряхнув волосами и поднимая голову к небу. Снежинки мягко ложились на ее распущенные волосы и почти сразу же таяли. — Ты домой сейчас?

— Нет. Заеду в студию, хочу порепетировать еще немного.