Валентина Мельникова – Рассвет утраченной мечты (страница 19)
— У тебя хорошее чувство построения композиции.
— Это ты себя сейчас назвал композицией? — засмеялась она.
Энн продолжала листать фотографии, а я смотрел на экран фотоаппарата, но мысли мои убегали. Я думал об Энн. О том, что она думает обо всей ситуации. О нашем «романе». Думала ли она об этом хоть раз в ином ключе? Не только как о работе?
— Сбросишь мне потом? — произнес я, чтобы сказать хоть что-то. Боялся, что она заметит мое рассеянное внимание.
— Ага. С тебя сто долларов.
Мы посмеялись.
— Я спать, пожалуй. Спокойной ночи, — она улыбнулась, но как-то натянуто. Мне так показалось.
— Спокойной ночи, — произнес я на выдохе.
Меньше всего мне хотелось портить наши отношения.
Портить чем? Любовью?
А давно ли я вообще в кого-то влюблялся?
Она мне действительно нравится.
Нравится…
Я несколько раз мысленно повторил это слово, словно привыкая к нему. Да, Энн мне нравится.
Но даже выключив свет и забравшись в постель, я не мог отделаться от этих мыслей. Вслушивался в тишину, потому что совсем рядом, за стеной, была Энн. Вспоминал нашу первую встречу. Если бы этот идиот в аэропорту знал, что будет с ним через пару месяцев, он бы сошел с ума. Она мне совсем не понравилась. Показалась надменной. Охотницей за наживой.
Я помнил все, что думал тогда об этой девушке, и, сопоставляя с тем, что знал о ней теперь, не мог понять, когда всё случилось. Перемена была колоссальной.
И что теперь делать? Начать ухаживать за ней по-настоящему?
Я не мог представить ее реакцию. Она всё еще оставалась для меня большой загадкой.
С этими мыслями я и уснул, и встал с превеликим трудом, только после того, как децибелы голоса Пола достигли несносных высот, а угрозы поднять меня стали совсем изощренными.
Собрался за пару минут. Поделил с Энн оставшуюся в холодильнике минералку, осторожно глотая и грея каждую порцию во рту — посадить голос никак нельзя.
Тем же, что и вчера, проверенным путем через подземную парковку выбрались из отеля в тонированном автомобиле. Я усиленно пытался заставить себя проснуться, но тщетно. Может быть, на этот раз удастся уснуть в самолете.
— Ты выглядишь замученным, — сообщила Энн, поглядывая на меня с беспокойством.
— Да, мне не помешало бы выспаться, чтобы чувствовать себя лучше. Но пока такой возможности нет, — побормотал я, и тут же спохватился. — Нет, я рад, что живу такой жизнью. Но теперь, когда ты знаешь ее изнутри, ты можешь понять, что она из себя представляет.
Я задумался.
Вспомнил последнюю эсэмэску мамы. Она звала на пикник — у Шона день рождения — но вместо шикарного праздника они просто хотели устроить скромный ужин на природе. Хотели видеть меня. Но у нас арендована студия, и нужно срочно записывать музыкальный материал, потому что на следующий день опять вылет.
Я не хотел перечеркивать все и задвигать близких на задний план, и я всегда думал, что мне удается держать эту грань. Мы с мамой часто созванивались, я виделся с друзьями, поддерживал связь с отцом, хоть это и было непросто. А что, если я уже нарушил баланс, просто не замечаю? Когда я в последний раз видел маму не по скайпу? Или ходил на свидание с девушкой? Может, пригласить Энн?
Я взглянул на нее.
— Я боюсь упустить что-то важное…
Но прежде, чем успел продолжить, заметил вспышку.
Она снимала меня, пока я отвлекся! Это было так неожиданно, что я не знал даже, как себя вести.
— Ну, понимаешь, ты был очень фотогеничен в этот момент, — залепетала она со смущенной улыбкой. — Я просто не могла упустить момент. Думаю, это будет лучший кадр на моей персональной выставке.
Я выдавил улыбку, но, наверное, она получилась неубедительной.
— Расскажи что-нибудь еще, — попросила Энн, убирая фотоаппарат.
Момент был упущен. Нужно было позвать ее в ресторан в знак компенсации за мой моральный ущерб, за вторжение в личную жизнь, например. Не такая уж это и ложь. Она действительно вторглась без спроса. Ворвалась в мои мысли и навела беспорядок в них. Иначе как объяснить, что я постоянно только об этом и думаю?
— Ну…
А, была не была…
— О чем ты думаешь во время своих выступлений? — опередила меня девушка, даже не подозревая о моих планах.
— Бывает по-разному. Смотря в каком настроении нахожусь, — выдал я, пытаясь справиться с разочарованием и злостью на самого себя. Вот же болван! Быстрее нужно соображать.
— Бывает, и в плохом тоже?
— Да. Но во время выступления всё меняется, и возвращаюсь за кулисы я абсолютно счастливым, как будто меня зарядили по новой.
— И всё же? О чем? О девушках, например? — засмеялась она, изображая гримасу.
О девушках думаю после. Вернее, об одной из них. В последнее время.
— Вряд ли.
— Что, даже не разглядываешь фанаток, выискивая кого-нибудь посимпатичнее?
— Из-за ярких софитов совсем ничего не видно, — огорчил я ее, пожимая плечами.
— Какая жалость.
— А если серьезно, я всегда думаю о том, что в Лондоне по телевизору на меня смотрит мама, которая многим пожертвовала для того, чтобы я занимался тем, что люблю. И моя самая большая мечта — сделать её счастливой.
— Мне кажется, она должна быть счастлива оттого, что у нее такой сын.
Мысли всё еще разбегались, внушая надежду и страх одновременно. Да неужели это так сложно, просто бросить небрежную фразочку, мол: «Как насчет ужина сегодня вечером? Покажу тебе одно из лучших мест Лондона. Ну и должны же мы отметить твой первый выезд за границу, не считая Великобритании?». Ведь это так просто!
— Знаешь. Очень сложно найти человека, который будет с тобой искренним...
— ..Очень сложно всё время думать: «Если бы всего этого в моей жизни не было, я бы понравился или нет?»
— И как ты с этим справляешься? — абсолютно искренне спросила она.
Я пропустил ее вопрос мимо ушей. Пожал плечами.
— У меня есть один способ проверить это, — вдруг заявила она.
И во мне тут же вспыхнул азарт. О чем это она?
— Предлагаю тебе замаскироваться получше и разок сыграть в переходе. Если кому-то понравится, ты можешь собой гордиться. Это, конечно, не совсем та проверка, о которой шла речь…
— А мне нравится. Так и поступим, — и мы скрепили наш договор рукопожатием.
Глава 11
Темно-серое пальто до колен, кофта с капюшоном, черные очки, без которых я не выхожу уже даже в дождливый день, джинсы с дырками — они пылились в шкафу без надобности несколько лет, и я думал, что уже не влезу в них, шапка до самых бровей. Закинул акустическую гитару в чехле на плечо и мельком глянул на себя в зеркало. Была бы шляпа с полями, выглядел бы как гангстер.