Валентина Мельникова – Рассвет утраченной мечты (страница 23)
— И многим девушкам ты включал её?
Я даже не сразу понял, о чем она спрашивает. Смотрел на ее губы и думал только об одном.
С трудом перевел взгляд выше, на сияющие в мерцании огней глаза, ставшие какого-то перламутрово-шоколадного оттенка, но ничего не ответил. Интересно, у нее уже были отношения? И насколько далеко они зашли?
Музыка плавно лилась и звала за собой. Ее строчки откликались во мне странными чувствами и вызвали мурашки. Или это от прикосновений Энн?
«Ты ярко светишь в моей жизни.
Ты — воздух, которым я живу.
Наша жизнь только началась,
Но, слышишь, два сердца бьются как одно?»
Я смотрел ей в глаза и эти слова словно говорили за меня. Услышь, услышь!
Энн сдалась первой. Положила голову мне на плечо, прерывая наш молчаливый диалог. Я бы тоже не выдержал.
Не верю, что она ничего не чувствует, ничего не замечает.
Когда отзвучали последние аккорды, и Энн снова взглянула на меня, я не выдержал этой пытки и, плохо отдавая себе отчет в том, что происходит, поддался порыву сердца — быстро наклонился к ее губам и коснулся их своими. Я готов был к любой ее реакции. Но когда вновь открыл глаза и взглянул на девушку, выражение ее лица выражало растерянность, а вовсе не злость.
Мое смущение от того, что я совсем не был готов к дальнейшему объяснению (да и стоит ли теперь что-то говорить?), спас Дик, который прислал сообщение с приглашением на вечеринку.
Не то чтобы мы помирились с тех пор, как между нами произошла потасовка, которая и привела к тому, что теперь я проводил время с Энн, но я во многом поменял свое отношение к происходящему, да и этот парень вроде бы стал снисходительнее к моему роду деятельности. В любом случае, делить нам было нечего. Поэтому я не собирался отказываться от его предложения. И надеялся, что Энн разделит этот вечер со мной до конца.
У Дика было довольно весело и шумно. Играли в «Правду или действие», и мне пришлось выпить два раза, хотя это вовсе не входило в мои планы. Энн тоже играла. По всей видимости, в первый раз. От вопросов она совершенно терялась. Конечно, эта компания могла бы быть с ней и поделикатнее, но это не входит в их правила. Здесь все на равных. И вопрос, сохранила ли Энн свою невинность здесь один из самых безобидных, а ее поставил в тупик. Я уверен, что большая часть находящихся здесь девушек ответила бы «нет» — неважно, правда это или нет. На лице Энн же в этот момент отразилась такая гамма эмоций, как будто… я не знаю, ей предложили лишиться чести прямо сейчас на глазах у всей этой публики.
— Ларри знает, а до остальных мне нет дела, — наконец пролепетала она и словно почувствовала себя смелее оттого, что так ловко выкрутилась. Многие, конечно же, всё равно поняли, как оно на самом деле, а Дик даже сочувствующе похлопал меня по плечу и незаметно для окружающих шепнул, что предоставит нам в распоряжение комнату, на что я только фыркнул:
— Не твое дело, приятель.
Энн продержалась не долго, вышла из игры после этого же кона. А через полчаса и вовсе заявила:
— Слушай, я устала, поеду домой.
Мне не хотелось, чтобы у нее оставались от этого вечера такие воспоминания, а я видел по ее кислому выражению лица, что от студенческих вечеринок она не в восторге. Поэтому решил сымпровизировать:
— Погоди, у меня еще есть для тебя сюрприз.
Ее брови приподнялись в удивлении, а по лицу расползлась улыбка. Я еще ничего не сделал, а она уже улыбается.
Я коротко переговорил с Диком. Он был не против. Гитару тоже удалось найти без проблем.
— Там в чулане отцовская завалялась. Не знаю, насколько она еще пригодна издавать звуки, но можешь попробовать.
Я отыскал инструмент и присвистнул. Ничего себе, дорогой раритет. И никем не используется? Нужно поговорить с парнем, может быть, он продаст ее мне?
Звук оказался великолепным, и это еще больше меня вдохновило. Ну, Энн, надеюсь, ты не будешь против.
Я вернулся в гостиную, перехватил ее заинтересованный взгляд и уверенно начал:
Я пытался донести до нее свой посыл, хотя, возможно, она опять воспринимала всё лишь как красивую песню и не догадывалась, кому на самом деле посвящены эти строки.
Я смотрел на нее и пытался понять, что она чувствует. Но эта девушка продолжала оставаться для меня самой большой загадкой.
Приглушив звук ладонью, я пафосно раскланялся под аплодисменты и понес гитару обратно, не оставляя мысли переговорить с Диком. На счастье, он-то мне как раз на пути и попался.
— Слушай, приятель, у тебя классный инструмент и почему-то пылится в чулане.
— Да? — приподнял бровь парень, не слишком заинтересованный разговором и явно спешащий куда-то удрать. — А кому он нужен?
— Мне, например.
— Ну бери, — равнодушно пожал он плечами, делая шаг в сторону.
— Погоди, я хочу его выкупить.
— Бери, — милостиво махнул рукой Дик. — Для меня он и фунта не стоит, и отец давно бросил эту затею.
— Ты серьезно? — опешил я. Гитара была и впрямь очень хорошей, на торгах за нее бы бились не на шутку, я просто уверен.
— Будешь должен, — рассмеялся он и похлопал меня по плечу, а после всё же удрал, пользуясь случаем и оставляя меня одного, опешившего, с гитарой в руках.
Вот так подарок!
Я осторожно поставил инструмент в комнате, где было меньше всего народа, у окна, и вернулся в зал. Думал, Энн уже подала в розыск, а она преспокойненько стояла в сторонке и потягивала из стакана коктейль.
Я незаметно подкрался — благо, в царящем вокруг шуме и хаосе сделать это было несложно, и обвил руками ее талию. Мы ведь на публике, значит, ситуация вполне себе штатная, попадает под действие нашего контракта. Хотя руководствовался я в этот момент вовсе не отведенной мне ролью.
Энн вздрогнула, заставив меня пожалеть о содеянном, но тут же, заметив меня, расслабилась и улыбнулась.
— Давай здесь останемся, — предложил я, кивая на лестницу, ведущую на второй этаж. — У Дика столько комнат, что хватит всем. Я сейчас договорюсь.
Разыскать Дика оказалось несложно. Он развлекал на кухне компанию из трех ярко одетых и накрашенных дам, каждая из которых держала в руках сигарету и улыбалась самой обворожительной из своего арсенала улыбкой.
Едва я возник на пороге, внимание одной из них тут же переключилось на меня. И она тут же с признаками узнавания в глазах радостно выдала:
— О, — на большее ее не хватило.
— Что? — вызывающе уставился я на нее.
Если мне не хочется с кем-то общаться, я включаю режим отката. Это что-то вроде флирта, только наоборот. И, надо заметить, в этом я преуспел гораздо лучше.
— Ничего, — тут же отреагировала девушка, продолжая сверлить меня взглядом. — Просто похож…
На кого похож, она так и не вспомнила. А я не дал времени ей на раздумья.
— Дик, можно тебя на минутку?
Парень вздохнул, нехотя выпустил из рук стакан и подошел к окну, где я его ждал.
— А по телеку он кажется более милым, — раздалось в спину.
Вспомнила.
Я усмехнулся. Давно научился относиться к этому куда спокойней, чем прежде. Помню, что в первое время, еще до того, как был знаком с Полом и даже после, когда мы только-только начали пробиваться на радио и телевидение, читал все подряд комментарии и жутко переживал. Убеждения Пола в том, что мир не изменится, и всегда будет так, что десять человек скажут: «Ты молодец», а двадцать плюнут в спину, не действовали. Я не понимал, чем вызвана эта агрессия. Мы ведь даже не знакомы. Если не нравится моя песня или я сам, можно всегда перещелкнуть пультом.
Еще один трудный момент был связан с тем, что многие девушки сразу же стали оказывать мне внимание, особенно на вечеринках, подобных этой. И я по наивности полагал, что это моя заслуга — я возмужал, отлично поработал над собой в спортзале, научился шутить круче всех. А всё обстояло гораздо проще — окружавший меня блеск софитов был ярче, чем моя личность. И мало кто хотел узнавать эту сущность. Я бы, наверное, долго находился в блаженном неведении, если бы в моей жизни не произошел один показательный случай.
Была вечеринка, подобная этой, и мне приглянулась девчонка. Она вела себя довольно скромно среди своих сверстниц, не стремилась танцевать на столе и выпить все запасы спиртного за час, не курила, и волосы у нее были нормального цвета. Мы познакомились и неплохо провели время, общаясь на разные темы — от музыки до футбола. А потом я допустил ошибку: взял ее номер, но сообщил, что завтра увидеться не получится.
— Почему? — грустно взмахнула она ресницами.