Валентина Мельникова – Каникулы в Лондоне (страница 70)

А может, мне лишь показалось.

Я читала сообщения фанатов на британском форуме, малодушно обманывая себя, что таким образом не позволяю себе забыть английский.

«..Вчера виделась с Ларри в аэропорту!!! — писала девочка двенадцати лет из Лондона. — Он рассказал, что через час вылетает в Лос-Анджелес. Сказал, что он очень счастлив, что наконец-то приехал домой на пару дней и увиделся со своей семьей. Мы сделали несколько фоток, но у меня и у моей сестры так тряслись руки, что они получились размазанными».

Не выдержав этой нагрузки, я сбежала на выходные в свой маленький родной город — к родителям, надеясь хоть там на эти два дня укрыться от бури внутри и снаружи. Не тут-то было. Прихваченный с собой журнал тоже содержал статью о Ларри. Маленькую такую статейку. Но, почитав её, я узнала, что, оказывается, с Ларри нас разлучила его разгульная жизнь. Что мы жили вместе, и меня раздражал тот факт, что его вечно нет. А последней каплей стала банальная эсэмэска в его телефоне с недвусмысленным текстом от другой девушки. Я собрала чемоданы и помахала ручкой.

Ну, это моя вольная интерпретация. В журнале всё изложено красивым литературным языком, складно — не придерешься.

Откуда они это взяли? Может быть, некоторые журналисты — это несостоявшиеся писатели?

Масла в огонь подлила мама. Спросила сперва про работу, потом про личную жизнь — как всегда, исподволь:

— Ну а хорошие ребята есть у вас на работе?

— Ма, мне щас не до хороших ребят. Хватит, наелась я вашей любви.

— Вот потому и «наелась»! Нужно искать нормальные отношения, а не того, кто будет петь тебе со сцены «Буду твоим ангелом», «Каждое утро с тобой — лучшее в моей жизни». А на деле это «утро» в другом городе, с другими людьми.

Закончилось дело ссорой. Я ушла спать, обидевшись, мама — с чувством, что дочь у нее выросла дурой. Утром опять помирились.

Сходили в парк и магазин, в который я часто заходила по дороге из школы. Это была другая жизнь. В ней не было Ларри. Не было даже английского. Всего того, к чему я привыкла теперь. О поездках по миру я и не мечтала. Но ту жизнь я тоже любила. Это была часть меня.

Никогда не думала, что буду скучать по этому городу. По его серым крышам, однотипным подъездам, безлюдным в вечернее время улицам. Сейчас я словно заново переживала внутри те давно канувшие в лету дни под названием «детство». Вспомнила школу — я не очень ее любила, но никогда не прогуливала. Помню, что английский терпеть не могла и знала наверняка: он никогда мне не потребуется. А в институте, на втором курсе, по-настоящему заинтересовалась одним американским актером — не очень известным в России, так что для просмотра фильмов с его участием требовались знания языка. Я пошла к репетитору. Через три месяца охладела к актеру, но с упоением продолжила заниматься, так что к окончанию вуза уже неплохо владела английским — неплохо для России, потому что в Лондоне мне всё же пришлось привыкать к иной манере языка, скорости речи и незнакомым фразочкам, которые не преподают в искусственной среде, но активно используют в общении в самой Великобритании.

А вот что я любила в школе — так это изобразительное искусство и литературу. Позже это переродилось в любовь к фотографии.

Со школой связаны и первые безответные чувства, радость от того, что отменили последний урок, переписка с друзьями в «аське», ужас от фразы «а теперь достаем двойные листочки», поездки с классом в Москву — тогда казалось, что в другой мир, — и лабораторные по химии — на одной из них мы с подругой треснули специальное стекло для опытов и малодушно умолчали об этом.

Много разного связано с этим периодом жизни. Иногда хочется вернуться туда — на пару дней, не больше: открыть дверь своим ключом, нырнуть под плед, вытянув ноги на своей небольшой кроватке у окна и смотреть, как порывистый ветер гоняет тучи, сыплет в окно бесцветной россыпью дождя — а на душе тепло. Столько интересного впереди, когда тебе четырнадцать! Столько сил и веры. Разве может быть что-то не так, как я хочу? Вот окончу школу, вырвусь из этого круга и тогда… Тогда-то жизнь и начнется! Тогда я всем покажу, чего стою на самом деле.

Кто из нас так не думал? Но жизнь у всех сложилось по-разному. Кто-то из моих одноклассников успел выйти замуж, женится, родить ребенка, кто-то даже развестись. У кого-то в гору идет карьера, а кто-то устроился продавцом в магазин и оставил мечты. Но я… я не прекращу бороться, я обещаю!

Перед тем, как отправиться на вокзал, чтобы ехать в Москву, я специально вышла из дома пораньше. Решила пройтись мимо подъезда, в котором мы жили, когда я училась в школе. Эту квартиру родители продали пару лет назад, поменяв нашу маленькую двушку на более просторную, трехкомнатную, ближе к центру.

А эта, возле вокзала, в старой пятиэтажке, стала для нас чужой. Как исписанная тетрадка, заброшенная на чердак.

Я остановилась под окнами всего на пару мгновений. Шторы другие. И ключ мой уже не подходит к двери. Всё изменилось. Теперь это уже не мой дом. Теперь это чья-то чужая, незнакомая крыша над головой. И чья-то чужая, незнакомая жизнь.

Глава 50

Ты обещала не сдаваться!

Мне страшно.

А испортить себе всю жизнь не страшно?

Но уже слишком поздно. На что я вообще надеюсь?

Посмотри, сколько у тебя денег в кошельке — если хватит, значит, делай так, как задумала.

Не хватит. Я не ношу с собой столько налички.

А на карте? Ага, вот видишь, есть! Хватит трусить, Аня! Только ты сможешь изменить свою жизнь! А как же детские мечты: я увижу весь мир, я буду счастливой!?

Я буду счастливой.

Но для этого нужно что-то делать уже сейчас. И ты знаешь, ЧТО!

Всю дорогу в Москву я вела с собой бессмысленный спор — внутреннюю борьбу, которая разрывала меня на части. Но это чувство внутри уже зародилось. И я знала, что всё равно это сделаю. Потом буду ругать себя, краснеть перед близкими, признаваясь в содеянном, придумывать оправдания… Но я это сделаю.

Вопреки желанию сразу же с вокзала отправиться за билетом в аэропорт, я дала себе время подумать. Прийти в себя.

Через две недели у Люды и Кости венчание. Мне нужно помочь ей, поддержать. Если за это время не передумаю, значит, так тому и быть.

К тому же примерно в середине июня нашей группе поставят экзамены в фотошколе, которые я должна буду сдать вместе со всеми. Вот и совместим приятное с полезным.

Я думала, ожидание немного охладит мой, подобный пустынному вихрю, пыл. Но оно лишь сильнее его распалило.

Я постоянно об этом думала.

Даже на венчании Люды, где едва не расплакалась, представляя, что однажды также могло бы быть у нас с Ларри.

Нет, не могло бы.

Прочь эти мысли.

Но как не думать об этом, когда видишь, как двое влюбленных глядят друг на друга — с какой нежностью, с трепетом. Как он обнимает ее, в белом платье, за талию, прижимает к себе и шепчет в висок слова признания. Как лучатся её глаза. Как они счастливы.

А я — дура, которая такую, вполне реальную в будущем перспективу, променяла на дикие и оторванные от реальности мечты о парне с другой планеты. Такие как он не женятся в двадцать четыре. И не меняют сцену, софиты, гитару и толпы фанатов на такую, как ты. Так что хватит об этом, Аня.

Хорошо, я сделаю это В ПОСЛЕДНИЙ РАЗ.

Мы с Людой вышли на террасу кафе, где заказали столик и тихонько, с какой-то сокровенной радостью от случившегося таинства, узким кругом — родители пары, я и друг Кости — отмечали это событие.

Люда выглядела уставшей от подготовительной суеты, бесконечного внимания — но всё равно очень счастливой. Её глаза светились, и это невозможно было не заметить.

— Я завтра еду покупать билеты в Лондон, — произнесла я в застывшей на короткий миг тишине, и увидела краем глаза, как подруга метнула на меня взгляд. Не знаю, что выражало ее лицо в тот момент: удивление, разочарование или непонимание. Но я уже всё решила.

— На несколько дней. У меня экзамены в фотошколе, — хрипло произнесла я и прочистила горло, стараясь скрыть свое волнение.

Ну вот, всё как предполагала: снова чувствую себя полной дурой. Конечно же, Люда знает, что это значит. Что я не прекратила мечтать, несмотря на то, что прошло уже два с половиной месяца.

— Хорошо. Удачи тебе! — произнесла она, притягивая меня в объятия, и я вновь едва смогла сдержать слезы.

По-крайней мере, у меня есть настоящий друг, который умеет поддержать тогда, когда простое молчание важнее любых пышных фраз.

О своих намерениях я сообщила и Мэй. Мы продолжали общаться по скайпу, несмотря на расстояние, которое вряд ли способствует укреплению дружбы. Она простила меня за резкость и пообещала не вмешиваться в мою жизнь. И хотя сначала между нами всё еще чувствовалось охлаждение и натянутость, тему Ларри мы не затрагивали, и в общем всё было нормально.

Просто я знала, какой позиции придерживается она в этом споре. И не собиралась переубеждать ее.

— Прости, что не могу предложить тебе остановиться у себя. К сожалению, в общаге двери открыты только студентам. Но когда у меня будет свой частный дом, у тебя там будет личная комната, обещаю, — со всей серьезностью заявила она, и я ни капли не сомневаюсь, что однажды так будет. Мэй умеет добиться своего. — Мы хоть увидимся?

— Конечно. Смотри, завтра я вылетаю, в Лондоне буду днем, сразу же можем встретиться.