Валентина Мельникова – Каникулы в Лондоне (страница 36)

Я смотрела в окно с затаившейся грустью. Вот и всё, что я запомню об этом городе: толпы фанатов, огромный концертный зал, крутой отель и вкусная кухня. А каково Ларри? Он был во многих местах, но толком так ничего и не видел. Ужасная жизнь. В определенном аспекте.

До вылета оставалось немного времени, и Пол любезно вызвался купить нам кофе.

Ларри сидел грустный и одинокий рядом со мной в вип-зале аэропорта и теребил пальцы. Удивительно, как хорошо у него получалось маскироваться под угрюмого парня в первые месяцы нашего знакомства. В жизни он совсем не такой. Элен оказалась права: Ларри классный.

И, как только я поймала себя на этой мысли, поспешила подумать о чем-то другом. О чем угодно. Ларри помог мне в этом. Перевел на меня взгляд и улыбнулся. И сразу стало как-то светлее. Нет, правда, как будто от сердца отлегло.

— Ты выглядишь замученным, — призналась я.

Ларри хмыкнул.

— Да, мне не помешало бы выспаться, чтобы чувствовать себя лучше. Но пока такой возможности нет.

Видимо, я смотрела на него с такой жалостью, что Ларри опять разулыбался и поспешил меня убедить:

— Нет, я рад, что живу такой жизнью. Но теперь, когда ты знаешь ее изнутри, ты можешь понять, что она из себя представляет.

Это точно. Мое мнение о «легкой славе» звезд шоу-бизнеса кардинально сменилось с тех пор, как я познакомилась с этим парнем. Какой бы яркой и захватывающей не казалась жизнь артиста, это, прежде всего, работа. Не удовольствие от общения с фанатами, а нескончаемые улыбки в любом настроении и самочувствии, не путешествия из города в город, из страны в страну, а постоянный недосып, «недоед», нервные перегрузки из-за того, что тебя забыли встретить на вокзале в чужом городе (да-да, и такое бывает), что твоя аппаратура уехала на другой машине в неизвестном направлении, что прожгли дыру на дорогом концертном костюме прямо перед выступлением, что у тебя ангина, а отменить концерт никак нельзя…До того, как я с головой, погрузилась в этот мир, я относилась ко всем этим «тяготам жизни» скептически, полагая, что яркая, насыщенная жизнь артиста и неплохой заработок могут с лихвой окупить всё это, а открывать рот под фонограмму можно поставить любого.

Это неправда.

Как неправда и то, что я не буду скучать по этой сложной, но интересной жизни, когда всё закончится.

Только по жизни ли? Или по Ларри?

— Все говорят: «Он знаменит», но я обычный парень, — хмыкнул Ларри устало. — Просто у меня необычная работа. Когда в твоей жизни происходит что-то значимое, ты не придаешь этому значения, и только потом понимаешь, что это был крутой этап твоей жизни. Может быть, самый лучший.

Он перевел взгляд в сторону окон и замер, задумавшись о чем-то. Непослушная прядь волос упала ему на лицо, да так и осталась. Да, были бы здесь телевизионщики, они бы дорого отдали за такие кадры.

И вдруг меня осенило. Я незаметно, стараясь действовать как можно бесшумней и по возможности быстрее, достала из сумки свой фотик и, направив на Ларри, сделала кадр. Успела в последний момент. Он как раз повернулся ко мне со словами:

— Я боюсь упустить что-то важное.

И, заметив, что я вытворяю, глаза его удивленно расширились. Он, словно не до конца осознавая происходящее, уставился на фотоаппарат в моих руках, затем медленно перевел взгляд на меня и в его глазах застыл вопрос.

— Ну, понимаешь, ты был очень фотогеничен в этот момент. Я просто не могла упустить момент. Думаю, это будет лучший кадр на моей персональной выставке, — я попыталась свести всё к шутке, но улыбка, кажется, вышла вялая. На самом деле мне неожиданно передалась грусть этого парня, и я ощутила, что мне будет очень не хватать его.

— Расскажи что-нибудь еще, — попросила я, убирая фотоаппарат в сумку, и снова глядя на него а-ля пай-девочка.

Ларри нахмурился.

— Ну…

— О чем ты думаешь во время своих выступлений? — подсказала я.

— Бывает по-разному. Смотря в каком настроении нахожусь.

— Бывает, и в плохом тоже?

— Да. Но во время выступления всё меняется, и выхожу за кулисы я абсолютно счастливым, как будто меня зарядили по новой.

В этом я убедилась.

— И всё же? О чем? О девушках, например? — я повела бровью, шутливо призывая его к откровенности.

Ларри рассмеялся и покачал головой.

— Вряд ли.

— Что, даже не разглядываешь фанаток, выискивая кого-нибудь посимпатичнее? — это была шутка, но в каждой шутке, как известно… Я затаила дыхание.

— Из-за ярких софитов совсем ничего не видно.

— Какая жалость.

— А если серьезно, я всегда думаю о том, что в Лондоне по телевизору на меня смотрит мама, которая многим пожертвовала для того, чтобы я занимался тем, что люблю. И моя самая большая мечта — сделать её счастливой.

— Мне кажется, она должна быть счастлива оттого, что у нее такой сын.

Ларри внимательно посмотрел на меня, и его губы едва заметно тронула улыбка.

— Знаешь, — вдруг выдал он невпопад, — Очень сложно найти человека, который будет с тобой искренним. Очень сложно всё время думать: «Если бы всего этого в моей жизни не было, я бы понравился или нет?»

— И как ты с этим справляешься? — осторожно поинтересовалась я.

Ларри пожал плечами.

— У меня есть один способ проверить это, — парировала с улыбкой.

Он тут же вскинул на меня полные озорного интереса глаза. Какой же он всё-таки еще мальчишка!

— Предлагаю тебе замаскироваться получше и разок сыграть в переходе. Если кому-то понравится, ты можешь собой гордиться. Это, конечно, не совсем та проверка, о которой шла речь…

— А мне нравится. Так и поступим, — и он подставил мне ладонь для удара.

Как только мы заключили сделку, подоспел наш «кофеносильщик»:

— Больше — ни ногой. Тут обдиралово такое! И очередь на три часа, — возмущению Пола не было предела, пока он протягивал нам с Ларри обжигающий кофе в картонных стаканчиках. — Так что на всё про всё у вас осталось три минуты.

Три минуты спокойной жизни, после которой — снова ураган страстей и внимания. Потому что у выхода из вип-зала Ларри узнала пара фанатов, и охране едва ли не силой пришлось отдирать его от визжащих девчонок. Потому что через эти три минуты он опять стал известным певцом Ларри Таннером, который умеет улыбаться двадцать четыре часа в сутки и быть вежливым даже с теми, кто пытается сорвать с него пальто вместе с кожей.

Глава 28

Всю неделю нас таскали из одного конца города в другой. И я не могла представить, как Ларри с этим справляется.

И ведь не все и далеко не всегда радуются успеху вместе с тобой. Как говорится, десять человек возьмут у тебя автограф, а двадцать — плюнут в твою сторону. Мириться с этим тяжело.

Вот, к примеру, во время прямого эфира недавно ведущий повел себя, мягко скажем, не слишком корректно. Я смотрела эфир по телевизору в своей квартире и параллельно пыталась выбрать парочку лучших своих фотографий для практического занятия в фото-школу. На следующем уроке мы будем обсуждать недостатки и выявлять сильные стороны в работах друг друга.

— Кем ты мечтал стать в детстве? — спросил ведущий, читая с листа.

— Космонавтом, — не задумываясь, ответил Ларри.

Настроен он был вполне дружелюбно: улыбался, как и всегда, и взгляд его был открытым.

— Что же не стали? — с вызовом брякнул ведущий.

— В космос берут не всех.

— А на сцену, значит, любому можно?

— При наличии определенных способностей, — так же спокойно, как прежде, ответил Ларри.

— Ты считаешь, что у тебя их достаточно?

На месте Ларри я бы уже потеряла терпение. Да какое имеет он право?

Но Ларри и бровью не повел. Хорошая школа Пола? Или стойкий иммунитет к негативу в свой адрес?

— А я сейчас не только про талант. Нужны еще терпение и работоспособность. Иногда приходится общаться с людьми, которые даже не пытаются скрыть своё недовольство тобой. А ты сидишь и думаешь: за что они тебя ненавидят, ведь ты не сделал им никакой гадости.

После этой проникновенной речи я готова была аплодировать стоя, и даже отправила ему эсэмэску после эфира с коротким текстом: «Ты его сделал». В ответ Ларри прислал улыбающийся смайлик и следом за ним короткое сообщение:

«Ты не забыла про нашу договоренность? Сегодня идем зарабатывать в переходе. Оденься во что-нибудь незаметное».

«Окей. Прихвачу с чердака шапку-невидимку».

«А для меня чего-нибудь не найдется?»