Валентина Мельникова – Каникулы в Лондоне (страница 34)

Кажется, этой речью прониклись все. Если бы я не знала всей правды — несомненно, поверила бы в его слова тоже.

И мне даже жаль, что я не могу в них поверить.

В отель мы возвращались в привычной тишине. Я смотрела в одно окно, Ларри — в другое. А мимо в ярких огнях мелькал Мадрид, который я так и не успела толком увидеть. Сколько красивых кадров я могла бы нащелкать!

Пол напоследок дал нам инструкции, в сотый раз повторив, что завтра Ларри должен быть в восемь как штык на первой съемке в номере Пола, а я — никуда не высовываться до пяти вечера. В это время меня заберет водитель и доставит строго на концертную площадку, где я смогу лицезреть выступление своего «парня». Разумеется, потом это попадет во все газеты, так что мне нужно подумать над своим образом и не терять время зря. К тому же на первом этаже есть отличный салон красоты — это так, к слову. Вот что сказал нам менеджер, прежде чем наконец оставить в покое.

Ларри тут же скинул ботинки и плюхнулся на кровать в позе звезды.

— Мои законные пятнадцать минут сна.

Не представляю, как он вообще выдерживает такой ритм: бесконечные съемки, интервью, фотосессии. Выступления, к которым нужно готовиться. Песни, которые нужно сочинять и записывать. И всегда улыбаться. Никому не отказывать в просьбе сделать совместный снимок. Летать из страны в страну. И ведь это только начало. Его «большая карьера», которую прочит Пол, еще не началась. Главная цель — контракт с крупнейшим американским звукозаписывающим лейблом — пока не достигнута.

— Выключи свет, — попросил Ларри, когда я выходила в соседнюю комнату, которая служила подобием гостиной, где мне и предстояло провести ночь.

Неудивительно, что с таким расписанием у него нет никакой личной жизни. Хотя, стойте-ка, что насчет Кендал?

Эта история до сих пор не давала покоя, но узнать правду было неоткуда. А спросить напрямую у Ларри — единственного человека, который знал, как оно было на самом деле, я не могла по определенным причинам. Этическим, в первую очередь. Всё же права влезать в душу мне никто не давал.

Когда утром я разлепила глаза, в комнату бойко пробивался луч света, мягко ложась мне на руку. Я улыбнулась. Сладко потянувшись, поспешила на балкон — хоть так могу посмотреть на столицу Испании. Ларри, естественно, не было. Стрелки часов указывали на половину двенадцатого. Наверное, он уже успел дать не одно интервью.

И каково же было мое удивление, когда, услышав какой-то шум и взглянув вниз, я обнаружила у входа толпу девчонок! Не просто пять-десять человек, а… наверное, целую сотню!

Но откуда они взялись? Кто доложил им о том, где мы находимся?

Теперь, естественно, мечты о побеге к Королевскому дворцу, пока Пол занят с Ларри, можно было смело сложить на полочку. Сидеть мне здесь до вечера, как и предрекал менеджер, и наслаждаться этим видом через окошко. Даже не представляю, что меня ждет, если я высунусь. И маскировка вряд ли спасет — лишь привлечет внимание.

До пяти часов вечера я развлекала себя тем, что пыталась вникнуть в иностранную речь из огромного плазменного телевизора, дочитала привезенную с собой книгу, трижды пролистала ленту в Инстаграм и почитала свежие новости в группе о Ларри. Новых фотографий практически не было, а вот различных видеороликов и интервью — сколько душе угодно. Особенно много было высказываний о сегодняшнем выступлении — первом в Испании, и долгожданном для фанатов после двухмесячного перерыва живых выступлений на публике.

Ровно в назначенное время я спустилась на первый этаж, не теряя при этом осторожности, и, заметив вчерашнего водителя, махнула рукой.

— Как бы нам выбраться? — поинтересовалась как бы между дел, словно мне совсем и не страшно.

— Есть запасной выход. Пойдемте.

Выбрались мы без проблем, что значительно облегчило мою задачу прибыть на площадку в «достойном виде». Но когда авто объезжало здание концертного зала, я была поражена. Фанаты у входа разбили целый палаточный лагерь! Они сидели прямо на земле, закутавшись в пледы (видимо, не первый час выжидают), тут же знакомились, пели песни, пили из термосов горячий чай и хлопали в ладоши в предвкушении праздника — встречи с кумиром.

Я никогда не принадлежала ни к одному фан-клубу и предпочитала любить исполнителей «издалека», но со слов знала, зачем это нужно — весь этот многочасовой «караул»: чтобы занять лучшее место в фан-зоне, поближе к любимцу. Рассмотреть его во всех ракурсах. Снять более качественные фото и видео, без посторонних рук в кадре.

А вдруг он склонится и коснется ладонью рук первых рядов? Вдруг сделает селфи на фоне зала и выложит в свой Инстаграм? Тогда ты сможешь оказаться в ленте кумира! Ну и много других всяких «вдруг».

С одной стороны, я их понимала. С другой — нет. Как можно любить человека, которого ты знаешь лишь однобоко — с той стороны, которую он позволяет всем видеть? Вот вчера — как искренне и проникновенно он говорил о своей любви ко мне и преданности фанатам: «Я хочу быть с ними честными»… Я бы поверила. Хотя в людях вроде бы разбираюсь.

Теперь я уже ни в чем не уверена. Ведь поначалу Ларри казался таким невозможным: хмурым, зацикленным на себе молчуном. Но чем больше я с ним общаюсь, тем меньше его понимаю. В нем словно живет несколько личностей. Или одна — к которой он просто боится всех подпускать, вот и прячет душу под маской.

Я не понимаю.

Через служебный вход меня провели прямо в — святая святых! — закулисное помещение, где царил настоящий хаос. Какие-то люди сновали туда-сюда с мониторами, приборами, камерами. У всех у них были бейджики с обозначением персонала.

И, как вы думаете, чем занимался кумир миллионов перед важным концертом? Маялся дурью! Иначе не назовешь.

Сперва он стащил откуда-то водяной пистолет и бегал с ним по коридорам, пугая людей. Напомню, на минутку, что парню двадцать три года.

Затем напевал шутливую песенку, доставая своего менеджера.

После свернул в комок и зашвырнул в угол текст своей «пламенной речи»:

— Я знаю, как общаться со своей публикой. Терпеть не могу заготовок, и ты это знаешь.

А под конец увидел в конце коридора боксерскую грушу и ринулся к ней.

— Ларри, никакого бокса. Посмотри на время. Ты еще не одет!

В общем, после такого представления не знаю, что думать.

В итоге за пять минут до начала, когда рев толпы уже слышен был и в закулисье, Пол всё же спровадил парня переодеваться и гримироваться и — вуа-ля! — ровно в семь вечера Ларри стоял за кулисами и слушал вместе со всеми, как на экранах и сквозь динамики звучит обратный отсчет до выхода.

Толпа ликовала, кричала всё громче и громче:

— Пятнадцать, четырнадцать, тринадцать…

Я стояла за спиной Ларри. По замыслу, я должна выйти в зал, в вип-ложу (спасибо на этом) после первой песни.

Только сейчас по тяжелому дыханию и встревоженному взгляду я поняла, как он волнуется. Неужели всё, что было до этого — лишь защитная реакция? Использование любой возможности, лишь бы не оставаться наедине со своими мыслями?

Словно почувствовав что-то, Ларри обернулся ко мне.

— Восемь, семь, шесть…

В полутьме наши взгляды пересеклись.

Одна его рука лежала на гладкой блестящей поверхности электрогитары, другая свисала в воздухе.

«У тебя всё получится», — мысленно заклинала я. Но вслух так ничего не сказала.

Крик в зале многократно усилился, как будто кто-то резко повысил громкость динамиков, что значило: время вышло.

Ларри повернулся к кулисам, и, не медля, вышел на сцену, тотчас вызвав настоящую бурю эмоций своих фанатов. Я же поплелась в сторону выхода в ложу, где в ближайшие два часа мне было отведено место не участника реалити-шоу, а зрителя. Простого зрителя, который также, как эти девчонки, очень любит хорошую музыку.

Глава 27

У меня получилось. Получилось расслабиться и полностью погрузиться в атмосферу праздника, которую обычно дарят такого рода мероприятия. Я смотрела на Ларри, слушала его музыку… И гордилась тем, что знакома с ним. Правда. Еще пару месяцев назад, когда мы только познакомились, никто и подумать не мог о подобных масштабах его популярности. Ну, то есть я не могла, конечно. Возможно, для Пола всё было вполне предсказуемо. И, как бы не хотелось чувствовать себя хоть немного причастной к успеху этого парня, нужно признать — я ни при чем. К его творчеству я отношения не имею. Просто служу прикрытием. Временным. И когда нужен будет очередной всплеск внимания к персоне Ларри, нам придумают расставание. Возможно, только поэтому я еще здесь. Ведь, по сути, я нужна ему как рыбе зонтик.

Примерно на середине концертной программы меня осенило. Я резким движением открыла свою наплечную сумочку и, порывшись в ней, не без труда извлекла на свет фотик. В мерцании софитов фотографии получались не очень качественными, но через пару минут я приспособилась, и несколько кадров даже на первый взгляд показались мне очень удачными.

Когда Ларри сообщил о том, что пора расставаться и ударил по струнам, чтобы исполнить последнюю песню, я ринулась вновь за кулисы. Не хочется попасть в давку. Уже испытала: малоприятная участь.

Успела я как раз вовремя. Из-за кулис мне было отлично слышно, как Ларри прощается со своими фанатами и благодарит за любовь и поддержку. Как они скандируют его имя и кричат «не-е-ет», не желая отпускать своего фаворита. Он бы и сам, наверное, не покидал эту сцену, если бы работал на батарейках. Это для него — микрокосм, в котором он наверняка по-настоящему счастлив. Вот где нет сплетен, иллюзий, пиара. Там всё настоящее: только он, гитара, любящие фанаты и музыка.