Валентина Кучеренко – Выйти замуж за иностранца (страница 31)
«Нет, нет, нельзя мне с ним, – думала Маша. – Вдруг до мужа дойдет, и он выгонит меня, и я не успею сделать документы на проживание в Италии. Да и потом, я ведь люблю Микеле. Но мое тело, оно вечно меня подводит, оно вечно у меня голодное. Но я сильнее моего тела и оно будет мне подчиняться», – думала она.
Когда прошли очередные отдыхающие и сказали ей «спокойной ночи», она позвала, не входя в комнату, Фабио. Тот вышел из комнаты, неся в руке убитого паука. Фабио уже дышал спокойнее. Он подошел к Маше снова поцеловал ее руку и сказал:
– Извини, что так получилось, – и улыбнувшись, добавил: – Что-то страсть во мне взыграла. Извини, Машя, – и пошел на улицу.
Маша улеглась в постель, но заснуть ей никак не удавалось. Ее встревоженное тело требовало развязки. Она долго ворочалась и все думала о Микеле. Она вновь с отчетливой ясностью увидела его зеленые глаза, почувствовала его крепкие горячие руки, его необыкновенно сладкие поцелуи. Она слышала его голос, как он шептал ей: «Ты прекрасна!»
Она помнит, как он наслаждался ею. Она чувствовала, что он влюблен в нее.
– Но что же случилось? Почему он теперь ее не хочет? – думала Маша, засыпая.
Утром она не услышала будильник. Но ей приснился сон, что Люба стучит в ее окно и кричит:
– Маша, проснись!
Маша испуганно открыла глаза, ей почудилось, что это действительно наяву кричала Люба. Оглядевшись по сторонам, она не увидела никого, но голос, живой звонкий Любин голос, стоял в ушах. Она вспомнила, что если кто-то зовет во сне, то это к перемене в жизни. Маша быстро привела себя в порядок и побежала по номерам убирать.
Когда Вовчик привез ее в старое здание, и Маша вошла на кухню, она увидела, как Чинто, нажарив корок от сыра, которые обычно все выбрасывают, предлагал девчатам их попробовать.
Он одну корку жевал сам и говорил:
– О, боже, как вкусно! Маша, попробуй, – дал корку Маше.
Маша, улыбнувшись, взяла корку сыра и стала ее есть. Хотела откусить кусочек, но корка была твердая и не кусалась. Попробовала пососать, но корка не раскисала. Маша положила ее всю в рот и стала пытаться разжевать ее. За ее манипуляциями внимательно наблюдал Чинто.
«Блин, что за гадость?» – мучилась Маша. Но Цветочку сказала:
– О, как вкусно!
А когда он отвернулся, она незаметно выплюнула эту гадость. Маша посмотрела на Любу и Галю. Те тоже мучились с этим «деликатесом», который приготовил Чинто. Вбежала Розеля:
– Девочки, мы поехали с Чинто закупать продукты, а вы готовите обед. Я Любе рассказала, что и как, и схватив летчика за руку, она потащила его к машине.
– Небось, заниматься любовью пошли, – съехидничала Люба.
– Да нет, не думаю, – сказала Галя.
– Я вчера задержалась на кухне и увидела, как он на цыпочках входил в ее комнату, – усмехнулась Люба.
– Как это, входил? – спросила Маша. – Розеля что, разве не с мужем спит на втором этаже?
– Нет, – ответила всезнающая Люба. – Он уже давно не может заниматься любовью, и она поселила его в другой комнате под предлогом, что вместе жарко.
«Вот тебе на! – подумала Маша. – А по его вчерашней реакции не скажешь, что он уже немощный».
Женщины приготовили обед и уже накрыли на столы, когда вернулись Розеля с Чинто.
– Девочки, быстренько разгружаем машину, – приказал Чинто.
– А почему быстро? – спросила Маша Любу.
– Да потому, что они говорят отдыхающим, что у них все продукты свои, выращенные здесь, на их полях, и все они биологически чистые, а не из магазина, – ответила Люба.
Когда разгрузили машину и вернулись на кухню, женщины увидели, как Чинто отрезает кусочек прошутто. Это свиной окорок специального засола и хорошо просушенный – любимая еда итальянцев. Но у Чинто был не целый окорок, а уже остатки. Голая кость, на которой осталось чуть-чуть мяса. Он отрезал крохотные, светящиеся кусочки мяса, широко раскрыв рот медленно клал их туда и каждый раз качая головой и закрыв глаза, говорил:
– О, как вкусно!
– Я бы эту кость уже выбросила бы, – сказала Маша Любе.
– Ты что! – ответила Люба – Он ее только привез из магазина. Там такие остатки раздают бесплатно.
– А! Поэтому так вкусно, – засмеялась Галя.
Он, по-видимому, почувствовал, что говорят о нем и сказал:
– Я попрошу всегда в моем присутствии говорить только по-итальянски.
Когда гости пообедали и вышли во двор покурить, забежала Розеля. Она не могла ходить, она всегда бегала. Что-то шепотом стала говорить Любе. Они похихикали, глядя в окно, и Розеля снова убежала.
– Девчата, смотрите, – позвала к окну Люба. – Вон два мужичка, видите – это голубые. Розеля сказала. Вон тот пониже ростом и симпатичный – женщина.
– Ой, какой симпатичный мужчина, эта женщина! – воскликнула Галя.
– Наша конкурентка, – улыбнулась Маша.
Она внимательно разглядывала эту пару. Мужчина как мужчина, самый обыкновенный. Но тот, который женщина, очень симпатичный и обаятельный. У него черные волнистые почти до плеч волосы, нежный, совершенно женский овал лица и огромные глаза в пушистых ресницах. Таких пушистых, что позавидует любая женщина. Маша залюбовалась на него. И не только она. Маша увидела, что напарник этой женщины-мужчины не сводил с нее влюбленных глаз. А «она» кокетничала с ним, опуская свои пушистые ресницы и гладя его нежно по руке.
– Ну, надо же, такой прекрасный мужчина, а не мужчина, – сказала Маша, – и как это природа так устроена.
После обеда приехал Вовчик.
– Девочки-конфетки, поехали на бассейн в новый корпус. У вас ведь сейчас перерыв.
Галя отказалась, а Маша и Люба заскочили в автомобиль и поехали. Когда приехали, возле бассейна отдыхающих не было. Стоял жаркий летний день, и все прятались по своим номерам. Этот новый корпус только назывался новым. Он был перестроен из старого средневекового дома.
Просто поменяли окна, двери, сделали новые полы из красивого кафеля и побелили стены. Эти средневековые дома, по-видимому, строились с каким-то секретом, потому что даже в самое пекло на улице здесь всегда царила прохлада. Женщины, быстро переодевшись в купальники, нырнули в бассейн. Сначала вода показалась обжигающе холодной, и они завизжали. Но когда прошло минут пять и их разгоряченные тела привыкли к воде, Маша выдохнула:
– О, как хорошо!
– Вовчик, а ты почему не идешь купаться? – спросила Люба.
– Да плавки я забыл дома.
– Ничего страшного, лезь в трусах. Никого ведь нет посторонних, – сказала Маша.
– Да нет, я стесняюсь, – ответил он.
– Вовчик, ну иди, ну чего ты. Поплаваем вместе, – кокетливо просила его Люба.
– Я войду в бассейн, если ты снимешь лифчик, – улыбнулся Вовчик.
Он думал, что Люба отстанет от него, а она сняла лифчик и бросила ему в руки. Парню ничего не оставалось, как идти в воду. Сняв брюки, он быстро нырнул в воду и подплыл к Любе.
– Не подплывай ко мне близко, я же голая! – закричала она.
Но Вовчик уже подплыл к ней и взял ее тяжелую грудь в руки. Люба русалкой выскользнула из его рук. Его глаза загорелись, и он снова подплыл к Любе. Но здесь увидел, что Маша смотрит на них, сказал:
– Девочки, а вы не хотите позаниматься любовью втроем, – и он снова дотронулся до груди Любы.
Она ударила его по щеке и отплыла:
– Ты что, с ума сошел? У меня жених! – закричала она.
– Маш, а ты? – подплыл он к Маше вплотную. – Ты ведь не любишь мужа, мне Люба сказала.
– Да как ты можешь? – возмутилась Маша. – У тебя ведь жена молодая!
– Ну и что. Это она меня научила. У нас часто бывают ее подруги, и мы занимаемся любовью втроем. Знаешь, как здорово! – он не спускал с Маша загоревшихся глаз.
Маша растерялась такому обороту дел. А она-то думала, что он скромняга. На выручку пришла Люба. Она подплыла сзади и окунула Вовчика с головой в воду.
– Топи его, Маша! – засмеялась она. – Ах ты, развратник! Баб ему чужих захотелось пощупать. – Женщины забрызгали его водой, и он выскочил из бассейна.
– Зря вы так, девчонки, нам бы было вместе очень хорошо. Я чувствую. Ну, вы подумайте на досуге, – сказал он, надевая брюки. – Чао. – Сел в машину и уехал.
– Интересно, а кто же нас будет везти назад? – крикнула ему вслед Люба.
Они вышли из бассейна и улеглись на лежаках. Послеобеденное солнце было такое горячее и ласковое, что Маша быстро разомлела под его лучами и вздремнула. К ней как наяву пришел Микеле. Она чувствовала вес его горячего тела, жар его поцелуев. Тело ее было полно желания.