Валентина Кучеренко – Выйти замуж за иностранца (страница 32)

– О, Микеле! – простонала Маша.

Когда они собирались идти назад в старый корпус, Люба спросила:

– Ты какого это Микеле звала?

Маша густо покраснела и отмахнулась:

– А, не знаю, приснилось что-то.

За ними никто не приехал и они шли пешком. Вдоль дороги зеленели заросли лесной малины. Маша сорвала несколько ягод и бросила в рот:

– Ой, как вкусно!

Вдруг подруги увидели возле куста Фабио. Он собирал малину в лукошко. Женщины поздоровались, поулыбались и пошли дальше.

– Представляешь, – сказала Люба, – один из богатейших людей в Италии, а собирает лесную малину. Это для того, чтобы сэкономить копейку.

– Ну, вот поэтому они и богатые, что каждую копейку берегут, – ответила Маша.

Вечером пока готовили ужин, Розеля закатала несколько баночек малины и сказала:

– Экологически чистый продукт. Зимой будем продавать отдыхающим.

– Да это что за продукт, – сказал Чинто. – Вот у меня да! – и поднял бутыль с самогоном. По-итальянски – граппа.

Он эту граппу гонит целыми днями. Поставил в кладовке, что возле кухни, самогонный аппарат и гонит. Да еще как только приезжают новые гости, он их ведет показывать, какой у него хороший аппарат. Потом он эту граппу наливает всем и хвастается, что это сделал он сам, что это очень экологически чисто, и все ему делают комплименты: «Браво, Чинто», – и хлопают в ладоши.

А он, сам себе любимый, был на седьмом небе от гордости. И что там Розелино варенье по сравнению с его произведением. Каждый вечер Чинто от этой самой граппы был пьян. А когда он был пьян, он начинал любить весь мир. Сначала он хвалил женщин, какие они все красивые. Потом начинал всех подряд целовать. Подходит, берет голову в руки и целует в щеки. Маше это было неприятно, и она съязвила:

– А почему не в губы?

Глаза его растерянно забегали и он закричал:

– Розеля!

Подбежала встревоженная Розеля, но он уже взял себя в руки и усмехнулся:

– Да ничего. Маша пошутила, – но целовать ее прекратил.

Наступила суббота. В воскресенье гости уезжают и приезжают другие.

– Девчата, а давайте устроим для гостей праздник, как бы закрытие сезона, – сказала Галя. – Я могу спеть, а потом устроим танцы.

Так и сделали. Розеле ничего не сказали. Как только окончился ужин, Маша объявила отдыхающим:

– Пожайлуста, не расходитесь, сейчас для вас будет петь наша Галя.

Люба быстро позажигала свечи, которых множество стояло на подоконниках, и выключила свет. В средневековом здании наступил таинственный полумрак. И все смотрелось совсем по-другому, чем при свете. Потолок поддерживали старые бревна, как в древности. Окна были с широченными подоконниками, и на них Розеля понаставила различных вещей под старину. Там стояли подсвечники со свечами, какие-то старинные переносные лампы, медные почерневшие от времени кувшины. И везде очень много симпатичных букетиков, пучков из цветов и венков из разных красивых веток и листьев. Стены выложены из камня, полы тоже каменные. Столы и стулья сделаны под старину. Казалось, что все перенеслись в какой-то семнадцатый век.

Запахло талым воском, а вокруг раскинулись волшебные тени.

Галя спела несколько песен. У нее очень красивый густой голос. А пела она украинские песни. Гости были в восторге. Они громко хлопали в ладоши и кричали:

– Браво, Галя!

Последнюю песню Галя спела «Санта Лючия, Санта Лючия».

– Ну, все вместе! – обратилась она к зрителям.

Но никто не подпевал. Итальянцы только с удовольствием слушали. Потом Чинто включил магнитофон и начались танцы. Гости сначала только смотрели, как русские женщины выплясывали быстрый танец. Подъехал Любин Марено и подключился к ним. Приняв хорошую дозу граппы, вбежал в круг Чинто. Маша танцевала с удовольствием. Уже полтора года она здесь в Италии и ни разу нигде не танцевала. Она вообще любила с друзьями повеселиться, попеть, потанцевать. Но муж ее этого всего не знал, и никуда ее не водил. Потом на медленные танцы пошли танцевать и гости. К Маше привязался молодой и несимпатичный мужчина. За его огромными очками не было видно лица. Он был сутуловатый и нескладный. Но Маша танцевала с удовольствием, полностью отдаваясь танцу.

Краем глаза она заметила, как Галя снова и снова приглашает Чинто.

«И что она нашла в этом психе? – подумала Маша. – И где Розеля? Наверное, побежала принимать душ в ожидании Чинто. А он с другой танцует. Вот и доверяй после этого мужчинам».

Люба, вся счастливая, танцевала весь вечер со своим женихом Марено. Когда танцевали быстрый танец, Марено казался таким симпатичным медведем, а Любаня порхала ласточкой. Маша в который раз порадовалась за подругу:

– Повезло Любане.

Прибежала свеженькая, только что из-под душа, Розеля. Построила всех в ряды. Начали танцевать итальянский танец, который все итальянцы знают. Русские женщины не ходили на курсы бальных танцев, но они быстро ухватили суть танца и заплясали вместе с отдыхающими. Розеля выделялась среди всех своей гибкостью и красотой движений. Она любила танцевать, и ей это очень хорошо удавалось.

Вечер закончился и все, довольные, разошлись по номерам. А Розеля, подбежав к женщинам, сказала:

– Молодцы, девчонки, вы все здорово устроили! Давайте теперь каждый раз так делать.

– Давайте, – с удовольствием согласились они.

– Маша, тебя отвезет мой муж, – сказала, убегая, Розеля.

– Да нет, нет, ничего, не беспокойся! Я поеду с гостями, я уже знаю, кто в том корпусе живет, – крикнула в ответ Маша. Ей не хотелось ехать с Фабио:

«Опять будет приставать», – подумала Маша.

Прошло две недели. В этот выходной муж Маши должен приехать домой.

«Надо бы съездить домой, а то Лука будет не доволен – тревожилась Маша. – Но как бросить девчат, они не справятся сами. А даже если справятся, им будет очень трудно».

– Люба, мне как-то нужно съездить домой, – сказала она Любе.

– А ты не слышала, в воскресенье будет мало людей? Отдыхающие заедут в понедельник. Давай Галю оставим, а сами поедем домой на воскресенье. Моему тоже надоело вечно быть одному.

Так они и сделали. В одиннадцать вечера приехал Марено. Он вошел в кухню и наблюдал, как женщины метались по кухне, наводя порядок. Пот градом катил по их утомленным лицам, тонкие кофточки прилипли к телу, а их нежные ручки стали красными и шершавыми от постоянной мокроты. Закончив работу, они с Любой пошли к машине Марено. Маша, удобно усевшись на заднее сидение, слушала болтовню Любани. Иногда Марено прерывал ее, что-нибудь мудро советовал. Маша молчала. Разговаривать не хотелось, усталость давала о себе знать. Ей не хотелось лишний раз пошевелить рукой.

Подходя к дому, она увидела свет в кухне. Открыв своим ключом дверь, она вошла в дом. На нее пахнуло сыростью и прохладой. Лука сидел за столом и даже не поднялся навстречу жене. Маша подошла к нему сзади, обняла за плечи и чмокнула в щеку. А он, как обычно, проскулил:

– У-у-у, – бедный Лука.

– Лука, мой дорогой! В чем дело? – Маша надела на себя маску хихикающей дурочки. – Жена твоя любимая приехала, а ты как себя ведешь?

Ей хотелось убить его. Она так устала, что разговаривать даже не хочется, а он с какими-то претензиями.

– Я один, всегда один, – простонал Лука.

– Лука, мой дорогой, ну я же работаю, – Маша снова обняла его сзади за плечи, потому что он так и сидел на стуле, повернувшись к телевизору.

– Посмотри, какие у меня стали руки! – она протянула руку ему к лицу:

– Все красные, порезанные, шершавые и в мозолях. Ты думаешь, мне легко работать? Ты думаешь, я там гуляю? Мало того, что я вылизываю почти двадцать номеров, я еще часами чищу и режу овощи, потом вымываю горы грязной посуды. Я устаю как собака!

Он не пожалел ее, а только спросил:

– А что, у вас там моечной машины нет для посуды?

– Машина есть, но прежде все нужно отмыть руками, а потом уже в машину. Ну не сердись, пойдем в постель, – сказала Маша и потянула его за руку.

Лука пошел за нею, так же скуля:

– У-у-у…

Маша быстро разделась.

«Муж две недели в командировке, может, соскучился, надо позаниматься с ним любовью. Муж все-таки. И может, в конце концов, что-нибудь получится, потому что тело ее было такое изголодавшееся. Если в следующий раз кто будет приставать, я могу и не устоять» – думала она.

Как только Маша сняла майку и лифчик и осталась в одних трусиках, Лука поспешил выключить свет.

«Странно, почему он на меня никогда не смотрит, когда я без одежды? Может быть, ему как раз бы это помогло?» – недоумевала Маша.

В темноте она услышала: