Валентина Кучеренко – Выйти замуж за иностранца (страница 30)

Маша домывала полы в коридоре. Послышался гудок автомобиля. Это Вовчик приехал за нею.

– Маш, давай скорее. Там приехал Чинто, всем понаходил работу и тебя нужно срочно, – крикнул он.

Маша быстро закончила мыть, вылила воду, поставила ведро и швабру в подсобку и запрыгнула в машину.

– Небось, не в духе сегодня Чинто? – спросила она.

– Нет просто он всегда такой, особенно по августам. У него есть доля в этом агритуризме, и он ведет себя как самый главный начальник, – улыбнулся Володя, показав ослепительно белые и ровные зуб, а в серых глазах прыгали чертики.

– Вов, а как ты сюда попал? – спросила Маша. – Люба сказала, что ты университет закончил, неужели в России не нашлось работы?

– Я же не из России, я из Ташкента. А там знаешь как сейчас русским живется, ни работы тебе хорошей, ни зарплаты. А моя жена через подружек узнала, как сюда приехать и вот мы перебрались сюда. Я здесь работаю уже семь лет. И очень доволен. Но моя жена опять все плачет, что ей денег не хватает. Я ее привел один раз сюда поработать, так ее через три дня Розеля выгнала.

– Почему? – удивилась Маша.

– Да Розеля лучше меня расскажет, – увильнул от ответа Володя. – Вот и приехали.

Маша выскочила из машины и пошла на кухню. Там уже вовсю готовился обед.

– Маша, быстро начинай чисть картошку, – крикнул Чинто. Розели не было, а он мотался по кухне с гордым видом начальника.

– Галя, иди учись, как правильно варить макароны, – подозвал он.

Но Люба, которая тащила огромную кучу тарелок, от тяжести почти согнувшись вдвое, сказала невольно:

– А хлеб кто будет резать, а сыр тереть, а вино разливать по бутылкам?

– Ничего, хлеб подождет, – невозмутимо продолжал Чинто.

Галя встала возле него и смотрела, как он варит макароны. Вошла Розеля, запыхавшаяся и раскрасневшаяся. Она, оказывается, была в парикмахерской. Новая стрижка под мальчика очень шла ей. Она стала сразу на десять лет моложе. Ее симпатичное личико светилось довольной улыбкой. Розеля даже подвела глазки и подкрасила губы.

«Совершенно другая женщина, ну просто красавица», – подумала Маша.

На Розеле было коротенькое ярко-красное платье, красная сумочка и красные босоножки. Женщины с удивлением смотрели на нее.

– Да, я теперь всегда буду так выглядеть! – сказала Розеля.

– А то вы все красавицы, а я чем хуже? – и засмеялась.

И только Чинто не оценил, он только хвастливо сказал:

– А я здесь без тебя уже все приготовил.

– Молодец, молодец, – похвалила Розеля, и улыбка исчезла с ее лица.

Отдыхающие уселись за столы и Розеля с Цветочком пошли в зал.

– Девки, едим, – сказала Люба.

Только разложили по тарелкам макароны и мясо, и только уже набегавшиеся женщины начали есть, как с психом вбежал в кухню Чинто. Он взял чистую тарелку, положил себе макарон и сел в углу есть.

– Что случилось, Чинто? – спросила Люба.

– Никогда не спрашивайте меня, что случилось, – буркнул недовольно он.

Минуты через две вбежала расстроенная Розеля. Она подошла близко к Чинто и стала что-то шепотом говорить ему. Она его долго уговаривала, пока он наконец-то с видом победителя не вернулся в зал.

– Бедная Розеля, – вздохнула Люба. – Она его любит, они любовники, а он что вытворяет? Издевается, как хочет.

У Гали дрогнули ресницы, и она спросила:

– А откуда ты знаешь, что они любовники?

– Да спроси Вовчика, он у них уже много лет работает, он рассказал, – невозмутимо сказала Люба.

– Нет, ну может она его любит, а он что-то не заметно, – сказала Галя.

– Заметно, заметно, – продолжила Маша. – Я видела, как они целовались здесь, на кухне.

– А ты че, глаз на него положила? – улыбнулась Люба. – Не советую, ты смотри, какой он псих.

– Он может и псих оттого, что возле него нет хорошей женщины, – сказала Галя.

Из зала послышался голос Розели.

– Девочки!

И они побежали собирать грязную посуду. Потом Люба с Галей понесли второе блюдо на больших подносах, а Маша стала мыть посуду. Посуды была такая огромная гора, что казалось ее не перемыть никогда.

– Господи, Люба, много там еще? – Маша держалась за спину, которая от усталости не хотела разгибаться.

– Все, все Машенька, последнее, – сказала Люба, вытирая пот. – Можно я закурю, весь вечер не курила.

Галя домыла печь, вытерла со стола и тихонько закричала, чтобы не слышали отдыхающие, которые сидели во дворе.

– Ура, закончили!

– Маша, тебя отвезет мой муж, – сказала Розеля и побежала к гостям.

Маша вышла на улицу искать Фабио. Тот стоял в окружении трех мужчин и о чем-то оживленно беседовал. Была уже почти полночь, но никто и не думал расходиться. Отдыхающие все толпились во дворе. Одни сидели в беседке, другие лежали на лежаках, расставленных по двору, третьи стояли кучками. Отдыхающих было около пятидесяти человек и все громко и оживленно разговаривали. Когда Маша проходила мимо, они ей улыбались и говорили:

– Спасибо и спокойной ночи.

– А, Машя, – сказал Фабио, увидев ее. – Поехали, поехали. Ты устала?

Он никак не мог выговорить Маша, у него всегда получалось Машя.

– Не Машя, а Маша, – сказала женщина.

– А я и говорю – Машя, – засмеялся Фабио и обнял ее за плечи.

Машина у него была впечатляющая с кондиционером и компьютером внутри. Под стать самому хозяину. Фабио было около семидесяти. Волосы на голове и груди уже были почти все седыми, но на лице Маша почти не увидела морщин. Его крупные черты лица расплылись от жира и доброты. Молчать было неловко, и Маша спросила:

– А Вы правда из королевской семьи? Мне Люба сказала.

– Да, – ответил он. – У нас на доме даже висит королевский герб. Там до нас жили наши родители и деды, и прадеды. В доме до сих пор стоит мебель, оставшаяся от них. Это антикварная и очень ценная мебель. Я как-нибудь повезу тебя показать свой дом. А еще в нем очень много картин и тоже все старинные. Хотя я граф и во мне королевская кровь, я не чувствую себя выше остальных людей. И этот титул не дает мне никаких привилегий. Все достигнуто своим трудом. И этот агритуризм я купил на свои деньги. О, да мы уже приехали. Как жаль, что так быстро. Спокойной ночи, – и он галантно поцеловал Маше руку.

Маша вошла в свой номер, включила свет. На стене сидел огромных размеров мерзкий и страшный паук. От испуга она громко вскрикнула. И в этот момент отварилась дверь и вбежал Фабио.

– Что случилось? – испуганно спросил он.

– Паук! Мамочки, какой огромный! – воскликнула испуганно Маша.

– Здесь же лес вокруг, вот они и ползут. Надо сетку закрывать на окне.

Внезапно он подскочил к Маше и обнял ее за испуганные плечики. Она почувствовала жар его тела, услышала его прерывистое дыхание, почувствовала его крепкие объятья.

– Испугалась, малышка? Не бойся я с тобой.

Она попыталась вырваться из его крепких рук, но он держал и все плотнее прижимался к ней. Все страстнее было его дыхание и неожиданно он начал лизать ее плечо. Развернул ее к себе и, оттянув легкую майку, достал ее грудь и страстно лизал ее языком. Маша попыталась еще раз вырваться из его объятий и почувствовала, как тепло побежало по ее изголодавшемуся по ласке телу.

– Нет, нет, – Маша вырвалась из его объятий.

Но Фабио тяжело дыша, как гора надвигался на нее. Глаза его горели страстью, и он стонал от желания:

– Дай, дай, – шептал он.

Он уже почти вдавил ее в стену своим большим трепещущим телом, но Маша, проскользнув у него под мышкой, выскочила в коридор. Там были отдыхающие, они спешили к себе в номера. Маша взяла журнал со стола, вроде бы ей почитать захотелось на ночь. Лицо ее пылало огнем, руки дрожали от возбуждения, тело сладко ныло. Оно было очень огорчено, что Маша прервала это наслаждение.