Валентина Кучеренко – Выйти замуж за иностранца (страница 29)
– Неужели позанимались любовью, как говорят итальянцы? – она хитро улыбнулась.
– Ой, Маш, отстань, – махнула рукой Вера.
Но через минуту она уже взахлеб рассказывала:
– Ты представляешь, он меня всю исцеловал. Ты даже не представляешь, как это оказывается приятно. Я еще ни разу в своей жизни не испытывала такого наслаждения. Сначала мне было так стыдно. А потом, о, какое блаженство! Ты даже не представляешь. Ой, да я за таким мужиком да на край света! Ох, как же было хорошо мне с ним!
Вера подняла руки и потянулась, как кошка своим толстым телом.
– И он все время шептал какое-то слово, типа что-то пасерот, что это значит?
– По-русски – воробушек, это он так ласково называл тебя. – улыбнулась Маша.
Вера горела от возбуждения и счастья:
– Вот оно счастье! Вот она моя долгожданная любовь!
Маша была рада за подругу, что у нее все так хорошо складывалось, но сама думала:
«Еще неизвестно, чем эта любовь кончится. Так трудно ужиться с иностранцем, притереться к его образу жизни, к его культуре. Ну, дай Бог. Может у Веры и получится».
– Ну ладно, Верочка, пошли спать. Пока, спокойной ночи.
Маша пошла в спальню, где уже давно спал муж с платочком на шее, а Вера поднялась наверх, в маленькую комнатку для гостей возле Къяриной спальни. Вера долго ворочалась, никак не могла уснуть. За тонкой стеной наслаждалась любовными утехами Къяра с очередным любовником. И потом, Вера была встревожена этой проснувшейся в ней новой любовью.
– Господи, хоть бы у меня с ним все получилось! – просила она Бога.
А Маша тоже ворочалась, на нее нахлынули воспоминания их любви с Микеле.
«Ах, как мне хочется к нему! Боже мой, как хочется! Нет, я все же позвоню ему завтра», – подумала она, засыпая.
Утром, когда Лука, попив кофе, ушел на работу, Маша принялась звонить уже в десятый раз по подругам и знакомым в поисках работы для Веры. Вдруг позвонила Лена:
– Маш, ты как, свою подругу не устроила еще на работу?
– Да нет, вот ищу, ничего нет. Мой муж скоро выгонит нас обеих из дома, – пожаловалась Маша.
– Я хочу тебя обрадовать. Здесь недалеко, в семи километрах, для бабушки нужна сиделка. Так что я заеду за вами, как только пообедаю, собирайтесь.
Лена приехала, как обещала, и они поехали смотреть работу.
Лена, стройная, молодая и очень симпатичная женщина, одевалась дорого и красиво. Но она любила одежду цвета вишни и бежевых тонов. Она эти одежки меняла по два раза в день, но Маше казалось, что она всегда ходит в одном и том же, потому что цвета не менялись.
– Леночка, – иногда бурчала Маша, – ты такая красивая женщина, а в этом бежевом ты как серая мышка.
Сегодня на Лене была красивая в ярких розах кофточка, кокетливо расстегнута на две верхние пуговицы.
– Вот посмотри на меня, – улыбнулась Лена, – я сегодня правильно оделась?
– Да, ты сегодня прямо красавица! – улыбнулась Маша.
Минут через пятнадцать подъехали к городу-крепости Монтоне. Это старинный, обнесенный высоченной каменной стеной город, расположенный на вершине горы. Туда даже нет въезда машин, такие узкие и крутые улочки в этом городе. Подруги поднялись по каменным ступенькам, прошли через каменные ворота и очутились на узкой улочке. Солнце сюда, казалось, вообще никогда не попадало, потому что чувствовалась прохлада и веяло сыростью. Поднялись на второй этаж каменного дома, позвонили в дверь. Вышла подруга Лены и, широко улыбаясь, представилась:
– Я Паула, проходите.
За столом сидела старушка. На вид очень старая и добрая. Она умильно сложила свои морщинистые руки и, качая головой, покрытой редкими волосами, говорила:
– Какая красавица, какая хорошая.
Паула объяснила Верины обязанности, Маша с Леной перевели ей. Обязанности нетрудные. Утром одеть бабулю, напоить кофе с сухариками, убрать в ее небольшой квартирке, сбегать в магазин за продуктами, приготовить на обед макароны, на ужин супчик. Вот и вся работа. Вера осталась довольна. «Совершенно нечего делать», – подумала она. Но когда уехали подруги, старушка стала что-то говорить Вере. Та, конечно, не понимала, что она хочет. Под вечер старуха стала уже кричать. Вера перепугалась и позвонила Маше.
– Я не знаю, что она хочет, послушай ее, – она дала трубку бабуле.
– Я не люблю, когда на кровати лежат вещи, – сказала старая. – И вообще, она ничего не понимает.
– Ничего, не переживайте. Вера быстро обживется и все будет делать, как Вы хотите, – успокоила Маша бабку, а Вере сказала:
– Убери свои вещи с кровати, она не любит беспорядка.
– Да и хотела их уже убрать, но не найду места, куда сложить, – оправдывалась Вера.
– Спроси ее – дове метьямо вестити – куда положить вещи – и учи усиленно язык, видишь, как без языка неудобно, – посоветовала Маша. – А вообще, не переживай, первый блин всегда комом.
Маша взяла свой сотовый и позвонила Микеле. Она уже больше не может ждать и должна все выяснить. Если она ему не нужна, то она отстанет от него. Она, конечно, будет страдать и долго тосковать, но она сможет его забыть.
В трубке послышался его голос:
– Аморэ, чао, как дела? – спросил он ласковым голосом, вроде он всю жизнь ждал, когда она позвонит, и продолжал:
– В среду я выходной, давай после обеда встретимся в Перудже.
Маша подпрыгнула от радости: «Господи, ты меня услышал!», и ему ответила:
– Да, да конечно.
Маша опять была на вершине счастья. Она вся испереживалась, думала, что он забыл ее уже давно, а он весь влюбленный. Маша еле смогла дожить до среды. Она порхала от счастья, она расправила опять крылья и летала, наслаждаясь своим счастьем. «Поеду, поеду, к нему», – пело все в ней. В среду она решила сбегать на ярмарку. Был прекрасный солнечный летний день. Он только начинался и еще было нежарко. Маша, надев легкое голубое платье, которое ей так шло, подкрасила пухлые губы и подвела зеленые глаза. Аккуратно причесала и полакировала свои короткие светлые волосы и осмотрела себя критическим взглядом в большом зеркале, что висело на стенке шифоньера. Довольная собой, вышла на улицу.
Ветерок поднимал подол платья и показывал прохожим ее стройные ноги. Маша придержала рукой подол платья и, не глядя вперед, столкнулась нос к носу с мужчиной. Она в растерянности подняла глаза и близко, близко возле себя, увидела черные наглые глаза того парня, что не так давно приставал к ней на ярмарке.
– Чао, – он схватил ее за руку – Как дела?
Маша растерялась:
«Какой нахал! Возле самого дома, а вдруг соседи увидят».
Она сердито выдернула руку:
– Ты как нашел меня? – глаза загорелись зеленым гневом.
– Я так хочу тебя, – сказал он, улыбаясь. – Пошли к тебе домой, я знаю, твой муж сейчас на работе.
– Ты что, с ума сошел?! Я замужем, и мне никто больше не нужен! – шипела на него Маша и оттаскивала от своего дома за руку этого наглого мальчишку. – Уходи вон, и чтобы я тебя больше никогда возле себя не видела! – гневно шепнула она, потому что уже мимо проходили прохожие и с любопытством поглядывали на них.
– Ну что ты, ну зачем ты так! – тихо сказал он. – Я тебя так долго искал.
Маша изумилась этой наглости.
– Тебе сколько лет? – спросила она в ярости. – Уйди, я прошу тебя по-хорошему!
Маша резко повернулась и почти побежала на меркату.
А потом, немного погодя, она вдруг рассмеялась про себя.
«Нет, ну надо же!»
Когда она копалась в куче с тряпками, вдруг зазвонил телефон:
– Чао, аморе! – послышался голос Микеле. – Ты еще не едешь? Очень хорошо. Нет, конечно, нехорошо, но такое дело. У нас сейчас ураган здесь очень сильный. Повалило ураганом деревья и посрывало крыши и меня срочно вызвали на работу. Ты прости меня, но встретимся как-нибудь в другой раз. Чао, аморе, – и отключился.
Маша вдруг почувствовала, что яркий день погас, посерел как будто, и надвигалась буря, черная и безысходная. На глазах ее навернулись слезы. Она почувствовала себя старой и усталой. Плечи ее опустились, придавленные бедой. Она брела, ничего не видя, между рядов. Забрела в овощной ряд, набрала овощей и фруктов. Тащила тяжелые пакеты, зная, что никакой благодарности ей за это не будет, а только муж в очередной раз начнет бурчать, зачем так много набрала. А когда он будет есть черешню или яблоко, и не дай бог там попадется червь, то муж будет качать укоризненно головой так, вроде это она посадила этого червячка туда. Вроде, это вина только Маши и никого больше. Она иногда возмущалась про себя:
«Я что, должна надкусывать каждое яблоко и смотреть что там внутри?!» – а ему улыбалась, прикинувшись дурочкой.
«Не хочет меня Микеле», – печально думала она. Он просто хорошо воспитан и не может грубо послать ее, а она не понимает сама, бестолковщина.
«Ну ладно, я не буду ему больше звонить. Все решено. А душа болит…»
Наступил август. В этом месяце в Италии почти все идут в отпуск. Все лето агритуризмы, отели и базы отдыха были полупустыми. А сейчас понаехало отдыхающих полным полно. Любин жених взял тоже отпуск на месяц и возил Любу на работу и с работы. Он предлагал и Маше ездить с ними, но она отказалась. Во первых очень трудно работать с семи утра и до двенадцати ночи, а потом ехать полчаса домой и утром обратно. Хозяйка посоветовала ей остаться ночевать на весь месяц на базе отдыха, и она согласилась. А во-вторых, муж в командировке и приезжает один раз в две недели. Так что вполне можно месяц пожить здесь. Ей дали комнату в новом корпусе, который находился в двух километрах от старого. Его только достроили, еще не было кухни, но номера были забиты отдыхающими. Пока отдыхающие ездили в старый корпус на завтрак, Маша быстро должна была навести порядок в номерах, все помыть, поменять, почистить. На это у нее уходило три часа. Затем за ней приезжал Вовчик, или Розеля, или ее родственники, которые все съехались сюда: ее муж – полный и добрый мужчина и ее дети – дочь двадцати лет и сын лет десяти. У всех из них своя машина. У сына, правда, еще нет, но он свободно ездит на всех машинах родственников, и только по территории агритуризма. Еще оставили работать Галю. Розеля не очень хотела ее, но Чинто настоял, и ее оставили. Гале дали комнату в старом доме. Она уже немного втянулась в работу. Перестала задирать нос, как в первые дни. Она наконец-то поняла, что здесь она не начальник отдела, а просто рабочая. И Люба перестала делать ей замечания.