Валентина Кострова – Эрлан. Горец с багажом (страница 9)

А вот Эрлан… он тоже с горизонта не исчезал. Только радости от этого немного: именно он грузил меня работой так, что к концу дня я себя чувствовала не человеком, а выжатым лимоном, заброшенным в угол. Но, черт возьми, мне же и хотелось доказать, что я приехала не на курорт, а работать. Вот и рвалась изо всех сил.

Я активно вела документацию: брони, отмены, регистрации. Отвечаю на звонки, веду переписки. Консультировала гостей по развлечениям — платным, разумеется, потому что бизнес есть бизнес. Порой наши с ними разговоры похожи на психологические сеансы, будто у меня диплом по психологии. Иногда думаю, что если еще один турист спросит меня, есть ли у нас вайфай «прямо на лошади», я психану и сама заведу им блог о романтике жизни без интернета. Каждый день выкладывала посты и видео в соцсети, и, надо признать, некоторые залетали отлично. Даже новые брони начали капать. Я горжусь собой.

Но усталость такая, что вечером я падаю на кровать лицом в подушку и думаю: завтра не встану. А утром всё равно встаю.

И вот что самое смешное — мне даже некогда толком подумать о том, какой же этот Эрлан… красивый, когда зыркает на меня из-под бровей. Такой тяжелый взгляд, ни намека на улыбку. Сверлит, будто проверяет на прочность. Чистое «сглазить и испепелить». Ирония в том, что именно этим своим отсутствием улыбки он и чертовски притягателен. И, если честно, порой я думаю: вот бы показать ему, что я не лошадь, а дикая кобылица, которая еще и лягается. Но, боюсь, он оценит этот трюк слишком буквально. Разумеется, я делаю вид, что не замечаю его взглядов. Потому что работа у меня серьезная, а не детский сад по выращиванию бабочек в животе.

В четверг я чувствую желание разгрузить закипающие мозги. Организм требует разряда и какого-то лайта. Я уже попросила Лену, когда та уезжала в город, купить мне что-то: вкусное поесть и попить, до безумия вредное и неправильное. Мой рабочий день заканчивается в семь, поэтому я уже представляю, как после горячего душа под сериальчик буду балдеть. По трудовом договору, суббота у меня выходная. Ну как выходная, условно, но я знаю, что именно завтра вместо меня будет работать другая девушка.

— Планирует планы на выходной? — как черт из табакерки возникает Эрлан. Даже не слышала шагов, а он уже тут, опирается о стойку ресепшена и сверлит меня взглядом, густым, как застоявшийся кофе. На таком гадалки обычно предсказывают судьбу — и моя явно не из легких.

— Никаких планов, — честно признаюсь, откидываясь на спинку кресла. — Выспаться и ничего не делать весь день. Может быть, схожу на конюшню, Марк обещал подобрать мне лошадь, чтобы покататься.

Едва имя слетает с моих губ, воздух между нами густеет. Лицо Эрлана мрачнеет, как небо перед грозой. И, если бы у него в руках оказался хлыст, я бы поклялась — он бы им щелкнул исключительно для эффекта.

Знаю, что упоминание Марка было лишним, но это сладкое чувство — слегка дёрнуть за его нервы. Почти как щекотать тигра палкой через решетку: страшно, но почему-то смешно. Хотя я и сама не до конца понимаю, что за кнопка у него срабатывает на этом имени.

Мы с Марком — ну, как бы… «друзья». В кавычках. С его стороны, скорее всего, дружба с бонусами, с моей — исключительно обмен улыбками и парой реплик на тему «какая лошадь милее». Красную линию я ему пересечь не дам, тут без вариантов. Флирт для развлечения — да, но что-то серьезное? Спасибо, у меня аллергия на лишние проблемы.

А Эрлан сверлит меня взглядом. И у меня такое чувство, что если я скажу еще хоть раз слово «Марк», он не выдержит и отправит бедного парня пасти лошадей на кудыкину гору.

Он по-прежнему буравит меня глазами, и я реально думаю: если этот взгляд материализуется, то прожжёт мне во лбу аккуратненькую дырочку. Мрачен, как грозовое облако, и так же непредсказуем. В его глазах сейчас можно поджарить яичницу — жар оттуда валит сильнее, чем от плиты на кухне.

А я стою и ловлю себя на том, что мне даже нравится его злость. Раздражать Эрлана — это как скакать на бешеном жеребце: сердце колотится, волосы развеваются, а мозг вопит «остановись, дурочка, сейчас же влетишь головой в землю». Но, чёрт возьми, как же весело держаться в седле подольше, чем он ожидал!

— Что? — спрашиваю самым невинным тоном, будто вообще не понимаю, к чему весь этот драматический взгляд.

Внутри же меня разбирает смех. Вот так, Наташа, первый рабочий контракт — и вместо премии ты получаешь личного жеребца в образе хозяина базы. Дикого, норовистого, но до невозможности красивого. Но что-то меня не в ту степень несет. Надо все же взять себя в руки.

— Я скажу Марку, какую вам дать лошадь, чтобы вы не свернули шею, едва сев в седло.

— Благодарю, — киваю я, делая вид, что всё это действительно звучит как подарок судьбы.

— Не стоит, — отмахивается Эрлан своим вечным тоном «я тут решаю, чем тебе жить». — Завтра у нас вечеринка для гостей, можешь к ним присоединиться. А послезавтра в городе ярмарка и конные состязания. Вечером — танцы.

Я моргаю, стараясь не улыбнуться. Отлично, значит, пятница у меня уже занята весельем, суббота — скачками и танцами. Прям насыщенный график у девушки, которая собиралась тихо сидеть за бумажками и максимум кормить популярные соцсети фоточками лошадей.

— Танцы? — переспрашиваю я, изображая восторг. — Ну, всё, теперь точно нужно срочно купить платье с блёстками, а то вдруг подумают, что администраторы тут только таблички в Excel умеют крутить.

В его взгляде мелькает что-то вроде предупреждения, но я только ухмыляюсь. Пусть знает: я умею работать, но и вечеринки пропускать — это не в моём стиле.

Если я думала, что буду спать без задних ног до обеда в свой законный выходной — ошиблась. Организм, словно издеваясь, уже привык вставать рано и требовать каких-то телодвижений, а не просто валяния в кровати. Я еще упрямо лежу с закрытыми глазами, пытаюсь уговорить себя поспать, но сон испарился, будто его и не было. В итоге открываю глаза и вижу на часах всего пять.

Вздохнув, выползаю из-под теплого одеяла и плетусь в ванную по тихому дому. Даже странно, что кругом тишина, как будто сама база еще спит. Вернувшись в комнату, натягиваю джинсы, толстовку — по утрам слишком прохладно для футболки — и крадусь к конюшне. Хочется покататься в тишине, без глаз за спиной, без чьего-то контроля. Просто я и лошадь.

В ближайшем загоне пасутся двенадцать лошадей. Мой взгляд сразу цепляет гнедой — тот самый, что еще при первой встрече с Саей будто бросил мне вызов. Тогда он казался слишком диким для меня, но сегодня мне плевать. Сегодня я хочу именно его.

Я сжимаю в руке уздечку, заранее взятую в конюшне, и осторожно приближаюсь. Сердце гулко стучит в груди, будто предупреждает — не дразни судьбу. Гнедой косится, фыркает, отступает назад. Я протягиваю руку, стараясь говорить ласково:

— Ну, красавчик, давай познакомимся поближе.

Жеребец навостряет уши, замирает, а затем неожиданно позволяет дотронуться до себя. Еще мгновение и я обуздываю его. Внутри у меня всё ликует. Маленькая, но такая дорогая победа. Я сама справилась. Без чьей-то помощи. Без лишних свидетелей.

Конь крупный, но я с легкостью взваливаю на его спину седло и затягиваю подпругу. Мне уже не терпится пуститься галопом по полям, почувствовать, как в лицо ударит прохладный ветер. Прогулка обещает быть прекрасной. Но рано я радуюсь. Едва я сажусь в седло, как жеребец подо мной взбрыкивает, будто проверяя меня на вшивость. Я в шоке хватаюсь за луку седла и гриву, изо всех сил стараясь удержаться. Шок мгновенно сменяется гневом. Чёрта с два я позволю этому гнедому взять верх! В нашем дуэте главная я, а значит, меня нужно слушаться. Я плотно сжимаю бока коня коленями, выдерживаю еще несколько мощных толчков, чувствуя себя мешком с костями.

Внезапно гнедой прекращает брыкаться. Он недоуменно поворачивает голову и смотрит на меня, будто не понимая, как это я всё ещё в седле. Несмотря на нервозность ситуации, я не сдерживаюсь и смеюсь. Уморительно же выглядит эта морда!

— Думал, будет так просто? А хрен тебе, от меня так просто не избавишься, — с жаром уверяю жеребца. — Мы ещё с тобой покатаемся, нравится тебе это или нет! — хлопаю ладонью по его могучей шее.

Усмирив строптивца, разворачиваю его к воротам, чтобы наконец-то насладиться прогулкой. Но… Внезапно из-за деревьев, как чёрт из табакерки, появляется Эрлан. Он преграждает нам путь.

— Вы никуда не поедете, — тихо заявляет он, и от этой тишины его слова кажутся невероятно весомыми. — Во всяком случае, на этом коне.

Меня этот запрет заводит не на шутку. Внутри будто костер разгорается — искры злости летят прямо в голову, и я стискиваю зубы, чтобы сгоряча не ляпнуть что-то, о чём потом пожалею. Пальцы белеют на поводьях, я сжимаю их крепче, чем стоило бы, и упрямо сверлю взглядом своего начальника.

— Сдается мне, вы находитесь здесь достаточно долго, чтобы заметить: я смогла его укротить. Так в чем проблема? Вас злит, что я не слушаюсь? Что иду наперекор? — слова срываются острыми осколками, но голос у меня нарочито спокойный.

Эрлан, как всегда, изображает ледяное спокойствие. Прямо памятник самообладания, только без постамента. Но меня не проведешь: на скулах нервно двигаются желваки, и это красноречивее любых слов.