Валентина Гамарник – Невидимые нити – 4 (страница 5)
– Не хочу.
– Я могу ждать.
– С чего бы это? Потребуй у заведующей моей выписки!
– У нас новость! Я перевёз вещи на новую квартиру.
– Неожиданно…
– Позавчера позвонил Тимофей и сказал, что у его друга Вакара освободилась комната в доме на Чернышевского. Это частный сектор. В ванной стоит котёл, и с ним надо возиться.
– Но ты же не умеешь!
– Ха, я всё могу! Твой муж – герой! Уже привез машину угля и прицеп досок. Завтра воскресенье. Приедет твой брат Миша, и мы попилим доски на дрова и поносим уголь в сарай.
– Там и сарай есть?
– Даже если б его не было, я захватил бы чужой. Всё ради моих девочек. И месячная плата за жильё в два раза дешевле. В двух других комнатах живут работницы часового завода – Соня и Галя с сыном.
– Общая кухня?
– Подумаешь, нам ведь не привыкать. Соня и Галя – женщины хорошие, помогают мне во всём. Так что лечись, а я обустраиваться буду.
– А как твоя учёба на заочном отделении? Переезд не помешал?
– Всё нормально. Фёдор Михайлович восемь раз отправлял меня с зачёта по исторической грамматике белорусского языка!
– И что в итоге?
– Пять!
– А как однокурсники?
– Деревня! Вот взять Нетылько. Сидит на занятиях в енотовой шапке и не снимает.
– Почему?
– Говорит, что голова в шапке меньше болит. Рассказала такую историю: «Шла праз лес па дарожцы. Раптам янот абматаўся вакруг нагі. Я так перапужалася, што задушыла яго сваімі рукамі. Потым моцна галава разбалелася». На здоровье всё жалуется и у преподавателей таким образом оценки выклянчивает: «Марыя Цімафееўна! Можна я пайду з заняткаў? У мяне вельмі галава баліць». – «Ну, ідзіце, Нятылька, ідзіце. Адпачывайце!» Жалеют они деревенскую женщину, которая работает учителем, справляется с хозяйством, имеет двоих детей и, между прочим, неплохие стихи пишет. А я, как всегда, один посреди бабьего царства.
– Несчастненький.
– Студентки хоть и из села, но не промах. Есть ещё одна поэтесса на нашем курсе – Ольга Тимофеевна Шпаковская. Получила она с двумя подругами приглашение на свадьбу однокурсницы. Отпраздновали торжество да и прогуляли зачет у Янковского. Когда опомнились, побоялись профессору на глаза показаться.
– Ого!
– Янковский в деканате спрашивает: «Ці вясельныя будуць здаваць граматыку?» Секретарь наша… забыл как зовут. Ты знаешь – рыжая такая…
– Лариса Евгеньевна.
– Да. Она выловила в коридоре Шпаковскую и отправила на кафедру. Ольга явилась пред строгие очи профессора и стоит дрожит, а Фёдор Михайлович ей предлагает: «Напішыце у сшытку ці на лісце паперы свае вершы». Вот так некоторые чертенята сдают зачёты. Я завидую!
– Да, но для этого надо быть таланливым чертёнком. А что итоговая работа?
– Защита диплома – в мае. Ты к тому времени родишь – и напишешь мне.
–Женщины на курсе, соседки по квартире! То-то, смотрю, повеселел мой муженёк.
– Да, интересно жить! Я твёрдо решил: после окончания пединститута поступлю в архитектурно-строительный техникум. Тогда смогу претендовать на должность мастера участка в домоуправлении, и квартиру нам скорее выделят.
– Вот это новости! Чертежи и ребёнок… – растерялась Татьяна. – При твоём халатном отношении к учёбе… Боюсь, ещё одно образование не осилю.
– Халатное отношение… Дорогая, любимая наша мамочка! Я повзрослею и халат сниму, – пошутил Павел и пообещал: – Сам всё буду делать. Я у тебя молодец!
Молодец
До госэкзаменов было далеко, поэтому молодец загулял: отметил на широкую ногу новоселье с друзьями из музпеда и соседками по квартире, съездил на свадьбу к однокурснице и на гастроли с театром «Жывое слова» под руководством Андрея Андреевича Коляды, регулярно ходил в кино с заочницами из параллельной группы.
Жене в больницу вместо творога приносил фотографии – документальное подтверждение (по мнению Горлика) его честности.
– Видишь, Танюша, ничего от тебя не скрываю. На этом фото мы, разгорячённые после танцев, полуодетые вышли на улицу охладиться. Смотри: пар изо ртов валит. Мороз! А здесь я заснял, как автобус остановился на полянке, чтобы артисты театра Коляды перекусили да пивка попили. Обрати внимание – елочки в убранстве, снежок.
– Вижу, – кивала женщина.
– А это застолье, которое я организовал в честь новоселья, заснято. Олег Микулович, Володя Серкинов. Как он пел! Очаровал нашу соседку Сонечку, остался ночевать и прожил неделю. В результате Соне пришлось делать аборт.
– Как?
– Вот так! У Сонечки уже есть дочь одиннадцати лет, живёт с бабушкой в деревне.
– Куда же ты смотрел?
– А что я? У всех была эйфория от свободы!
– Не пойму. От какой конкретно?
– Свободная квартира, и мы в ней одни: без жён, детей, преподавателей, мам, пап, вахтёра общежития, студсовета! А Сонечка сказала, что никогда не встречала такого ласкового мужчину, как Серкинов. Чудо! Сказка! Воплощение женских мечтаний! Потом у неё всё перед глазами поплыло, и ничего больше не помнит.
– Да, Серкинов такой!
– Жулик он! И пропойца!
– Ты завидуешь ему.
– Ничего не завидую. Володя, напарник Серкинова, жаловался, что зарабатывает, зарабатывает, а тот всё на лотерею «Спринт» спускает.
– Как он зарабатывает?
– Ребята нашли свою стезю в бизнесе. Подсмотрели в магазине «Природа» состав корма для попугаев. За взятую в долг у Саши Микитюка десятку купили по дешёвке шесть кило пшена и остальные компоненты. Стаканом, который стащили из автомата газировки, расфасовали смесь по кулькам и продали на Сторожёвском рынке по рублю за кулёк, заработав сто. Дело пошло, но деньги новоявленные спекулянты на радостях каждый раз пропивали, а Серкинов вдобавок пристрастился играть в лотерею, поэтому даже долг до сих пор не вернули. Знала бы Сонечка, с кем связывается!
– Ребята расслабились. А ты? – допытывалась Татьяна, заглядывая супругу в блестевшие весельем глаза.
– Я держался ради вас – девочек… Смотри дальше! Это твой ненаглядный муж с бывшими однокурсниками по театральному институту в ресторане «Потсдам» отдыхает.
– Как ты с ними пересекся?
– Встретил возле ГУМа. Зашли, посидели, вспомнили забавные случаи из студенческой жизни. Ян Буланчик и Куликовский, по прозвищу Птица, два месяца провели в стройотряде и заработали восемьсот рублей. Решили отметить. Пьяненькими пошли гулять и оказались в ГУМе, который, по несчастью, преградил им дорогу.
– Как ГУМ может преградить… Смешно.
– С нетрезвыми людьми так бывает. Увидели ребята в отделе мужской одежды жёлтый кожаный пиджак. Птица упал Буланчику на плечо и по-актёрски жалобно зарыдал: «Янчик, купи мне этот пиджа-а-ак!» И Буланчик, добрая душа, отдал симпатичной продавщице Светочке оставшиеся шестьсот рублей. Наутро проснулись – денег нет, пиджак Куликовскому велик, а Янчику мал, бумажка с телефоном Светочки исчезла.
– Какое легкомыслие!
– Одно хорошо: Птица всё же щеголяет в этом модном пиджаке.
– Весело у них там… в театралке.
– Вот ещё забавный случай был… Сашка Сусковер и Сергей Ждан придумали «живое кино». Поставили колонки на окно одной из аудиторий театралки, выходящее на проспект Ленина, включили проигрыватель, а трое студентов смешались с пешеходами на улице. Ребята двигались в такт музыке, и – о чудо! – пешеходы стали двигаться так же. Это было очень красиво!
Потом участники представления, подойдя к светофору, словно опомнившись, остановились и стали смотреть вверх в поисках источника ритмичных звуков. Но мы к тому времени успели убрать колонки с окна.
По сути, Ждан сделал пародию на мой этюд, где я птицу изображал. Помнишь, я тебе рассказывал?
– Помню. Надеюсь, ты не заразился страстью к мотовству?
– Нет, конечно! – возмутился Горлик и важно заметил: – Ведь я теперь глава семейства!
Светлана