Валентина Гамарник – Невидимые нити – 3 (страница 8)
– У соседей был… а они сказали… что вы тут одна кукуете. Проведать посоветовали.
Татьяна рассмеялась:
– Проведали?
– Угу!
– Вот и до свидания.
– А‑а, это…
– Что? Это? Покуковать вместе забыли?
– Ну, да…
– Уж простите! Не знала, что зайдёте. Не подготовилась к совместным трелям, поэтому прощайте, прощайте, молодой человек, до свидания, – тараторила Татьяна и, совершая мелкие наступательные шаги, незаметно постаралась выдавить незваного гостя из помещения.
Прошло две недели, полные трудов и забот. Содержательная беседа с незадачливым кавалером начала стираться в памяти Татьяны Степановны, но Витёк вскоре опять напомнил о себе, и история стала вновь повторяться: приход кавалера, сидение на стуле в углу за вешалкой, воздыхание и усердное ковыряние правой рукой несуществующей занозы на пальце левой. Молчанка Ловдзика во время участившихся визитов Синявской порядком надоела, и она решилась на откровенный разговор:
– Виктор! Не обижайтесь, но хочу обратиться к вам с просьбой. Не приходите сюда больше.
– Почему?
– Мой плотный рабочий график и большая общественная нагрузка в школе не позволяют уделять вам достаточно внимания.
– Так я же… это…
– Что это?
– Не просто… так… захаживаю.
– А как?
– С серьёзными намерениями.
– Надо же! И что же?
– Замуж… вам…… предлагаю, – вздохнул кавалер, с трудом выдавив три важных слова из глубин горловой чакры (Витёк постоянно поджимал губы, словно боялся, что некрасивые зубы выпадут ненароком изо рта и позорной россыпью повалятся ниц пред очи собеседницы).
– Какой замуж!?
– Супружество, значит, – пояснил Ловдзик, опустив голову вниз к полу.
– Не пойму, – оторопела Татьяна, – настолько вяло предложение делаете, словно вас кто-то заставляет.
– Мама сказала: «Женись на учительнице! Хорошая партия!» И родственники одобрили.
– Ах, мама!
– Я тоже не против.
– Боюсь, мой молодой человек будет возражать.
– Нет у вас никого! – с торжеством в голосе ответил Виктор и осмелился поднять глаза на собеседницу.
– Откуда такие сведения?
– Директор сказала.
– Так вот это чьи происки? К счастью, Антонина Филипповна ошиблась.
– А что ж никто не приезжает!? – продолжал атаку молодой человек.
– Не ваше дело.
– Я цельный месяц следил!
– Сле-еди-ил! За мной? Как интересно!? И что же ты обнаружил? – спросила Татьяна, перейдя на «ты».
– Лёня, Светы Борисевич брат, пробовал женихаться, но вы его отшили.
– Так! А ещё…
– Вовка Овсиевич,отпрыск Галины Семёновны и Ивана Иосифовича,пару раз провожал. Не советую в ту сторону смотреть.
– Почему?
– Своему ненаглядному сыночку Иван Иосифович на неделе два-три раза в студенческое общежитие горяченькую еду электричечкой возит. А вы на это не спосо-о‑обны! – съязвил ухажёр.
– Как знать…
– Не, не будете Вовку холить и лелеять! А мамка мне говорит: «Женись на Татьяне Степановне – не пьёт, не курит, не то, что предыдущая учителка. Жалеть её будем».
– Замуж я не спешу.
– Замуж она не хочет! Кто тебе поверит? – резко изменил тон Ловдзик, тоже перейдя на «ты». – Я – парень серьёзный, в армии отслужил, пью только по праздникам.
– Прямо говорю: «Нет!»
– Да я бы хоть сейчас от ворот поворот изобразил, если бы не мама! Она говорит: « Учителка деток умненьких родит».
– Ах, вот как!
– Да, так! – ответил кавалер, с которого несколько минут назад неизвестно куда свалилась робость и застенчивость. – Что ты ломаешься!? – устыдил Витёк девушку и колышущейся дерзкой походкой направился в её сторону.
– Сидеть, стоять! – Синявская вытянула руку вперёд, пытаясь остановить надвигающуюся угрозу.
– Недотрогу из себя строишь!
– Поблагодари родственников за хорошее мнение обо мне, а сейчас, пожалуйста, отправляйся домой восвояси.
– Гонишь, значит? – прорычал Витёк и уцепился лапищами, пахнущими бензином и мазутом, в белую капроновую блузку Татьяны.
– Осторожно, порвёшь! – вскрикнула девушка и услышала, как мамин подарок и семейная реликвия, которую Александра Поликарповна достала из сундука и с трепетом вручила дочери, когда та после первого курса педагогического института отправлялась работать пионерской вожатой в загородный лагерь «Дружба», блузка, которую Татьяна берегла и одевала лишь в праздничные дни, от грубых движений кавалера с треском порвалась на спине.
– Нос она воротит!
– Прекрати!
– Местные кавалеры тебя не устраивают! – напирал Витёк.
– Закричу!
– Ори, не ори – хозяев дома нет, – возликовал отвергнутый кандидат в женихи и, не церемонясь больше с недотрогой, ухватился двумя руками за воротник маминого подарка, стараясь притянуть голову девушки к себе. Узрев возле своих глаз вытянутые для поцелуя тонкие губы, напоминавшие нестройную букву «о», которую писал ученик, имевший двойку по предмету чистописание, увидев искривлённый рот разгневанного Витька, покрывшийся белой дурно пахнущей пеной, Татьяна ощутила постыдные позывы на рвоту и автоматически рванулась в сторону таза, стоявшего у печи и прекрасные кружева, что тётя Оля привезла из Магадана, издали громкий звук и оторвались от воротника.
Кавалер со злостью отбросил собранное в гармошку украшение, и, толкнув фигурку Татьяны к двери, постарался припечатать девушку к косяку, чтобы повторить попытку с поцелуем. Произошёл казус: губы парня промазали, так как девушка, продолжая сопротивляться, непонятно почему не оказала должного уважения благим намерениям ухажёра и отклонила голову влево. Витёк от такой наглости оторопел, но, решив, видимо, что это игра, рассмеялся и сделал попытку приласкать непокорную, потискав за выпуклости её фигуры. Физическая и моральная боль помогли бывшей спортсменке собрать всю энергию гнева и возмущения воедино. Правой рукой Татьяна толкнула насильника в грудь со звуком, который обычно издавала при посыле ввысь любимого спортивного снаряда под названием ядро. От удара долговязая фигура Витька пошатнулась, согнулась и преобразовалась в удивлённый вопросительный знак. На поверку «герой» оказался тощим и хлипким.
– Это тебе приветствие от бывшей метательницы! – прошипела Татьяна.
– Ну и силёнка!
– Проваливай! Ещё раз заявишься – настоящим ядром, что лежит у меня под кроватью, запущу!
Посчитав, что разговор окончен, Татьяна направилась к столу, обернувшись через мгновение, увидела Ловдзика, который хватал книги с настенной полки и совал их за пазуху.
– Это компенсация за мои страдания, – пояснил парень и дал дёру.
Татьяна выбежала на крыльцо, где её встретила тишина распахнутой темной ночи, ставшей невольной сообщницей вора. Пустота чёрной дыры была настолько густой, что даже эхо не отозвалось на её крик.