Валентина Гамарник – Невидимые нити – 2 (страница 6)

Через год Таня узнала: влюблённые решили пожениться.

– Считаю этот брак неравным,– прокомментировала Синявская.

– Почему? – не поняла Ленка Статкевич.

– Ирочка – наш комсорг! Умница и красавица! Правда, очки немножко портят облик… Но всё равно!.. И вдруг – он! Парень без высшего образования, не умеющий соединить четыре слова в связное предложение! Нет! Уволь!

– Александр – добрый малый.

– Приятной улыбкой нельзя компенсировать отсутствие знаний.

– Я тебя разочарую: Вечерская сама сделала ему предложение.

– Вот это новость! – воскликнула Танюша.– А как её родители?

– Как видишь, уступили,– ответила Ленка.

– Насколько я знаю, родители Иры люди непростые: мама – бухгалтер, отец – бригадир в колхозе.

– Да? – удивилась Статкевич.– Не знала. Так вот почему у Вечерской всегда есть деньги! Как ни попросишь в долг – всегда даст. Кстати, дорогая Танюша, комсорг приглашает на свадьбу всю группу. Поедешь?

Представив недовольных гостей и родителей во время застолья, Синявская решила: «На свадьбу не поеду: неправильное что-то во всём этом». Тем более, из-за скудности средств пришлось выбирать: поездка в Михайловское или свадьба подруги. Таня выбрала первое, о чём впоследствии пожалела.

Поездка в Михайловское

Поезд Брест – Ленинград.

В вагоне шумно и весело – смех, песни, гам. Это едут студенты филологического факультета Минского пединститута. Но, как бы весело ни было, к полуночи сон утихомирил всех, даже неугомонную Таису Альперович.

Поутру обнаружилась пропажа нескольких пар обуви, оставленной на полу вагона. Неизвестные воры украли модные сапожки Раечки Коринец, которые она привезла из поездки в Польшу по студенческому обмену, и добротные туфли москвички Тани Пятаевой. Молодые люди растерялись: за окном хоть и весна, но еще сыро и зябко. Выручила отзывчивая проводница, которая снабдила бедняжек старыми тапками. Простые такие – дешёвая резиновая подошва сероватого цвета, войлочный верх, но крепкие и надёжные – классическое изделие советской промышленности.

Растерянные и притихшие, студентки неуверенно ступили на псковскую землю. Стыдно: люди смотрят. Но куда деваться? Впечатлительная Танька испытывала чувство неловкости вместе с пострадавшими. Лишь оптимистка Таиса Альперович продолжала шутить:

– Подходите, подбегайте! Собирайтесь все сюда!

– Тише ты! – пыталась одёрнуть её Ленка Статкевич.

– Будет представление стройных ножек в тапочках! – не унималась бойкая студентка.

– Успокойся! – увещевали подружки разошедшуюся.

– Подайте милостыню бедненьким студентикам на обувку…

– Выступление заканчиваем! – прервала комедию староста Биренкова.– Кассирша сказала, что автобусы до Михайловского в праздники не ходят.

– Что же делать? – озадачились путешественники.

– Кто за то, чтобы пойти пешком? – предложила Альперович – девушка крепкого телосложения, сильная и смелая, которую ничем не напугать.

– Мы! – хором отозвались все.

– А сколько топать? – поинтересовалась Пятаева, пристально изучая тапочки на предмет их износоустойчивости.

– Около пяти километров,– ответила староста и осмотрелась: увлажнённая земля радостно просыпалась после бурного таяния снежных заносов, воздух источал ароматы весны и надежды.

Беспечная молодёжь решительно двинулась навстречу приключениям. Авантюрность мероприятия бодрила студентов – здорово, весело! Но вскоре чистая неширокая асфальтированная дорога перешла в полевую, где молодая зелёная травка часто утопала в воде и погружалась под ногой в тёмную муть. Раечка, готовая расплакаться, пискляво вскрикнула:

– Ноги промокли, я больше так не могу!

– Да, эта дорога не для тапочек,– констатировала Биренкова.– Сергей, потащишь Раечку на себе?

– Угу! Двоих сразу,– иронично отозвался единственный парень в группе и, воспользовавшись остановкой, жадно затянулся сигаретой, любуясь уже открывшимся прекрасным видом Михайловского. Светлые постройки взобрались на верхушку пригорка, да там и осели. Навсегда! На века!

– Ау! – прокричала Альперович.

– О-го-го! – подхватили остальные, наполняясь восторгом от присутствия в столь историческом месте.

– Ноги замёрзли! Резиновая подошва пропускает холод,– ныла Раечка, не разделяя эмоций одногруппников.

Танька, желая приободрить девушек, рассказала:

– Отец говорил, что в тридцатые годы в деревнях Западной Белоруссии жили бедно, и основной обувью были лапти. Отправляясь по делам в Дрогичин, крестьяне шли по снегу и грязи босиком и обувались, лишь приблизившись к городу, так как плетённые из лыка лапти – недолговечны.

– Спасибо, утешила,– поблагодарила Пятаева, в отличие от Раечки стойко переносившая злоключения.

Спасители

– Ребята! Машина! – крикнула Таиса.

– Ха-ха-ха! – замеялись подружки.– Выдумщица! Откуда в этой глуши транспорт?

– Тише! Я не шучу, слышите гул?

– Голосуйте! Поднимайте руки! – скомандовала Биренкова, первая заметившая движущееся пятно тёмно-зелёного цвета.

Все замерли и пригляделись. Действительно, со взгорка, переваливаясь из стороны в сторону, скрипя деревянным кузовом, медленно спускался крытый грузовик. Поравнявшись с приумолкнувшей компанией, остановился, принял внутрь окоченевших студентиков и, фыркнув чёрным выхлопом солярки, неспешно двинулся дальше. Оказалось, группа солдат ехала на экскурсию, тоже не ведая, что музей в праздничные дни закрыт.

Раечка Коринец – то ли тапочками, то ли ножками, окрашенными морозом в бордово-фиолетовый цвет, то ли красной болоньевой курткой (Танька так и не поняла чем) – привлекла внимание всех служивых.

– Девушка в тапочках, куда собрались? – шутили молодцы.

– На бал,– не растерявшись, ответила пухлощёкая Раечка.

– Симпатичная обувка! Вам идёт!

– Спасибо, как раз для торжественной встречи припасла!

– Замёрзла, посинела дама. Ребята, надо растереть ей ножки!

– Ножки не ножки, а ручки – позвольте согреть, – предложил лейтенантик и, взяв окоченевшие Раечкины ладошки в свои, принялся разминать девушке пальчики и шептать нежности.

Синявскую распирало от зависти и злости: побагровевший от утреннего мороза нос не делал её красавицей. Она старательно закрывала варежкой из белого козьего пуха лицо, и ей казалось, что от холода оно распухло. В отчаянии Синявская пробовала тихонько растереть замёрзшие щёки, но от этого кожа становилась багрово-синюшной, как у людей, пристрастившихся к выпивке. А у Коринец под красноречивыми мужскими взглядами щёки окрасились пунцовым румянцем, добавив белоликой наружности Раечки ещё больше нежности и сексуальности. Везёт же некоторым!

Усадьба

Солдаты и студенты бродили по усадьбе между старинных деревьев. Могучие стволы, отдавая в своё время честь великому поэту, выстроились в стройную аллею.

Постояв возле небольшого пруда, наглядевшись на водную гладь с мостика, соединявшего оба берега водоёма, посидев на скамейках, молодые люди направились к дому-музею Александра Сергеевича Пушкина. Синявская и Раечка Коринец приложили руки к стене исторического здания. Студентки филологического факультета поклонились, отдавая дань дому и земле, которые до сих пор таили дух талантливого писателя. Этот исторический момент засняла Тома Биренкова, взявшая с собой «Зенит», профессиональный аппарат мужа-фотографа Анатолия.

Красавец лейтенант везде сопровождал Раечку и старался не выпускать руку девушки ни на минуту. Прощаясь, влюблённые обменялись адресами.

Синявская недоумевала: «Как Раечка так может?! Ведь она помолвлена с Олегом Осенюком, студентом БИМСХА?». Одно хорошо – солдатики дали подсказку:

– Украла обувь проводница. Иначе, с какого такого перепугу её охватила щедрость, заставившая раздавать тапочки направо и налево стоимостью целых семь рублей за пару?

– Подсуетилась с помощью, чтобы поскорее избавиться от студентов и избежать разоблачения,– сообразила ушлая Таиска Альперович.

– И чтобы не было шума и скандала во вверенном ей вагоне,– добавила староста группы.

Как бы то ни было, но на обратной дороге предупреждённые студенты спали в вагоне на полках в обуви. А Танька, для пущей надёжности, положила свои туфли под подушку.

Свадьба Иры Вечерской

Через неделю состоялась свадьба комсорга Ирочки Вечерской – богатая, щедрая, весёлая. Те, кто там побывал, рассказывали, что студентов на ночь разместили в соседнем доме, устелив пол одеялами. Смешила всех Таиса, наблюдавшая за Сашей Литвинчуком. Парень из параллельной группы, одетый в майку и семейные трусы, пробирался сквозь плотно уложенные тела свадебных гостей, широко раздвигая ноги, к Илоне Мельниченковой.

– Ой, девочки! Семейные в горошек надвигаются,– шутила Альперович.

– Таиса! Держись! Упадёшь от незабываемого зрелища!– давали советы однокурсницы.