Валентина Гамарник – Невидимые нити – 2 (страница 5)
Гости и подружки невесты, удивлённые резвостью жениха, застыли на месте с раскрытыми ртами, а придя в себя, побежали следом, опасаясь, что молодые опять исчезнут на неделю.
Кафе на проспекте Пушкина. Смех, счастье, радость. Свадебный стол щедро накрыт на четыреста персон. Среди многочисленных приглашённых – уважаемые в городе люди. Толик работал фотографом во Дворце спорта, а его отец – там же заместителем директора по хозяйственной части. В общем, тоже не последние люди в городе.
От окружающего великолепия Синявскую понесло. Скакала, прыгала во время быстрых танцев, а волосы, стриженные под горшок, разлетались в разные стороны. В конце-концов совсем потеряла голову – сделала гимнастический мостик! Мол, смотрите, какие мы! Не лыком шиты!
Сделала. Опомнилась. Застеснялась. Сбежала.
«Вот глупая! Чего понесло? Ведь спиртное не пила! – каялась Татьяна утром и боялась вспоминать: – Не задралась ли кофточка? Не оголился ли пупок?» Кошмар!
Разве можно забыть такую свадьбу? Нет! Никогда.
Замужество Наты
На третьем курсе вышла замуж Наташа Грекова. Молодожёны поселились в крохотной комнатке малосемейного общежития, куда и пригласила новобрачная своих подружек для знакомства с мужем.
Какой подарок преподнесли гости молодым – Таня уж и не помнит. Наверно, что-то незначительное. Но образ Николая – мужа Наты – запечатлелся в памяти навсегда. Общительный высокий блондин с намечающимися залысинами, он отслужил в армии поваром и был старше своей молодой жены и её подружек на четыре года. Николай демонстрировал гостям, рассевшимся за круглым столом, кулинарный фокус – ловко переворачивал блины на сковородке, подбрасывая их вверх, угощал бутербродами с красной икрой и вяленой сёмгой, подавал на стол жареного минтая в кляре.
Наша героиня восхищалась увиденным и услышанным, наслаждалась приятным обществом, но всё равно не могла понять: как белолицая, большеглазая, с полными сочными губами Наташка, имеющая внешность кинозвезды, полюбила такого старого? Неравный брак, одним словом!
Танюшка, выросшая в деревне, где в печке готовилась простая, незамысловатая еда, и не подозревала, что при приготовлении блюд можно смешать несколько видов белка. Лишь года через два после вышеописанных событий, когда через Дрогичинский район провели газопровод «Дружба» и в каждый деревенский дом заглянула цивилизация, женщины глухих селений с азартом принялись воспроизводить сложные кулинарные шедевры, рецепты которых находили в газетах и журнале «Крестьянка». Но это было позже. К тому же флегматичный и осторожный Степан Андреевич не сразу дал добро на установку газовой плиты на веранде. Спустя полгода Александра Поликарповна обратилась к мужу со старой просьбой:
– Сцяпан! Давай закажам газ і ў нашу хату.
– Зачем? – не понимал Степан Андреевич женскую прихоть.– Я тебе построил летнюю кухню. Всю грязь, чугуны, кастрюльки и сковородки туда вынесли – в доме чистота и порядок.
– Бабы хваляць. Кажуць, што гатаваць можна вельмі смачна і калі захочаш. Нават закаткі самой магчыма рабіць. І дзяўчаты просяць.
Отказать дочерям отец не смог, хотя индивидуальная услуга стоила несколько дороже, чем если бы мастера установили прибор планово. Через неделю на веранде красовалась и сверкала белизной новенькая плита. Купили красивый набор кастрюль голубого цвета (не ставить же чёрные чугунки на этакую красотень). На газовых конфорках стали готовить все, в том числе и сыновья: пожарить картошку, яичницу, рыбу теперь имел возможность любой член семьи. Женщины не могли нарадоваться и нахвалиться. Казалось, рай неземной опустился на деревню. Веранды приобрели некий иной смысл. В тёплое время года в светлом помещении устраивали чаепития, принимали гостей. Совсем как у панов! Сидишь за столом, кушаешь, беседуешь и одновременно любуешься природой: старым разлапистым садом, разнообразными плодовыми кустами, чирикающими птичками, бегущим по своим делам котиком. Глядеть не наглядеться! Сердце замирает!
Ира Вечерская
Ирочка Вечерская, Лена Статкевич и Люда Бусько два года снимали комнату в квартире на Ольшевского. В маленьком тесном помещении стояли две полуторные металлические кровати, на которых квартирантки и сидели, и спали, и ели. Всё бы ничего, да надоел хуже горькой редьки хозяин квартиры Пётр Николаевич, за глаза называемый Петькой, любивший при любом удачном моменте ущипнуть или потрогать девчат. Молодая кровь студенточек будоражила воображение пожилого эротомана. Таньке, пришедшей однажды к подружкам в гости, «посчастливилось» наблюдать, как старик зажал пышногрудую Люду в тесном узком коридоре.
– Кобель! – добродушно выдохнула Бусько и вырвалась из объятий, сверкнув золотыми коронками (в Новогрудском районе, на родине девушки, плохая вода в колодцах нещадно разъедала зубную эмаль, лишая красивой улыбки даже молодое поколение).
– Кошмар! И часто он вот так? – спросила обескураженная Синявская.
– Каждый божий день,– ответила Люда, поправляя растрёпанную причёску.
– Мы с ним не церемонимся,– пояснила комсорг группы отличница Ирочка Вечерская.– Чуть что – бьём по причинному месту.
– В таком случае там уже должна быть взбитая яичная масса для шарлотки,– расхохоталась Танюша.
Как-то раз, когда хозяева уехали на родину в деревню, девочки пригласили Синявскую в гости для празднования Нового года. Стола в комнате не было, поэтому пировали на кровати, в процессе изрядно вымазав белоснежные простыни. Пришлось назавтра Статкевич и Синявской складывать бельё в чемоданы, чтобы везти в прачечную Дома быта на Московской. Ирочка Вечерская не одобрила порыв подруг: «Пусть Петька стирает, заодно и грехи с себя смоет!»
Она имела собственные оригинальные взгляды на жизнь. Философию как науку не признавала, Дарвина тоже. На экзамене преподаватель спросил у Вечерской:
– Расскажите нам, какова роль труда в превращении обезьяны в человека?
– Когда обезьяны спустились на землю, у них освободились передние конечности. Они взяли в руки топор, потом лопату…– начала свой рассказ Ирочка.
– Стоп! – прервал ответ студентки экзаменатор.– Вот коровы пасутся на лугах. Но, заметьте, передние конечности у них не освобождаются.
– Действительно! – заявила студентка и, не желая вести беседу на неинтересную ей тему, поднялась и ушла.
Накануне вечера встречи с курсантами ВИЗРУ снился Ирочке сон: примеряет она в обувном магазине солдатские сапоги. Как ни натягивает на ногу – не лезут, и всё тут. В конце концов один сапог хоть и с трудом, но всё же удалось надеть. Проснулась, рассказала девочкам – посмеялись. Вечером на танцах пристал к ней кавалер Ленки Олехно – курсант Коля и увязался провожать Ирочку домой. Что произошло потом – неизвестно, однако утром Николай явился к Лене и раскаялся:
– Бей по морде!
– За что? – удивилась подруга.
– Есть за что!
Ленка, соседка Синявской по комнате, не раздумывая выполнила просьбу. А через неделю в общежитии, на дне рождения Татьяны, Коля, выпив лишку, непреднамеренно повторил попытку. Ирочка, обыкновенно не жалующая косметику, как назло, намазалась толстым слоем пудры и туши для ресниц и наложила на веки, в тон платью с абстрактными узорами красного, фиолетового и зелёного оттенков, тени трёх цветов. В такой боевой раскраске Коля Ирочку не узнал.
– Познакомьте меня с этой девушкой! – обратился он к гостям после третьей рюмки.
Ленка чуть не подавилась бутербродом с мясом и горчицей.
– Опять?! – вскричала она.
– А я что? Я ничего! Культурно хотел…
– Куртизанка, гетера! – набросилась Лена на Ирочку, наслаждавшуюся комичностью ситуации.
– Я не заслужила столь обидных слов,– сказала Вечерская и ушла, унося с собой известную только ей правду.
Олехно стала в позу школьницы, отвечающей у доски, сложила ручки и рассказала анекдот, адресуя его ушедшей «сопернице»: «Три ведьмочки колдуют, колдуют. Вдруг самолёт – бэмц! – упал! Колдуют дальше. Поезд тоже – бэмц! – сошёл с рельсов. Ведьмы расстроились: „Какой ужас! И главное, мы совершенно ни при чём!“» На последних словах Ленка широко раскрыла глазищи, которые и так занимали половину лица, и невинно заморгала длиннющими ресницами. Но всё было напрасно: Ленка с Колей вскоре рассорились.
Через полгода курсант вновь появился в общежитии. Покаялся в существующих и несуществующих грехах, поцеловал Ленкины колени на глазах всей комнаты. Счастливая девушка простила беспутного любимого, и они вскоре сыграли свадьбу, после которой отправились на Дальний Восток, где Николай исправно нёс службу на ракетной базе, а Ленка, натянув офицерские сапоги, месила по бездорожью грязь, когда шла в соседнюю деревню на работу в школу.
Вот и не верь теперь снам!
Ира делает предложение
Через дорогу от дома, в котором квартировали подружки Синявской, расположилось пятиэтажное кирпичное здание рабочего общежития, своим унылым видом полностью соответствуя ландшафту неказистой улочки. Ирина повадилась бегать туда в гости к своему знакомому. Её не смущали ни вид дома, ни холостяцкая комната, ни особенный быт рабочих парней со всеми сопутствующими нюансами. И добрый, непьющий, улыбчивый Сашка не устоял перед напором отличницы в очках – девушки с короткой модной стрижкой, обладательницы хорошей фигуры и кожаной куртки фиолетового цвета.