Валентина Гамарник – Невидимые нити – 1 (страница 3)
– Предательница!
– Это жестоко!
– А кто ты, если не…
– Ну, продолжи… Скажи…
– Девушка лёгкого…
Удар девичьей ладони по щеке отрезвил Павла.
– Прости, – поймал он уходящую Татьяну за локоть. – Разволновался.
– Ну вот! Слова не мальчика, а мужчины, – выдавила из себя после небольшой паузы девушка.
– Такое знакомство – не для тебя!
– Ах, не для меня? Интересно! Я что, кривая, косая…
– Ты самая красивая!
– Так в чём дело? Не достаточно умна?
– Эти режиссёры разбалованы женским вниманием, а ты наивна. Тебя легко обмануть.
– Судишь по вчерашнему?
– И по вчерашнему тоже.
– Не допускаешь, что мы, девушки, иногда хотим обмануться? Не ожидала от тебя такой близорукости. Прощай!
– Танюша, Танюша, ты куда? Не уходи!
– Возможно, Анисенко разглядел во мне то, чего тебе не удалось?
– Желание в массовку попасть, вот и воспользовался.
– Павел, мы не обещали ничего друг другу.
– Хорошо. Давай дружить, но договоримся – никаких измен, недомолвок и лжи!
– Я о тебе ничего не знаю.
– Имя знакомо, фамилия Горлик, родился в районном центре, мама – учитель, отец – сторож.
Прости, Валерий!
Как же была удивлена наша героиня, когда на следующий день дежурный по общежитию, заглянув к ним комнату, сообщил:
– Синявская! Посетитель!
– Кто?
– Анисенко.
Новость застала врасплох, так как Таня искренне считала, что после её позора Валерий больше не объявится.
– Девочки, что делать?! Боюсь показаться этому товарищу на глаза. Кто-нибудь, пожалуйста, спуститесь вниз и скажите: меня нет… и никогда не будет… исчезла… испарилась…
– Мы тоже робеем,– сказала Таиса Рокош, сверкнув золотыми зубами.
Таиса, дочь зажиточных крестьян, города и людей боялась и знала лишь один маршрут: общежитие—институт—общежитие.
– Устанет ждать и сам уйдёт…– предположила Синявская и выглянула в окошко. – Мамочки! Вышел на улицу и смотрит вверх!
Три соседки по комнате тут же повисли на подоконнике, не в силах лишить себя удовольствия поглазеть на необычного ухажёра.
– Красавец! Смотрите, смотрите! На нём кожаный пиджак! Так он женат? Нет? Ну и счастливая ты, курносая! – щебетали подружки.
– Всем немедленно скрыться! Перестаньте меня позорить! И сами вы курносые! – злилась и одновременно паниковала Танька.
– Жалко мужчину. Надо тебе выйти,– настаивала Наташка Царик.
– Не мо-гу! – по слогам выговорила Синявская.– Робею в его присутствии, стесняюсь. За всю поездку не произнесла ни единого слова! Ни од-но-го. Как вам это нравится? Что он обо мне подумал? Закомплексованная, зажатая особа!..
– Неважно, что он подумал, – он здесь.
– Нет, нет, нет! Горлик ближе мне и роднее, проболтала с ним всю ночь.
Через три часа сердце Гали Ващенко не выдержало. Соседка по комнате вышла к гостю, всё ещё прогуливающемуся между корпусами двух общежитий пединститута, после чего фигура стильного мужчины исчезла.
Брат и сестра
Назавтра Павел и Синявская после занятий встретились в гардеробе, чтобы вместе отправиться в театр. Тётя Варя, подавая им пальто, сказала:
– Вы такая красивая пара! Оба светленькие, как ангелы… или принц и принцесса… Похожи друг на друга, словно брат и сестра. Счастливая семейная жизнь ждёт вас впереди!
Парочка, довольная комплиментом, рассмеялась.
– А я, кстати, пробовался на роль принца во время учёбы в театральном! – вспомнил Павел, помогая Татьяне одеть полушубок.
Девушка оценивающе посмотрела на молодца: платиновые волосы полукругом обрамляли лицо, напоминая причёску героев русских народных сказок, ярко-голубые глаза, полные сочные губы, высокие, американского типа, скулы, рост за сто восемьдесят – внешность неординарная. «За мной ухаживает красивый парень…» – поняла вдруг студентка, и сердце сжалось.
Павел, открыв перед Татьяной тяжёлую входную дверь институтского корпуса «А», первым увидел на фоне боковой стены серого монолитного моста, соединяющего площадь Ленина с Московской улицей, одиноко стоящую в отдалении фигуру главного режиссёра в чёрной куртке с капюшоном на голове. Горлик дернулся, но Таня, на ходу застёгивая полушубок из морского котика, который дала ей поносить заботливая тётя Аня, бросилась к Анисенко.
– Валерий, добрый вечер! Извините меня, Бога ради!
– Здравствуйте! Вы сегодня прекрасны как цветок.
– Это всё розы на чёрном фоне, – пролепетала девушка, по мальчишечьи поправив шерстяной платок, сползший набекрень.
Валерий улыбнулся.
– Маленький платочек, но яркий. Мама поделила на четыре части: себе, мне и двум сёстрам, – зачем-то уточнила девушка.
– Хотел пригласить в театр,– произнёс Анисенко и достал из кармана два зелёненьких билета.
Глаза Татьяны загорелись. На мгновение она забылась. В эти минуты наша героиня шла по фойе драматического театра под руку с главным режиссёром киностудии «Беларусьфильм», знаменитым мужчиной, а все зрители любовались красивой парой…
– Так что скажете?
Вопрос Валерия прервал фантазии Татьяны. Она оглянулась – Горлик красноречивой позой демонстрировал недовольство и готовность вступить в бычью схватку: голову наклонил, лоб выставил вперёд, глаза навыкат. Татьяна собралась и, словно стряхивая с себя несбыточные мечты, по-военному резким движением одёрнула короткую замшевую бежевую юбку, едва выглядывавшую из-под полушубка, модный подарок однокурсницы и подруги Ленки Статкевич.
– Не могу с вами встречаться, – отчеканила она.
– Почему?
– Там, в толпе студентов, ждёт друг… Мы тоже идём в… филармонию, – соврала Татьяна и, густо покраснев, добавила для большей убедительности: – На вечер поэзии…
Настойчивый ухажёр сделал ещё несколько попыток встретить Татьяну, паркуя автомобиль возле общежития. Девушка тайком любовалась из окна красивой фигурой, маячившей возле «жигулёнка». Не решаясь нарушить обещание, данное суженому-ряженому, она сожалела не о зелёной травке, вытоптанной мужчиной, а о своей нерешительности, хоть и понимала, что Валерий имеет полное право услышать развёрнутое объяснение.
Выслушав истории Татьяны, Валентина Степановна резюмировала:
– Ты как ребёнок повела себя с режиссёром… Фамилия – Анищенко?
– А-ни-сен-ко!
– Запомню. Следишь за его творчеством?