Валентина Гамарник – Невидимые нити – 1 (страница 2)

В шесть часов утра шумная девичья компания утихомирилась. Укладываясь спать, чтобы отдохнуть часок перед лекциями, студентки вспомнили:

– Где пропажа?! Нет ни Синявской, ни чайника!

Павел, так звали нового знакомого, вскружил Татьяне голову ласковым шёпотом: говорил и говорил, словно бредил, или куда-то торопился, или же боялся, что его не поймут, и очаровательное ночное видение исчезнет, упорхнёт как бабочка.

Признался, что давно приметил девушку, ложился спать с грёзами о ней. А сегодня в два часа ночи проснулся, будто что-то невидимое толкнуло. Внутренний голос сказал: «Вставай! Иди и ищи! Опоздаешь!»

Расставаясь под утро, два раза повторил:

– Встретимся завтра вечером. Не исчезай!

– Смешной, куда я денусь?

– Не знаю… Какая-то тревога…

Прогулка по вечернему Минску

В середине репетиции спектакля по пьесе Виктора Розова, в котором Таня играла Риту – женщину, тащившую невероятный груз семейного быта, в актовом зале появился неожиданный гость, тот самый загадочный мужчина, промолчавший весь прошлый ресторанный вечер. К нему тотчас подошёл Сергей Бондарчук (тёзка и однофамилец знаменитого актёра), работавший режиссёром на киностудии «Беларусьфильм» и по совместительству руководивший студенческим театром пединститута.

– Таня! – повернулся руководитель лицом к сцене.– К вам пришли.

– Ко мне? – удивилась Татьяна. – Никого не жду.

– Мой друг ожидает в коридоре.

Сердце самодеятельной актрисы радостно ёкнуло: «Решил пригласить в массовку!» Кинорежиссёр предложил:

– Давайте отправимся на автомобильную прогулку по городу и поговорим о делах.

– Извините, не катаюсь с незнакомцами! – сухо ответила Татьяна, подумав о том, что никогда не ездила в легковом автомобиле и даже не знает, как дверцы открываются.

– Разрешите представиться: Валерий Анисенко, главный режиссёр самой известной киностудии в республике.

– Синявская. Таня.

– Теперь, надеюсь, примете моё приглашение? – с лёгким нажимом произнёс красивым поставленным голосом режиссёр.

Студентка растерянно оглянулась: учащиеся студии расходились, Наташка Царик – верная подруга и соседка по комнате – скрылась за колонной фойе. «Бросают? Одну?! Как доберусь? В позднее время страшно идти через вокзал, железную дорогу и по тёмным улочкам частного сектора…»

– Разрешите подвезти вас до общежития? – уловил колебания девушки Анисенко.– Уверяю, всё будет хорошо.

– Давайте попробуем,– согласилась Татьяна, в массовку ведь попасть хочется.

Они прошлись по пустой площади Ленина до места, где одиноко стояли режиссёрские «Жигули». «Неужели красавец „жигуль“ прибыл сюда только для того, чтобы прокатить меня?» – не верилось девушке. Валерий сам открыл переднюю дверцу машины, усадил в кресло и пристегнул ремнём. Колёса автомобиля двинулись в сторону, противоположную общежитию.

– Катались когда-нибудь по вечернему Минску?

– Нет.

– Хочу показать вам красоту столицы.

Синявская, любуясь сверкающими огоньками столицы, исподтишка поглядывала на водителя.

«Какой мужчина! Хоть и старый…– девятнадцатилетней девушке все люди, превосходящие её годами, казались пожилыми.– Сколько же ему? Выглядит на тридцать два. Тёмные волосы красиво уложены. Черты лица безупречны. Едва наметившиеся залысины. Поставленный актёрский голос. Взрослый. Что может ему дать такая перепуганная „затутёха“, как я? Ни-че-го!» Татьяна грустно устремила взгляд в окошко, за которым мелькали дома проспекта Ленина.

Анисенко остановился возле магазина в районе бульвара Шевченко, ненадолго вышел и вернулся с вином, протянул рюмку, которую Татьяна взяла и молча пригубила содержимое. Нечего ей сказать мужчине, виноватому лишь в том, что опоздал на полдня: прошлой ночью у неё появился Павлик, жаркие поцелуи которого трудно забыть.

Сломанная берёзка

Два человека долго сидели в припаркованной машине. Стояла напряжённая красноречивая тишина. Оба застыли в ожидании каких-либо действий с противоположной стороны. Воздух пропитался возбуждением.

Валерий сидел обхватив руль руками и с наслаждением окунался в феромоны, исходившие от едва проглядывающего в напряжённой темноте силуэта молодой особы, а за стеклом автомобиля купались в вечерней прохладе звёзды и вместе с парочкой играли в игру влюблённых. Воздух внутри и снаружи вот-вот готов был воспламениться от искорок небесных светил-проказниц и от огня, горящего в сердцах пассажиров одинокого жёлтого «жигулёнка» на тихой пустынной улочке имени Судмалиса.

По прошествии некоторого времени Татьяна почувствовала, что сама готова взорваться вместе с наэлектризованными частицами невесомой земной оболочки, и поняла: надо даваць дзёру3. Едва коснувшись губами щеки Валерия, выскочила из машины.

Так торопилась убежать подальше, что, споткнувшись, налетела на молодую берёзку и повалилась, прижав телом гибкое деревце – руки-ноги в стороны, юбка кверху, мозги набекрень. Нелепо и смешно! Но не Таньке. Веселилась лишь луна, небесное всевидящее око.

Суженый-ряженый

– Вот, девочки, как я опозорилась. Лежала там, на глазах у красавца, и хотела только одного: у-ме-реть,– сказала Таня своим соседкам по комнате, прижимая руки к щекам.

– Ну и хорошо, что так получилось. Не пара он тебе. Старый, – утешала Синявскую Наташка Царик.– Женат?

– Не-е-т! – ревела Танюша, и непонятен был всей честной компании ответ.

В дверь постучали, и на горизонте нарисовался Павел. Таня спешно вытерла слёзы и направилась в сторону холла. Натиск суженого-ряженого пригвоздил к старому, всякое видавшему, креслу.

– Ну… Рассказывай! Где была?

– Знакомого встретила.

– Я даже могу сказать кого!

– Кого?..

– Валерия Анисенко! А хочешь скажу, кем он работает?

– Кем же?

– Главным режиссёром киностудии.

– Ты что, следил за мной?

– Зачем? Перед тобой – ясновидящий! Сейчас вот войду в транс и скажу, какого цвета у него автомобиль,– низким ровным голосом произнёс Павлик.

Закрыл глаза, вытянул руки вперёд и через несколько секунд заявил:

– Жёлтого!

– Неужели?

– За рулём брюнет. Симпатичный.

– Подумаешь.

– Рост выше среднего.

– Разве?

– Тридцать два года ему.

– Угадал.

– Это ещё не всё. Вижу вас, сидящими за столиком ресторана загородного мотеля.

Таня растерялась: «Знать такие подробности никто не мог!»

Назавтра Паша раскрыл секрет. Оказывается, нетерпение выгнало его на улицу навстречу девушке, с которой познакомился вчера ночью. Встретил группу студентов, возвращавшихся с репетиции театра-студии. Спросил:

– Синявская куда делась?

– С режиссёром Валерой Анисенко уехала на машине,– ответил студент физфака Василий.

Павел недавно перевёлся из театрально-художественного института в педагогический. Студенты «театралки» часто посещали «Беларусьфильм», знали в лицо многих работников и, само собой, главного режиссёра и его автомобиль. О посещении кафе в загородном мотеле – догадался: городские рестораны в понедельник закрыты.

– Как посмела? – возмутился Павел.

– Ты о чём?