Валентина Гамарник – Невидимые нити – 1 (страница 1)
Валентина Гамарник
Невидимые нити – 1
Знаковая встреча
Таню только что выписали из больницы. Душа кричала, а мозг отключился. Монументальное крыльцо клиники приняло и поддержало в тот момент, когда мышцы Синявской предательски задрожали и тело резко пошатнулось. Деревянные резные перила подставили свои плечи, не позволив девушке свалиться на землю и окончательно опозориться, а утренний свежий воздух напомнил, что жизнь есть процесс, в котором прекрасное существует рядом с бедой.
Слабеющие ноги доволокли туловище до ближайшей лавочки, с трёх сторон окружённой кустарником. Безжизненный взгляд упёрся в россыпь некоего ярко-голубого вещества, неизвестно кем и для чего оставленного прямо посреди асфальтированной пешеходной дорожки.
Высокий сухощавый старик прошаркал мимо, даже не заметив во что вляпался. Другой прохожий, очкарик в аккуратной курточке и отглаженных штанишках, осторожненько обошёл преграду. Третий, коротышка с растрёпанными и вздыбленными волосами, остановился в двух шагах от неожиданно возникшего препятствия, постоял немного, соображая, не опасно ли приближаться к загадочному объекту. Затем придвинул к холмику собственное пузико, держащееся на коротеньких кривых ножках, ещё раз посмотрел на чудо человеческого деяния и, поразмышляв о чём-то, медленно убрался.
Интеллигентного вида дама средних лет пошевелила босоножкой странную массу, взяла в руку маленькие цилиндрики, просыпала их меж пальцев, понюхала оставшиеся крупинки и, о жуть, положила в рот. Затем медленно и сосредоточенно пожевала, скривилась и тут же избавилась от содержимого. Оглянувшись, увидела девушку, вжавшуюся в скамейку.
– Простите… Вы случайно не знаете, что рассыпано на тротуаре? – спросила она.
– Нет, – не сразу ответила Татьяна.
– Странная куча в неподходящем месте.
– М-м-м.
– Что сказали? Понимаете, это пластиковые гранулы, я пробовала на зуб – не раскусить! Интересно, для чего такие штуки могут понадобиться в хозяйстве больницы?
В ответ молчание.
– Ой! А что это вы такая бледненькая?! Вам плохо?! – продолжала приставать настырная прохожая. – Миленькая моя! Губы синие, озноб! Сейчас кофтой согрею. Вот так, так будет лучше! Горе одолело! Поплачь, поплачь, станет легче.
– Не станет! Уже никогда… не станет!
– Всё будет хорошо! Жизнь течёт, зачастую совершенно неожиданно меняя русло. Загляне сонца і ў наша ваконца1.
– Я тоже люблю белорусские поговорки. Мама… часто произносит.
– Как неожиданно! У нас с тобой есть нечто общее. Можно на ты?
– Да.
– Разреши представиться: Валентина Степановна.
Видениям нельзя верить
– Понимаете! Его больше никогда не будет! Никогда!
– Кого?
– Ребёнка…– прошептала новая знакомая.
– Горе какое! Крепись, миленькая, крепись! – утешала Валентина Степановна, пытаясь согреть руками и приговорами. – Родишь себе другого… с любимым человеком!.. Малыш должен быть желанным! Со временем боль притупится…
– Этот зародыш и был от возлюбленного! От моей половинки!
– Ты уверена?
– Вы не понимаете, не знаете, как долго я шла… Как долго! А теперь… видеть его не хочу… Что делать?! Что делать?!
Новая знакомая молчала.
– Его брат Тимофей договорился с врачом. Вчера утром привели меня в приёмный покой. После осмотра хирург, статный красивый мужчина, от этого ещё стыднее, спросил в лоб: «Мысли о самоубийстве были?» – «Мы в институт ходим через железную дорогу. Хорошо бы под поезд… Быстро… Конец проблеме, безысходности, позору… Тянуло… А как вы догадались?» – «Опыт! Навидался тут всякого! Самоаборт – глупейшее предприятие. Помогу! Ты же молодая, красивая! Гони дурные мысли прочь!»
А ещё знаете, что этот доктор сказал? – прошептала Татьяна.
– Что?
– «Чтобы никто не знал о твоём незамужнем статусе, паспорт спрячь. Иначе сплетни пойдут: наши люди ушленькие и злые на язык!» Ха! Убери! А куда? Халат с оторванными карманами да выцветшая ночная сорочка – всё, что мне выдали. Под подушку засунула. После аборта – отвратное слово – в другую палату привезли. Паспорт свой нашла в кровати: нянечка постаралась. Заглянула она в него или нет – тайна, во всяком случае, ничего никому не сказала. Вышколенные сотрудники у этого хирурга. Персонал в операционной вежлив: сочувствовали, успокаивали, подбадривали. Укол в вену – и уже хлопают по щекам со словами: «Проснитесь! Как зовут?.. Всё прошло отлично!»
Странно, хорошего человека, способного заглянуть вглубь проблемы, встретила в таком неприглядном месте.
– Ну почему же! В гинекологическом отделении помогают зарождаться новой жизни.
– Да, вы правы!.. В палате со мной лежала женщина, у которой климакс начался в тридцать два года. Только замуж вышла. Бесконечные кровотечения. Мечтали с мужем о ребёнке. Вокруг неё врачи много хлопотали, и неизвестно, удастся ли им решить проблему. А мне доктор сказал – могу рожать много детишек, чудо-ребятишек.
– Вот видишь! И с молодым человеком всё наладится!
– С кем? С Павликом? Нет, расстаёмся! Решено. Встречал сегодня утром в вестибюле, но мне удалось проскользнуть мимо… Странно, никак не пойму! В первые секунды знакомства увидела: этот парень будет моим мужем! Ошиблась, выходит. Видениям нельзя верить!
– Пойдём в кафе – попьём чаю. Это поможет тебе согреться.
В кафе Татьяна рассказала свою историю.
Не про нашу честь
Студенты филфака третьего курса решили отметить начало обучения.
– Предлагаю пойти в ресторан «Журавинка» и как следует отпраздновать,– сказала Синявская.
– Желающие сдают по десять рублей! – раздался клич негласного лидера триста первой группы Таисы Альперович, а Раечка Коринец, активная студентка, протянула руку для сбора денег.
Решение отдохнуть приняли тринадцать студенток, но в назначенный день в увеселительном заведении появились только десять.
– Давайте продадим лишние входные билеты бедолагам, что стоят у закрытой двери ресторана – и дело доброе сделаем, и деньги не потеряем,– предложила Наташа Грекова и надула яркие пухлые губы: – Разве я не права?
– Синявская, поручаем это задание тебе как самой бойкой. Постарайся выбрать приличных людей, чтобы за нашим столом, не дай Бог, не было эксцессов,– скомандовала мудрая Таиска.
На улице, за стеклянной дверью, охраняемой бдительным швейцаром, собралась изрядная толпа желающих попасть внутрь. Татьяна выбрала респектабельного вида мужчин, проведя с ними беседу на тему поведения:
– Ребята! Обязуйтесь не напиваться, к дамам не приставать, в развлечениях составлять компанию.
– Клянёмся! – пообещали те.
Действительно, два модно одетых красивых русоволосых парня выполняли свои обязанности на все сто: принимали активное участие в танцах и веселили компанию студенток. В отличие от третьего, молча потягивавшего беленькую и закусывавшего чем Бог послал: мясным ассорти с овощами – классической скромной едой ресторанов советского периода.
– Почему ваш товарищ не держит обещание? – спросила Таня у своего партнёра, очаровавшего девушку умением делать разные па во время медленного танца.
– Работа у него такая – наблюдать. Это Валерий Анисенко, режиссёр киностудии «Беларусьфильм».
– Да-а? А вы?
– Коллеги. Валерка у нас особенный. Подаёт большие надежды. Талант!
Заинтригованная столь лестной характеристикой наша героиня тайком посматривала в сторону загадочного мужчины, иногда ловя его взоры на себе.
Началось любимое молодёжью отделение быстрых танцев. Зажигательная музыка
зачаровывала, заставляя полностью погрузиться в мир волнующего движения. В такие минуты всё исчезало вокруг Тани, оставалась только она, её гибкое тело и музыка, музыка, музыка…
После окончания увеселительной программы студентки с большим сожалением покидали прекрасный просторный ресторан, выстроенный в современном стиле, состоящий из двух огромных залов.
Режиссёры оставили «Жигули» жёлтого цвета на автомобильной стоянке и отправились провожать девушек до общежития. Центральная площадь, вымощенная брусчаткой, проспект Ленина, фонари, мерцающие холодным вечерним светом, остановка, троллейбус номер пять. У дверей здания по улице Артиллеристов галантные кавалеры попрощались, пожелав спокойной ночи.
– Неужели никто из нас не приглянулся? – уже в комнате спрашивала у подружек Света Войтеховская, высокая крашеная блондинка с эффектной фигурой, любившая губную помаду вызывающего тёмно-фиолетового цвета.
– Твоя чёрная помада кого хочешь отпугнёт, – отозвались подружки.
– Да, красивые и интересные мужчины, но не про нашу честь… Па каню і хамут…2 Сами посудите: кто мы, а кто они! – выпалила Синявская, боготворившая театр и кино, а следовательно, и всех людей, причастных к сему творческому процессу.– Два часа ночи! Сбегаю на кухню, согрею чайку, выпьем по чашечке и спать ляжем.
Татьяна схватила со стола чайник и устремилась в конец слабо освещённого коридора, где располагалась кухня. Бегущую девушку перехватил на середине пути суженый. Раскинув руки в стороны, словно крылья, преградил дорогу и заключил в объятья. Так Татьяна нежданно-негаданно попалась в сети молодого охотника за девичьими сердцами. Высокий русоволосый парень подхватил в охапку упиравшуюся Синявскую и, крепко сжав своими лапищами, посадил на широченный подоконник, чтобы недолго думая выпотрошить её душу и съесть… Ам!.. И нет Татьяны: растворилась в любви.
Ни Синявской, ни чайника!