Валентина Элиме – Я люблю своего мужа (страница 5)
И Оля утащила брата спать, напоследок подмигнув мне. Я успела приложить палец к губам, чтобы она молчала. Затем собрала все письма, связала их ленточкой и положила обратно в шкатулку. Взяла в руки фотографию, где Максим улыбался вместе со своим другом. Словно два разных человека: нынешний Никита и тот молодой улыбчивый паренек на фотографии… Можно подумать, что они близнецы, только вот факты говорили об обратном. И Никита упорно не хотел выходить из моей головы, забивая собой все мысли. Мысленно выругалась и начала считать овечек. Но они мало чем помогали. Я снова и снова возвращалась к мужчине, который мешал мне уснуть и растревожил моё спокойствие…
Прошло две недели, как я встретился с Лерой в квартире друга. И пропал…
Казалось, ну что это две недели – четырнадцать дней, а в итоге… Сон полностью начал меня игнорировать и обходить моё жильё стороной. Он и до этого не особо баловал меня своим присутствием, а тут и вовсе носа не казал. Я ложился в кровать и просто пялился во все глаза в потолок, наблюдая за игрой теней от фонаря. Ни физическая нагрузка, ни подсчет барашек и овечек не помогали. Засыпал лишь к утру, и то всего на час или два.
В части же начиналась самая изощренная и зверская пытка. Я кое-как усиживался в кабинете, когда всей душой рвался в библиотеку, где работала Лера уже целую неделю. Со слов Макса я знал, что она не захотела сидеть дома и сама настояла выйти на работу раньше. Как и говорил, она захотела отвлечься от грустных мыслей. И солдаты как с цепи сорвались. Если у них появлялась лишняя минута, то все они спешили в библиотеку. Ничем их невозможно было удержать. Хоть возвращались оттуда с книгой. А я же терзался, ревнуя её ко всем.
И за всё время я навестил её на рабочем месте только один раз. Не выдержал.
‒ Так, смирно! Кругом и шагом марш в расположение! ‒ разогнал в тот день всех солдат, которые выходили из помещения с поникшими головами.
Сперва услышав мой голос, затем встретившись со мной глазами, Лера разволновалась и начала одергивать одежду, смущаясь всё больше. Мне же хотелось рвать и метать, зная и видя, что на неё положили глаз чуть ли не вся часть, не исключая и семейных сослуживцев. И я понимал, что ревновал. Ревновал до скрежета зубов и до хруста костей в кулаках. Хотелось закрыть её и никуда не выпускать, никому не показывать. Но я не имел на это право…
‒ Никит… Кхм… Товарищ майор, вы что-то хотели? ‒ обратилась она ко мне. Я ж запоздало понял, что всё это время молчал. Стоял, как соляной столб, вертел в руках книгу, непонятно как оказавшуюся в моих руках, взирал на девушку во всем глаза и ничего не говорил.
‒ Хотел. Кхм. Сделать вам замечание. Хватит строить глазки нашим солдатам. Они же к вам толпами бегают, вместо того, чтобы думать о службе. Время впустую тратят. Также хочу напомнить, товарищ Новикова, что ты находишься на территории военной части, и тут отношения между работниками запрещены, ‒ Боже, что я несу! Да после этих слов она возненавидеть меня должна. ‒ Возьмите себя в руки и ведите себя так, как это положено. По Уставу, ‒ положил книгу обратно на полку, и, не взглянув девушке в глаза, покинул библиотеку.
Оказавшись на свежем воздухе, вдохнул полной грудью. «Дурак! Какой я же я дурак! Полный кретин!» ‒ начал я ругать себя за то, что наговорил Лере. И кто меня за язык тянул. Выговорил девушке ни за что, ни про что. Она же не виновата, что такая красивая. И солдаты в части были бы не умнее осла, если бы не заметили её. И куда только смотрит Макс? Где его носит, когда он так нужен?
Не дойдя до главного корпуса несколько десятков метров, мне на встречу вышел Новиков. Он приблизился ко мне с улыбкой на лице, но лицо его сразу поменялось, встретившись с моим взглядом.
‒ Что случилось? ‒ встал он напротив меня. ‒ Ты чего такой? Чернее тучи, Чернов, ‒ попытался отшутиться Макс.
‒ Лера твоя случилась! И где тебя только носит, когда ты должен был следить за ней, а также донести до своих солдат, чтобы они не приближались к ней ближе, чем на пушечный выстрел? Куда ты смотришь, вместо того, чтобы следить за ней? ‒ выпалил я ему всё на одном дыхании и встретился с ошалевшим от моих слов лицом Макса.
‒ Что не так-то с мелкой? ‒ непонимающе взирал на меня мой друг. ‒ Ну, ходят солдаты к ней за книжками, пусть почитают, просвещаются. Тебя-то что так взволновало?
‒ Как же! Книги читают они! Дождешься от них! Да они берут первого попавшего автора и после строят глазки Лерочке! А тебе хоть бы хны! ‒ чуть ли пальцем грозил я Максиму. ‒ Ладно, толку от тебя. Сам займусь этим вопросом.
Махнул рукой и оставил Новикова там же, где он стоял, и направился к себе в кабинет. Книжки они, видите ли, читают. Просвещаются они. как бы не так! Хорошо, вот это и проверим. Кто же не просветился своевременно, то для таких выпишу спецпропуск на неделю на плац. Нет, думаю на месяц. За эти дни у них появится стойкое отвращение к библиотеке. От одного упоминания о книгах им должно становиться плохо. Чтобы видя вывеску их начинало тошнить.
С этими мыслями и сел за стол, готовя бумаги на проверку их просвещения…
Прошло ещё две недели после последнего нашего разговора в библиотеке. Это и разговором-то сложно было назвать. Я, болван, наговорил гадостей девушке и ушёл. Даже извиниться сил не нашел. Совершенно не знаю, как и откуда найти сил, чтобы взять себя в руки. Я забыл, как работать, подолгу держа бумаги перед глазами и рассматривая их, не понимая, что мне с ними делать. Приходилось перечитывать их по несколько раз, чтобы вникнуть суть. Стал крайне раздражительным, повышая голос на солдат, что раньше делал крайне редко. И боялся встретиться с Лерой, как и избегал друга. После того разговора с ним, где я пригрозил разобраться с его солдатами, мы не разговаривали.
Я избегал его, как мог. Даже на совещания к командиру батальона являлся одним из последних, чтобы оказаться подальше от Новикова, занимая свободный стул около двери, игнорируя то, что он уже занимал для меня стул рядом с собой. Он смотрел на меня вопросительным взглядом, но я упорно делал вид, что не замечаю этого, записывая каракули в совеем блокноте. Только как долго я мог прятаться от него? Как долго мог отсидеться в своём кабинете, запертом изнутри, чтобы избегать Максима? Ответов на эти вопросы я не находил. И я нутром чувствовал, что настанет тот день, что заставит отмечать красным карандашом в календаре, когда нам придется с ним поговорить, и мне надо будет объясниться перед другом. Но до этого пришлось «отмечать» совсем другое событие…
‒ Чернов? Проходи, ‒ на мой стук комбат оторвался от бумаг и жестом указал на стул.
Я прошел внутрь, не понимая причину вызова на ковёр. Мои солдаты вроде ни в чем не провинились, если только… Мысль о Валерии мимолетом проскочила в голове, но я старательно отгонял их.
‒ И что мне с тобой делать, Чернов? ‒ угнетал обстановку Николай Ильич, заставляя нервничать меня ещё сильнее. ‒ Мне тут на тебя донесли… Сослуживцы, ‒ комбат поднялся и обошёл стол, приближаясь ко мне.
На последнее у меня брови поползли вверх. «Кому я и чем успел насолить?» В части я особо близко ни с кем не общался и ни с кем не ссорился, чтобы кто-то мог на меня докладные писать.
‒ Говорят, что ты зажал свой маленький юбилей? ‒ и хлопнул меня по спине, присаживаясь рядом.
Я с шумом выдохнул, на что комбат лишь рассмеялся.
‒ Умею я интриговать, майор? ‒ Николай Ильич был не только комбатом, но и в роли старшего товарища, когда это было необходимо. ‒ Да расслабься ты. Так что насчёт дня рождения? Нехорошо так с товарищами поступать. Они готовились и ждут от тебя приглашения. Даже твой друг Новиков тут суетится, покоя мне не дает, просит вмешаться. Говорит, что ты стал каким-то отстраненным и избегаешь общения. Это так? Проблемы? Не хочешь поделиться?
Интерес комбата я понимал. Состояние командиров тщательно отслеживалось, ведь от этого зависела не только служба срочников, но и жизнь, также безопасность солдат.
‒ Всё хорошо, нет причин для беспокойства. Насчет дня рождения. Проставляться буду, Николай Ильич, можете быть уверены в этом.
Задав мне ещё пару вопросов, комбат отпустил меня, попросив заглянуть в библиотеку. Этого мне не хватало для полного счастья!
‒ Лерочка просила, ‒ протянул он бумаги в мою сторону, внимательно изучая моё лицо.
Лерочка! Ревность вскипела во мне из ниоткуда. Господи! Я полный придурок. У комбата прекрасная жена и взрослые дети, да и он сам годится ему в отцы, если даже не в дедушки. Да он каждого подчиненного опекает, как своих детей. Отдал честь и поспешил ретироваться из кабинета комбата, пока глупостей не натворил. Не стал откладывать просьбу и поспешил в сторону библиотеки.
Двери были открыты настежь, видимо, причиной тому была жаркая погода. Валерия стояла около стеллажа с книгами, а напротив неё с цветами стоял старший лейтенант Петров, скалясь. На его лице блуждало наподобие улыбки. Плотоядной и многообещающей. Они мило ворковали, не обращая внимания на мой приход. Я постучал в открытую дверь, привлекая к себе внимание.
‒ Лейтенант, вам нечем заняться? ‒ обратился я к Петрову, умышленно пропуская звание старший. ‒ Так я быстро найду. Плац как раз свободен, да и солдаты, наверное, навыки позабыли.