Валентин Сидак – Тугие узлы отечественной истории. Книга вторая (страница 28)

В.Б.Барковский еще задолго до своей кончины публично расценивал это нездоровое явление как «судоплатовщина». А ведь он был специалистлм высочайшего класса не только как многоопытный разведчик – агентурист, но и как видный эксперт в области использования передовых, пилотных технологий в сфере добычи информации аппаратурным путем, с применением средств специальной техники. До сих пор помню его впечатляющий рассказ об итогах командировки в Сайгон (будущий Хошимин) в качестве руководителя группы КГБ СССР по осмотру помещений захваченного вьетконговцами регионального представительства ЦРУ в Юго-Восточной Азии. Интереснейшими были как его собственный наблюдения, так и сделанные экспертной группой КГБ выводы про результатам анализа проведенной ЦРУ США операции «Порывистый ветер».

Я хорошо знаю из собственной оперативной практики и совершенно отчетливо представляю, что на самом деле для высокопоставленного руководителя разведки означает термин «непосредственное руководство деятельностью ценной агентуры с позиции Центра». В случае удачи и достижения конкретного позитивного оперативного результата – « мы тоже пахали», «трудились как рабы на галерах», при провале же – «во всем, образно говоря, виноват Чубайс», то бишь «рядовой труженик полей» из числа низового оперативного состава резидентуры. В тех специфических условиях, в которых перед войной трудились сотрудники всех четырех резидентур НКВД в США, «наломать дровишек» было проще простого. Это наблюдалось, в частности, в тех случаях, когда источники бывшего коминтерновца и будущего члена Президиума Еврейского антифашистского комитета Григория Марковича (Гирша Менделевича) Хейфеца (Лос-Анжелес, псевдоним «Харон») по указке Центра «перепроверяли информацию» источников Семёна Марковича Семёнова (Самуил Маркович Таубман, псевдоним «Твен»). А ведь именно у него, в свою очередь, в разное время находились на связи и супруги Розенберги, и супруги Коэны, которые позднее стали связниками Рудольфа Абеля и Конона Молодого. Немотивированное образование горизонтальных связей в разведке – вещь крайне опасная прежде всего с точки зрения возможности провала всех звеньев сети!

Вообразите себе немыслимую ситуацию: вице-консул СССР Хейфец («господин Браун») в ходе проведения оперативной разработки Оппенгеймера (негласного члена аппарата «товарища Браудера», племянника генерального секретаря компартии США) вдруг начинает интересоваться у последнего потенциальными способами разделения изотопов урана! Или задает ему вопрос типа: «а правда ли то, что половину запасов добытой урановой руды из Конго тайно переправили в США, а другую половину немца захватили на обогатительной компании «Юнион миньер» в Бельгии и тоже тайно вывезли в Германию, зачем им все это нужно?». И «что вы слышали о создании немецким физиком Гайзенбергом фирмы «Ауэр» («Ауэргезельшафт») и чем она сейчас занимается»? Кстати, с членом Радиевого синдиката тех времен, головным предприятием которого был берлинский «Ауэр» – австрийской финмой «Трейбахер Хемише Верке», основанной в 19-м веке химиком Карлом Ауэром фон Вельсбахом (сейчас Трейбахер Индастри АГ) я имел достаточно тесные деловые бизнес-контакты в период своей работы в ООО «Минерал Групп», так как это был и остается основным, наряду с французской фирмой «Родиа», европейским продуцентом редкоземельных металлов. А где присутствуют редкие земли – там и торий, и уран, и прочая весьма востребованная радиоактивная гадость типа полония, теллура. актиния и радия.

Маститые, именитые, всеми признанные авторитеты в этой очень специфической, узкоспециализированной области научных знаний (а их всегда можно было пересчитать во всем мире по пальцам обеих рук) сходу поймут, откуда «дунул попутный ветерок» и тот же час сообразят, что где-то совсем рядом, по соседству с ними явно образовалась «протечка». Как это и произошло, к примеру, в случае со столь разрекламированными П.А.Судоплатовым двумя полуконспиративными встречами и задушевными беседами в ноябре 1945 года группы советских представителей с Нильсом Бором. «Интервью» с датским физиком обеспечивала специально подготовленная и тщательно проинструктированная бригада под руководством начальника научно-технической разведки НКГБ СССР полковника Л.П.Василевского, В нее вошли будущий член экспертного совета по советскому атомному проекту кандидат физико-математических наук Я.П.Терлецкий и бывший личный переводчик А.И.Микояна инженер Ашот Арутюнов, только-только вернувшийся из США по окончании долгосрочной загранкомандировки. Ну, и какова была достигнута реальная отдача от этой исторической поездки? «Бесценная» ротапринтная копия открытого и уже опубликованного в США в августе 1945 года отчета Г.Смита под названием «Атомная энергия для военных целей»? Не смешите мои тапочки, как говорят в таких случаях в Одессе…

В марте 1945 года в Лагере-2 (Лос-Аламосская национальная лаборатория США, в которой в то время трудился и агент НКГБ К.Фукс) уже вовсю ведется работа не только по американским атомным изделиям для Хиросимы и Нагасаки, но и по «Супербомбе» – супергаджету физика Эдварда Теллера! В среде физиков-ядерщиков уже все громче звучат словосочетания «дейтериды и тритиды металлов». В знаменитой британской газете «Таймс» в октябре 1945 года публикуется заметка о выступлении в Бирмингеме австралийского физика профессора Маркуса Олифанта (одного из первооткрывателей водородного изотопа трития) о вполне реальной возможности создания бомб мегатонного класса путем осуществления термоядерной реакции в легких ядрах! А всемирно известное датское светило по фамилии Нильс Бор на прямо заданный ему представителями советской стороны вопрос «Справедливо ли появившееся сообщение о работах по созданию сверхбомбы» явно уклончиво резонерствует: «Я думаю, что разрушающая сила уже изобретенной бомбы уже достаточно велика, чтобы смести с лица земли целые нации. Но я был бы рад открытию сверхбомбы, так как тогда человечество, может быть, скорее бы поняло необходимость сотрудничества. По существу же, я думаю, что эти сообщения не имеют под собой достаточной почвы. Что значит сверхбомба? Это или бомба большого веса, чем уже изобретенная, или бомба, изготовленная из какого-то нового вещества (!?). Что же, первое возможно, но бессмысленно, так как, повторяю, разрушающая сила бомбы и так велика, а второе – я думаю, что нереально». А потом Нобелевский лауреат 1922 года еще и накатал, как выяснилось впоследствии, «письменную телегу» об итогах этой встречи в датскую полицию!

Думается, на самом начальном этапе зарождения советского атомного проекта с точки зрения обеспечения конспирации и зашифровки нужных сведений все обстояло одновременно и проще, и сложнее. Когда на одной и той же достаточно узкой вербовочной поляне выходцев из Российской империи еврейского происхождения начинают одновременно «пастись» штатные, внештатные, легальные, нелегальные работники самых различных разведывательных структур Советского Союза (Коминтерна, РУ ГШ, НКВД) неизбежно где-то или что-то «заискрит», и ФБР США должно было быть совершенно слепым, чтобы этого не заметить. Так, кстати, и произошло в реальности, если не ошибаюсь, с одним из источников из нелегальной группы А.А.Адамса (псевдоним «Ахилл», это будущий Героя Российской Федерации). Кстати, Артур Адамс в течение некоторого времени был заведующим техническим отделом в Миссии Л.К.Мартенса, о которой я упоминал в своей книге «Погляд скрозь гады. Белорусские очерки иностранного консультанта».

Ситуация в этой сфере стала выправляться лишь после июля 1943 года, когда в результате детального обсуждения вопроса на ГКО были приняты необходимые организационные решения в проведении разведывательной работы за рубежом. В частности, было принято принципиальное решение о разделении функций и направлений деятельности военной и внешней разведок СССР. При этом внешней разведке НКГБ отводилась роль головной организации по разведыванию проблем создания атомного оружия. В соответствии с постановлением ГКО военной разведке было предложено передать НКГБ свою агентуру, работающую по проекту «Энормаз». Так в ведение советских чекистов попал, в частности, основной источник сведений по данной тематике – немецкий физик Клаус Фукс. Он был завербован в Лондоне военной разведкой, а связь с ним в США резидентура осуществляла через агента Гарри Голда (Генриха Голодницкого), работавшего на Пенсильванской сахарной фабрике. В ходе реализации ФБР секретного проекта «Венона» (перехват и дешифровка американскими специальными службами переписки советского Центра с рядом зарубежных резидентур) именно он оказался одним из наиболее слабых звеньев в цепи и в своих признательных показаниях выдал очень многих – Клауса Фукса, Мортона Собелла, Дэвида Грингласса, ну и, конечно же, супругов Юлиуса и Этель Розенберг.

Очень характерным является здесь то, на какой идейной основе Гарри Голд был привлечен к сотрудничеству с СССР: « Я ценил то, что Советский Союз первым ввел уголовное наказание за антисемитизм, – вспоминал Голд уже после своего освобождения из тюрьмы.– Я был готов сделать все, что от меня зависело, чтобы СССР превратился в сверхдержаву. Бороться с антисемитизмом здесь, в Америке, было делом безнадежным». Лет десять назад издательство Йельского университета опубликовало книгу американского исследователя Аллена Хорнблюма «Невидимый Гарри Голд». В этой книге Хорнблюм обращает внимание прежде всего на чистосердечное признание Голда на суде: «Он сказал чистую правду, а Юлиус Розенберг откровенно врал».