Валентин Сидак – Тугие узлы отечественной истории. Книга вторая (страница 30)
Поспешные авантюристические действия, к которым в течение последних трех месяцев по указке империалистических кругов, агентом которых был будущий «расстрелянный английский шпион» Лаврентий Берия, заключались, по-видимому, в совершенно необоснованном, с точки зрения строгого соблюдения всех норм и требований действовавшего на тот период уголовного законодательства, мгновенного сворачивании «дела шайки врачей-отравителей», обвиняемых «во вредительстве, шпионаже и террористических действиях в отношении активных деятелей Советского государства». Читаем сообщение МВД СССР от 4 апреля 1953 года: «На основании заключения следственной комиссии, специально выделенной (!) МВД СССР для проверки этого дела арестованные … и другие привлеченные по этому делу полностью реабилитированы (!) в предъявленных им обвинениях во вредительской, террористической и шпионской деятельности»! Просто блестяще: не только арестованных и обвиняемых, но уже и полностью реабилитированных!
Или же в освобождении из мест заключения супруги самого Вячеслава Михайловича П.С.Жемчужиной (Карпович – так в тексте решения КПК при ЦК КПСС, авт.) и в ее стремительном, буквально за считанные дни восстановлении в рядах коммунистической партии (Постановление Президиума ЦК КПСС от 21 марта 1953 г., записки Л.П.Берии в Президиум ЦК КПСС от 2 апреля и 12 мая 1953 г.). А, может быть, напротив, во всемерном ускорении «дела Абакумова с его сионистским заговором в рядах МГБ», обвинении пособников «врачей-убийц» – «горького пьяницы» и, по совместтельству, Министра здравоохранения СССР Е.И.Смирнова и бессменного начальника охраны Сталина, беспредельно преданного вождю Н.С.Власика…
Конечно, чего иного можно было ожидать от Соединенных Штатов после принятия Акта о внутренней безопасности, более известного под названием Закона Маккаррана-Вуда, по которому Коммунистическая партия США и другие организации «коммунистического фронта» (то есть те, чьи требования мира, разоружения, социальных реформ, упрочения гражданских прав населения и т.д. Так или иначе совпадающие с позицией компартии) являются подрывными, угрожающими общественному строю и обязаны регистрироваться в Министерстве юстиции как «агенты иностранной державы». Конгресс принял этот закон, несмотря на вето (!) Президента США Г.Трумена. Тогда еще было очень далеко до будущего дела ноября 1965 года под названием «Альбертсон и другие против Совета по контролю за подрывной деятельностью», по которому Верховный суд США снял требование о регистрации в качестве членов компартии, поскольку тем самым «нарушаются их права на защиту привилегии Пятой поправки к Конституции Соединенных Штатов, призванной избавить заявителей от необходимости делать выбор между самооговором и риском серьезного наказания сделать это».
Судя по всему, вопросы оперативного легендирования передачи материалов по каналу Розенбергов не были отработаны сотрудниками резидентуры в достаточной мере тщательно. Подумаешь, случайно встретились на улице в Соединенных Штатах два совершенно незнакомых еврея, им что же, сообща уже и поговорить не о чем, кроме истории создания Государства Израиль? С Гарри Голдом советская сторона с 1946 года больше не контактировала, поэтому опасность в 1950 году для супругов Грингласс и супругов Розернберг отсюда больше не просматривалась, «за руку» их никто не ловил и не поймал. А содержание расшифрованных американскими спецслужбами благодаря проекту «Венона» советских шифротелеграмм можно было совершенно спокойно представить миру через американские и западноевропейские СМИ как злобные инсинуации антисемитов из СССР, которые сгубили героев сионистского сопротивления фашизму Михоэлса и Фефера у себя дома и хотят точно так же поступить со всеми теми, кто с ними «совершенно случайно» контактировал в годы войны во имя достижения общей победу над гитлеризмом.
Да, совершенно прав был сатирик Аркадий Аверченко, который в своем поучительном рассказе «Ложь» из сборника «Веселые устрицы» говорил: «Трудно понять китайцев и женщин…Женская ложь часто напоминает мне китайский корабль величиной с орех – масса терпения, хитрости – и все это совершенно бесцельно, безрезультатно, все гибнет от простого прикосновения». То-есть, общее у китайцев и женщин в интерпретации Аверченко – склонность и умение производить сложные, миниатюрные и очень хрупкие поделки из любого подручного материала, а в результате и ювелирная поделка, и женская ложь обращаются в пыль при соприкосновении «со свинцовыми мерзостями жизни». А настоящая ложь, да еще и из уст опытного, битого жизнью адвоката – вот она.
«Когда рассказчик пришел к Лязгову (адвокату – авт.) и был с ним наедине, тот рассказал ему: «вечер провел довольно беспутно: из Одессы приехала знакомая француженка, кафешантанная певица. С которой он обедал у Контана, в кабинете; после обеда катались на автомобиле, потом он был у нее в Гранд-отеле, а вечером завез ее в «Буфф», где и оставил. И когда жена – неудачная лгунья спросила у адвоката : «Где ты был сегодня?, он повернулся к ней и, подумав несколько секунд, ответил:
– Я был у Контана. Обедали. Один клиент из Одессы с женой-француженкой и я. Потом я заехал за моей доверительницей по Усачевскому делу, и мы разъезжали в ее автомобиле – она очень богатая –по делу об освобождении имения от описи.. Затем я был в Гранд-отеле у одного помещика, а вечером заехал на минуту в «Буфф» повидаться со знакомым. Вот и все.
Я улыбнулся про себя и подумал:
– Да. Вот это ложь!».
Как говорил в аналогичной ситуации напарник Шурика в фильме «Операция «Ы» – «Учись, студент!».
Супруги Розенберги, вне зависимости о степени их причастности к тайнам атомного проекта в США и СССР, свой вклад в дело обеспечения обороноспособности Советского Союза внесли, и он оказался очень весомым. Достаточно назвать лишь имена Альфреда Саранта (Филипп Георгиевич Старос) и Джоэла Барра (Иосиф Вениаминович Берг), внесших выдающийся, неоценимый вклад в становление и развитие советской микроэлектроники, в фактическое основание и невиданное по своим масштабам и темпам научно-производственное становление ее столицы, подмосковного города Зеленоград – и этого уже будет вполне достаточно.
Документальные материалы по истории советского атомного проекта на сегодня в значительной мере преданы гласности, и по ним легко можно установить степень реального вклада тех или иных источников советской разведки в обеспечение успеха советской атомной индустрии. Я имею в виду прежде всего трехтомник «Атомный проект СССР. Документы и материалы», изданный в 2000 году в Сарове РФЯЦ-ВНИИЭФ под общей редакцией Льва Дмитриевича Рябева – единственного ныне живущего бывшего заместителя Председателя Совета министров СССР, 6-го Министра среднего машиностроения СССР. Ценность этого издания несомненная, так как в нем систематизированы все рассекреченные документа по данной тематике, составлены подробнейшие именной и предметный указатели абсолютно по всем аспектам работы над этим проектом. Наряду с этим ширится и поток публикаций мемуарного характера, к которым я в целом отношусь с определенной долей скепсиса.
Так, сравнительно недавно (14 апреля 2017 года) в телепрограмме компании «Россия24» прошла передача под названием «Долгополов: Кто на самом деле передал СССР чертежи атомной бомбы?». В гостях у ведущей программы «Мнение» Эвелины Закамской побывал писатель, журналист, заместитель главного редактора «Российской газеты» Николай Долгополов. В анонсе программы отмечалось – является автором ряда биографий легендарных разведчиков, исследователь деятельности спецслужб, отлично знаком со знаковыми документам. Так с кем можно идти в разведку?». Поскольку Н.М.Долгополов – фигура в многочисленной компании расплодившихся за последние годы «нсториков разведки» очень известная, более того – в «Википедии» он характеризуется как «публицист, лично (!) близкий к Службе внешней разведки Российской Федерации», я с нескрываемым интересом посмотрел эту передачу. Из нее я почерпнул немало любопытного, в частности то, что во времена Е.М.Примакова в разведке существовала целая специальная программа для пресс-бюро ведомства под условным названием «Правда, правда, только правда», первоначально состоявшая аж из 11 пунктов!
Очень удивило меня то обстоятельство, что, оказывается, никакого интереса у сотрудников музея разведки 9или чекистского зала) к бесценным документальным материалам личного архива, относящимся к биографии Рудольфа Абеля (Фишера) и хранившихся у его приемной дочери – Лидии Борисовны Боярской, так и не было проявлено до самого недавнего времени. В остальном же подробный рассказ Долгополова меня совершенно не впечатлил, про того же «Персея» («Млада») – американского физика Теодора Холла как одного из предполагаемых главных источников документальной информации для советского атомного проекта понаписано много всякого-разного, как, впрочем, и о гораздо менее популярных чем он сам, физиках Себорере и Моррисоне.
Лично для меня гораздо более интересным был тот пассаж, в котором Долгополов рассказал о поручении Е.М.Примакова написать статью об Эймсе, которую «сумеют доставить адресату прямо в тюрьму». Закономерно возникает вопрос: «А на хрена вообще козе баян?». В чем потаенный смысл подобной достаточно невнятной затеи? Ну, хорошо, написал Н.Долгополов в газете «Труд» в 2000 году заметку под названием «В ЦРУ хотели бы забыть об Эймсе», которая в большей степени была посвящена не истории разоблачения Эймса, а рекламе изданной в российском издательстве «Терра» 550-страничной (!) совместной книги Дэвида Мерфи (ЦРУ) и С.А.Кондрашова (КГБ) под названием «Поле битвы – Берлин». В конце заметки помещен застенчивый вопрос Долгополова: «Эймс приговорен к пожизненному заключению. Есть ли у него, по-вашему, шансы на помилование?». Ответ Мэрфи на него недвусмысленен: «Очень в этом сомневаюсь… Мне бы вообще хотелось позабыть об Эймсе, и поскорее». Не уверен, что содержание подобных публикаций в российской прессе доставят хотя бы малейшую радость узнику федеральной тюрьмы строгого режима Алленвуд в штате Пенсильвания (США), в которую он помещен на пожизненное содержание…