Валентин Русаков – Пёс империи (страница 57)
— Спасибо… — Кинт пошел вперед.
— За что? — Тилет поспешил за ним.
— Я бы не смог…
— А, ты про это, обращайся, и заметь, совершенно бесплатно!
— Ты неисправим!
— Это еще зачем? Я ведь нужен терратосу, — Тилет торжественно поднял палец к небу, — такой, какой есть. Кстати, как ты его раскусил, взял на испуг? Я сразу за вами вышел, подкрался и слушал…
— Нет, я действительно его видел в Майнге, только со спины и, к сожалению никак не мог вспомнить, а его спина постоянно мелькала впереди, когда он служил у меня в отряде, сначала звеньевым дозорных, а потом командиром разведки.
Первые полчаса после открытия императорской галереи, в которую словно река, хлынуло все высшее общество столицы, заставили Сэт растеряться и даже испугаться от внимания к своей персоне. Людей, в основном аристократического сословия действительно было много, все были в восторге от таланта молодой художницы, суетливая Мэд успевала все, и представить главе городского совета Сэт, ее отца и сына, и прибежать с вопросом, сколько стоит та или иная картина. К слову, в первый же день выставки Сэт получила казначейских расписок на баснословную сумму, продав половину своих работ.
— По правилам галереи, даже после приобретения, картины останутся в залах на весь период выставки, — успокаивала Мэд художницу, — а уже потом, новые обладатели получат ваши картины. Не беспокойтесь, мы не отдадим полотна, пока не закончится выставка.
— Простите, могу я ненадолго покинуть галерею, погулять с сыном в саду? — Сэт виновато улыбнулась, — я очень устала и Дайм капризничает.
— Попросите господина Григо погулять с сыном, а вам стоит набраться терпения, кроме всего прочего, Товье Пран, советник императора в сферах искусств, ожидает вас на обед.
— Хорошо, — Сэт грустно вздохнула и повернулась к отцу.
— Я погуляю с Даймом, дорогая, затем отправимся в номер, — Ян Григо не мог нарадоваться такому внезапному успеху дочери, его переполняла гордость, казалось, он даже помолодел на десяток лет и почти не хромал, опираясь на трость, — а ты ступай, твоя судьба в твоих руках.
— Вот, ваш отец дело говорит, госпожа Григо, — Мэд расплылась в улыбке и присела в поклоне, перед подошедшей пожилой парой, Сэт тоже коротко поклонилась им.
— Разрешите выразить вам свое почтение, все в восторге от выставки! — обратился к Сэт грузный мужчина в атласном костюме, придерживая за локоть свою спутницу в роскошном рлатье, — позвольте наконец представиться, Товье Пран.
— Очень приятно, — Сэт снова присела в поклоне.
— А как приятно мне, что вы приняли мое предложение! Мэд, в обеденном зале все готово?
— Да, господин Пран.
— Отлично! Тогда пройдемте, — советник императора показал рукой в белой перчатке в сторону высокой двери в конце галереи, — нам надо многое обсудить, и в первую очередь, мое предложение возглавить попечительский совет художественной академии Тэка.
— Это все очень неожиданно… — Сэт очаровательно улыбнулась, — пойдемте, господин Пран.
Профессор-северянин ожидал Кинта на пуфике в коридоре, у дверей апартаментов, куда Кинт вернулся, подробно проинструктировав Тилета.
— Наконец-то! — облегченно выдохнул он и поднялся, прижимая к себе небольшой чемоданчик, обтянутый тканью в широкую клетку.
— Рад вас видеть, профессор! — Кинт как мог, радушно улыбнулся, отомкнул дверь и пригласил, — проходите.
Профессор вошел, дождался, когда Кинт закроет изнутри двери и спросил:
— Как добрались?
— Дорога не столько трудная, сколько долгая.
— Понимаю, — покивал он головой, осматривая комнату, — вы привезли, то, что обещали?
— А вы, — снова улыбнулся Кинт, подошел к чугунной печи, и извлек из топки сверток.
— Вот, — глаза профессора загорелись, он быстро прошел к столу, открыл чемоданчик и выставил на стол аккуратно перетянутые бечевкой стопки листов, — это все пришлось переписывать от руки.
Кинт протянул сверток профессору, а сам принялся рассматривать его бумаги.
— Но позвольте, — профессор тоже ознакомился с содержимым свертка, — здесь не все!
— Терпение, мой друг, подойдите, — Кинт подошел к окну и поманил профессора, — вам знаком вон тот человек, не правда ли?
— Это же… — профессор даже вздрогнул.
— Вот видите, как замечательно, мы тут все хорошо знакомы, сходите, приведите его сюда.
— А это?
— А это пока полежит здесь, — Кинт опустил руку на привезенные документы.
— Это страшный человек, я боюсь его!
— Не бойтесь, я вас прикрою, — Кинт подмигнул профессору, отодвинул штору и показал приставленную к стене винтовку.
В открытом конном экипаже сидел господин Кабо, или кто он там на самом деле. Кабо нервничал и в ожидании неизвестно чего посматривал по сторонам рядом с ним на сиденье лежал пухлый саквояж. Кабо подъехал на место еще полчаса назад, отпустил возницу, а сам сидел в салоне, гадая, правильно ли он понял послание и все ли предусмотрел. Кинт отошел немного вглубь комнаты и стал наблюдать… Профессор, семеня через дорогу, почти добежал до экипажа, они с Кабо обменялись несколькими фразами, после чего Кабо нехотя, но пошел вслед за ним, периодически оглядываясь. Впрочем, зря он ждал своего возницу, который был в придачу и хорошим наемником, однако не настолько хорошим, чтобы, стоя в темной подворотне и наблюдая за хозяином услышать, как кто-то подошел сзади и вспорол ему шею от уха до уха.
— Ну вот мы все и собрались, — сказал Кинт, сидя за столом напротив двери, когда вошли профессор и Кабо.
Кабо лишь кивнул и попытался улыбнуться, но увидел вороненые стволы картечника, лежавшего на коленях у Кинта, и улыбка сошла на нет, впрочем, не особо кто-то в ней здесь нуждался.
— Все принес, теперь вы должны выполнить свое обещание, — Кабо так и застыл у двери.
— Профессор закройте дверь, возьмите у нашего друга саквояж и проверьте содержимое, да, и смотрите внимательно, чтобы между бумагами не оказалась химического детонатора-замедлителя, наш друг любит эти фокусы.
— Я заинтересован в честности сделки.
Со стороны кухоньки звякнуло, скрипнула рама и послышалась возня.
— Я уже не так молод, чтобы лазить по карнизам, — войдя в комнату, заявил Тилет, затем, показав большим пальцем на Кабо добавил, — с этим еще двое, верхом, ждут в конце улицы.
— Я лишь забочусь о своей безопасности, — развел руками Кабо.
Тем временем профессор внимательно осмотрел содержимое саквояжа и, косясь на Кабо сказал:
— Здесь все в порядке, только, почему-то два экземпляра фотокопий.
— Не смею вас больше задерживать, профессор, забирайте недостающие вам экземпляры частей рукописи и уходите, мой друг вас проводит до безопасного места.
— Прошу, — Тилел указал в сторону кухоньки, где из окна свисала веревка с узлами, ведущая наверх.
— А через дверь нельзя? — профессор громко сглотнул, прижимая к себе драгоценный чемоданчик.
— Можно, но не далеко, — подтолкнул его Тилет к окну, — тут до крыши рукой подать, а потом чердаками.
Профессор решительно плюнул под ноги Кабо, и поспешил на кухню, где с помощью Тилета выбрался по веревке на крышу.
— Не могу понять, — начал Кабо, когда они с Кинтом остались одни, — от чьего имени вы действуете?
— Не забивайте себе голову, господин Кабо, лучше внимательно слушайте, — Кинт одной рукой перебрал бумаги, складывая их в саквояж, затем бросил его Кабо, — отвезите это в Решенц, возможно, вас там наградят.
— Покойникам награды ни к чему, — ухмыльнулся Кабо, и скинул саквояж на пол, — я ничего не повезу, пока не получу то, что мне нужно.
— Да в этом уже нет необходимости, хвала Небесам, в Актуре есть посольство Решенца, — Кинт резко бросил Кабо картечник, тот на рефлексах поймал его, но тут же был сбит с ног…
Последнее, что увидел Кабо, это огромный кулак Кинта летящий ему в висок.
— Как же я устал, — Кинт поднял с пола картечник, переломил пустые стволы, сел на кровать и стал вставлять по одному толстому патрону в патронники.
Тилет вернулся, таким же образом — через окно, спустя полчаса.