Валентин Пронин – Искатель, 2006 №6 (страница 17)
Дзы-и-инь!.. — сильно, четко и ярко прозвонил телефон. «Они! Узнали все-таки… Но — нет, не пойду, дудки…» — сказал себе Всеволод Васильевич и вспомнил про повестку, которая должна находиться в почтовом ящике. Телефон прозвонил несколько раз (недолго) и замолчал. Всеволод Васильевич продолжал лежать, задремал. Тихо шептала тишина, мирно тикали часы.
Вдруг что-то клыкастое грызнуло его изнутри под ребра. Он взлетел на кровати, как на батуте, подбежал и встал у окна. Внизу он увидел милицейский автомобиль. Из него вылезли капитан Маслаченко, одетый в штатское, и другой, кряжистый, тоже молодой (еще моложе) и тоже без формы. В форме был толстый милиционер восточного типа с автоматом на груди.
Желудок Слепакова свела судорога, поразил его временный паралич рук и ног.
О нем знают. Обо всем. И про ведьму Тоньку Кулькову. Сейчас возьмут. Крышка!
Тем временем Маслаченко и молодой кряжистый опер подошли к подъезду. Толстый с автоматом остался у машины, высунулся шофер. Из-за другого угла выехала «скорая помощь».
«А… — подумал Слепаков. — Это к Хлупину. А может быть, уже вызвали к Кульковой!
И тут забил безумно и часто медный набатный звон в ушах. Нет! Ни за что! Не сяду! Чтобы я, сотрудник спец-предприятия особого профиля, пенсионер по выслуге лет — и в камеру? Перебьетесь, ребята!
Слепаков бойко затопал по кухне и комнате грязными от растаявшего снега башмаками. Бежать на крышу… Но там, на шестнадцатом, люк на замке. Сбить! Слепаков сбросил на пол кепку, плащ и пиджак. Схватил молоток (тяжелый, крепкий) вылетел из квартиры, оставив открытой дверь. Остановился. Внизу загудел лифт. Масла-ченко! Поднимается… А другой быстро бежал по лестнице на перехват.
Слепаков преодолел по лестнице четыре этажа вверх со скоростью, какая была ему подвластна лет двадцать назад. Бросился к висячему замку, стал по нему лупить. Замок не поддавался. Гул стоял во всем подъезде, будто металлическими шарами отскакивая от стен. Милиционер бежал по ступенькам вверх изо всех сил: был слышен топот и тяжелое дыхание. Гудение лифта приближалось.
— Стоять! Милиция! — раздался снизу запыхавшийся голос.
Слепаков продолжал бить по замку. Замок отлетел, когда на пятнадцатом этаже показался молодой опер. Открыв люк, Слепаков размахнулся и запустил в преследователя молотком. Видно, попал. Милиционер вскрикнул, выругался, раздался выстрел. Пуля с визгом ударилась о стену, срикошетила Слепакову в ногу. Он побелел и зашипел от боли. Нога сразу онемела, штанина стала намокать кровью. «Ничего, ничего, наверх…» — отчаянно думал Слепаков, волоча ногу и карабкаясь по последней узенькой лестнице.
— Ну вот!.. — сказал себе Слепаков, вылезая на крышу. Холодный сырой воздух доставил ему краткое удовольствие. Перед ним сразу открылось серое небо, рассеивающийся вдали над водохранилищем туман, мокрые крыши, провода, какой-то натянутый трос… Слепаков двигался к противоположному краю дома, оставляя кровавый след. Из люка уже вылезали милиционеры.
— Стоять! — зло крикнул кто-то из них, кажется, молодой.
Голуби взлетели от крика, понеслись стаей, хлопая крыльями. Внизу, будто разноцветные жучки, шустро скользили автомобили. Катили по блестящим рельсам малюсенькие трамвайчики, суетились крошечные людишки.
«Занавес, дядя! Кири-куку!» — Знакомый пароль преисполнил Слепакова неотвратимой отвагой.
«Царствуй, лежа на боку… — вспомнил внезапно он. — В школе… Сказки Пушкина…» И еще одно последнее, мгновенное тепло жизни ощутил Слепаков: увидел, как внизу въезжает во двор джип, бокастенький «Мицубиси».
«Антон! Эх, Антон… Вот и все…»
— Всеволод Васильевич, прошу вас, остановитесь… — это Маслаченко. — Остановитесь, Всеволод Васильевич…
Пробиваясь сквозь розовеющий туман, солнце медленно выглядывало из-за дальних строгинских крыш. Не думая больше ни о чем, Слепаков глубоко вздохнул и шагнул ему навстречу.
Олег МАКУШКИН
ОХОТНИКИ
Расцвечена бледными огнями глаз в ночи, стремительными силуэтами, мелькающими в траве, тенями в свете безмолвной луны, живет саванна — арена извечной борьбы между жизнью и смертью, которые есть неразлучные спутники на дороге судьбы.
Саванна никогда не спит. Ешь или будь съеденным, убивай или умирай, таковы ее законы. И живущий по этим законам должен быть готов ко всему. К тому, что сегодня ты хищник, а завтра — жертва. Такова жизнь, такова суровая истина этого мира.
— Охотник где-то поблизости, — сказал, поведя носом, Амальриз. — Я его чую.
— Это ясно и без твоего сверхчувствительного носа, — буркнул Тоби.
Коммо снисходительно улыбнулся. Его не слишком раздражали мелкие препирательства между подчиненными. Тем более реплика Амальриза действительно была смешной — уловить быстрораспадающийся запах Охотника было не под силу даже альтаирской ищейке, а следы, оставленные Охотником на земле, куда весомее проявляли его присутствие, чем молекулы, рассеяные в воздухе.
Небольшая полянка в джунглях, образовавшаяся в результате лесоразработки, помимо стволов срубленных деревьев, пальмовых листьев и торчащих то тут, то там стрелок папоротников, была покрыта бурыми пятнами, обильно привлекающими мух. Происхождение пятен, разумеется, не представляло большой загадки для троих воинов-агаи, профессионалов из отряда «А» — боевой элиты Межзвездного Союза. Кровь аборигенов планеты, на которой они вели Поиск, была красного цвета, и без всяких анализов и проб можно было уверенно сказать, что бурые пятна на поляне — следствие имевшего место кровопролития.
— Будем искать тела? — спросил Тоби.
— Нет, — ответил Коммо. — Это нам ничего не даст, разве что дополнительные сведения об анатомии пигмеев.
Амальриз усмехнулся на замечание командира.
— Здесь он убил двоих, судя по всему, — сказал, наклоняясь к земле, Коммо и поднял небольшой предмет.
— Разделавшись с ними, направился, скорее всего, к той деревне, что мы отметили на карте недалеко отсюда. Пигмеи ведут дневной образ жизни, стало быть, он дождется ночи, прежде чем начнет охоту. — Коммо посмотрел на солнце и кивнул собственным мыслям: — Да, мы успеем к деревне до захода солнца.
— Выйти на связь с «мамой»? — спросил Амальриз.
— Нет. Не будем терять время, свяжемся с ними, когда доберемся до деревни. Вперед, ловчие, — Коммо указал направление, мельком глянув на портативный топограф, и Амальриз двинулся сквозь зеленую стену джунглей, осторожно раздвигая свисающие лианы и листья огромных папоротников.
Прежде чем пойти за ним следом, Коммо обернулся к Тоби:
— Возьми, сувенир на память, — и отдал подобранную на поляне вещицу.
Тоби с интересом разглядывал предмет, принадлежавший, очевидно, одному из убитых Охотником пигмеев. Это был зуб какого-то животного с дыркой в основании, сквозь которую была продета завязанная концами нитка. «Видимо, украшение или амулет», — подумал Тоби, пряча находку в нагрудный карман. Он был неплохим специалистом-ксенологом до того, как стал воином.
Солнце палило сквозь просветы в листве, вынуждая троих следопытов, шедших цепочкой, глотать подсоленную воду из фляг. Биомолекулярная структура их организма не была столь автономной и самонастраивающейся, как у бойцов-недари, но, несмотря на многие очевидные слабости своей расы, с традиционным спектром задач они справлялись хорошо при самых различных условиях. Ищейки, как их называли члены других групп отряда «А», или ловчие, как они предпочитали именовать себя сами, они как никто другой умели выслеживать и загонять добычу. Даже если такой добычей был Охотник.
Гарпунная пушка — оружие для настоящей охоты. Она может стрелять с высокой скоростью, но ни один Охотник не будет палить из нее очередями. Один выстрел — одна жертва, и только так. Потому что это оружие для наиболее опасных и достойных соперников.
Гарпунный наконечник снабжен плазменной батареей одноразового действия, искра которой прожигает броню жертвы в момент контакта. Затем, пробив защиту, наконечник входит в тело жертвы и выпускает зубья, вонзающиеся в плоть. Следует разряд переменного тока высокой частоты, способный убить практически любое разумное существо. На случай если этого оказывается недостаточно, в кровь жертвы начинает выделяться сильнодействующий токсин.
Но только опасный противник, к которому тяжело подобраться на близкое расстояние, заслуживает смерти от выстрела гарпунной пушки. Для других случаев есть боевая спираль — длинный хлыст из эластометалла, способный рассечь сталь и бетон; складной боевой шест, один конец которого снабжен электрошокером, а другой — наконечником с плазменным контуром, который режет титан, как нож масло; наконец, охотничий нож, который служит для разделки жертвы, но может стать и оружием против очень слабого противника.
Сейчас можно использовать шест или даже нож — эти маленькие разумные обезьяны не способны тягаться с Охотником со своими слабыми руками и примитивным оружием. Убивать их — мало удовольствия, но все же это добыча, а любая добыча ценна для Охотника. Даже если его цель состоит в том, чтобы отыскать собрата, пропавшего двадцать циклов назад на этой планете, он не может пренебречь возможностью поохотиться. Ведь охота, какой бы легкой она ни была, дает то, ради чего живут Охотники, — ощущение силы в своих конечностях, храбрости в своем сердце, хитрости своего разума. Это столь же необходимо дня них, как вода или воздух; это основа их жизни.