Валентин Пронин – Искатель, 2006 №6 (страница 19)

— Но ведь вся деревня может погибнуть! — не унимался Тоби.

— Ну и что? — спросил Коммо. — Необходимые жертвы. «Мама» выразилась достаточно ясно на этот случай — пигмеев в расчет не брать, поймать Охотника, чего бы это ни стоило.

— Ты, Тоби, что-то уж больно жалостливый, — заметил Амальриз. — Зачем в спецназ пошел, если даже муху обидеть боишься?

— Между прочим, пигмеи — не мухи, — с достоинством ответил Тоби. — Тоже ведь мыслящие существа, как мыс тобой.

— Ну да, живущие в лесу и охотящиеся с помощью камней и деревяшек! — расхохотался Амальриз.

— Спор отставить! — строго сказал Коммо. — Солнце село, сейчас стемнеет. Наблюдение за деревней ведем следующим образом: двое наблюдают визуально, один следит за локатором. Через полчаса меняемся. Тоби, вот тебе локатор. Амальриз, за мной.

Вдвоем они поползли к пригорку, с которого удобно было наблюдать за деревней пигмеев. Тоби уставился в экран локатора. Его угнетали два обстоятельства. Во-первых, пигмеи, которым предстояло погибнуть ради поимки Охотника. Конечно, на планете миллионы подобных поселений, и одна деревня ничего не решает, тем более раз речь идет о нецивилизованных обезьяноподобных дикарях, и все же Тоби было их жаль. Хотя он подозревал, что во всем отряде «А» лишь он один испытывает подобные чувства.

Во-вторых, Тоби думал об Охотнике. О том, как его поймают и доставят на планету Гранх, центр Союза. О том, как на трибунале он предстанет перед судом Объединенных Народов, как ему зачитают обвинение, на которое он не ответит, потому что не поймет ни слова. В языке Охотников нет таких понятий, как «незаконное действие», «нарушение суверенитета», «преступление», «суд», «наказание» и так далее. Они ни с кем не воюют — они просто охотятся.

Охота и убийство — смысл их жизни, цель и средство их существования. К сожалению, это не просто норма поведения, сохранившаяся еще с первобытных времен. Дело в том, что только во время охоты вырабатывается особый гормон, от которого зависит жизнь этих существ. Это сложная психофизиологическая реакция, механизм которой ученые Союза пока не могут постичь. Убийцы от природы, но убийцы поневоле, заслуживающие милосердия, — так воспринимал их Тоби. Убийцы от природы, заслуживающие беспощадного истребления как галактическая зараза, — так воспринимал их Союз.

По всему населенному космосу патрулируют военные корабли, выискивая и захватывая Охотников, нападающих на планеты — члены Союза. Когда-нибудь косморазведчики обнаружат планету Охотников, и тогда карантинный флот блокирует опасных соседей. Как знать, может быть, им объявят войну и выжгут поверхность планеты нейтронными бомбами. Но Тоби верил в то, что с Охотниками можно жить в мире. Он был оптимистом.

— Что происходит, черт возьми? — проворчал Коммо.

Деревня как будто вымерла. Взошедшая луна осветила деревянные хижины, крыши которых были выложены пальмовыми листьями. Никаких признаков жизни. Либо пигмеи тайком покинули деревню, либо… улеглись спать как ни в чем не бывало. Но это было бы совершенно невероятно. Весь вечер они сооружали в центре деревни баррикаду из плетеных корзин, наполненных чем-то тяжелым, судя по тому, с каким трудом они волокли их по земле. Коммо ожидал, что ночью жители соберутся под защиту баррикады, будут жечь огонь, поддерживая цепь костров по периметру деревни, и ждать нападения. Ведь ясно же, что они ожидают нападения!

— Спать легли. Ничего себе нервы у этих ребят! — прошептал Тоби.

— Что с локатором?

— Пусто, — ответил Амальриз. — Но вообще сигналы были, только очень короткие.

— Да, ты говорил. Наверное, Охотник сейчас подбирается к деревне. Чует мое сердце, скоро начнется резня.

И он был прав. Не прошло и десяти минут, как в деревне началась бойня. Вопли жертв перемежались леденящим душу боевым кличем Охотника и треском рушащихся хижин, которые просто проваливались сквозь землю! Ничего подобного ловчие просто не ожидали.

— Локатор молчит! — почти взвыл Амальриз.

— Значит, он снял скафандр, — ответил Коммо. — Черт, врубайте ночные прицелы и смотрите в оба, а я вызываю «маму»!

Из всего снаряжения Охотника только биоскафандр, обеспечивавший повышенную выживаемость в неблагоприятных условиях и заодно маскировку по принципу хамелеона, обнаруживался аппаратурой ловчих. Сняв скафандр, Охотник становился полностью невидимым для приборов, но и более уязвимым. Однако в подобной обстановке, когда решающую роль играли естественные органы чувств, Охотник получил преимущество. Его зрение было значительно острее, чем у агаи.

— Мы можем его взять, — взволнованно зашептал Амальриз, пока Коммо находился в трансе. — Без скафандра он спечется в минуту. Одна граната — и он наш! Без всяких недари!

— Мы не можем… — начал было Тоби.

— Как ты не понимаешь, это же такой шанс! Взять Охотника самим! Да мы после этого королями по базе ходить будем! Награды, почести, звания, все что хочешь! Не знаю, как ты, а я пошел!

И Амальриз скользнул в темноту джунглей. Тоби беспомощно обернулся к командиру, который как раз заканчивал сеанс пси-связи.

— Амальриз ушел. Он хочет захватить Охотника.

— Проклятье! — Коммо реагировал быстро. — Оставайся здесь, я за ним.

И он, в свою очередь, исчез в ночи, устремившись к кипевшей жизнью деревне. Тоби колебался ровно минуту. Потом включил тепловизионный прицел плазменной винтовки, датчик движения и прибор ночного видения и ринулся вслед за товарищами.

Он подбежал к первой хижине, никого не заметив. Заглянул внутрь — и едва не свалился вниз, только просочившийся сквозь редкую крышу лунный свет обозначил края ямы. У хижины вовсе не было пола, лишь обломки тростникового покрытия валялись в яме. Да еще что-то висело на ремнях из лиан, подвешенное возле стены, как мешок с песком. Тоби присмотрелся. Это был труп пигмея.

Вот оно что, сообразил ловчий. Пигмеи готовили засаду в каждой хижине. Выкопали ямы, прикрыли их тростником, а сами держались за лианы, прикрепленные к потолку. Тот, кто войдет в хижину, чтобы убить ее обитателей, свалится в яму. Вот откуда взялись эти корзины, которые они стаскивали в центр деревни — это была выкопанная земля. Только план этот в отношении Охотника не сработал. Либо он распознал ловушку, либо яма не стала для него препятствием.

Тоби заглянул еще в несколько хижин, чтобы подтвердить догадку. Но вместо мертвецов обнаружил висящих на лианах над полом, как мартышки, яростно шипящих пигмеев. Это были старики и дети, а воины тем временем устроили засаду на крышах хижин. Тоби едва успел отпрыгнуть в сторону, когда датчик запищал, сигнализируя о резком, возможно, атакующем движении в его направлении. Копье воткнулось в землю рядом с его ногой.

Если Охотник подозревал о том, что ловчие находятся поблизости, то его действия были достойны наивысшей похвалы. Он заглянул в пару хижин, расправился с теми, кто находился внутри и сверху, а затем затаился, предоставив агаи искать его в походившей на растревоженный муравейник деревне. Амальриз метался от хижины к хижине, уворачиваясь от летящих со всех сторон копий и дротиков и срезая пигмеев очередями плазменных сгустков, оставлявшими в темноте на короткое мгновение светящиеся следы.

Амальриз прорывался к центру деревни; по другому вектору, но тоже к центру, шел Коммо, скрытно перемещаясь в тени хижин; и позади них оставался Тоби, который отбивался от пигмеев с помощью шоковых гранат, разрывы коих звонкими хлопками разнообразили шумовое сопровождение ночной охоты. Если бы среди участников боя нашелся хоть кто-нибудь, обладающий чувством юмора, он мог бы счесть всю эту суету забавной.

Амальриз был опытным и хорошо тренированным бойцом. Но в пылу боя он позабыл о том, что его главный враг — неуловимый и беспощадный Охотник, а не маленькие туземцы. Он вспомнил об этом, лишь встретившись глазами с существом, притаившимся на крыше большой хижины. Охотник ждал этого взгляда, верный обычаю смотреть в глаза жертве, убивая ее. И Амальриз понял, что он убит, еще до того, как гарпунный наконечник разорвал броню на груди и пронзил смертельным разрядом его сердце.

Но за мгновение до смерти он успел выстрелить, хотя и не успел поднять свое оружие — струя плазмы лизнула стену хижины. Охотник не смог спрыгнуть — крыша ушла из-под ног — и вместе с крышей и стенами хижины рухнул сквозь пол в яму-западню.

Тоби бежал на звуки выстрелов, просто мчался напролом, не опасаясь раскрыть свое присутствие Охотнику, поскольку агаи уже выдали себя с головой. Несколько хижин горели, многие были разрушены. Повсюду метались пигмеи, размахивая копьями; где-то рвались шоковые гранаты — несколько штук Тоби раскидал по пути, поставив взрыватель на замедленное срабатывание.

Он выскочил к разрушенной хижине, возле которой тлели разбросанные обломки. Сквозь инфраприцел он не увидел тела Амальриза — защитные комбинезоны агаи обладали свойством гасить исходящее тепловое излучение, — зато сразу понял: в хижине, а точнее, в яме, в которую хижина провалилась, кто-то есть. Тоби подскочил к краю ямы, сорвал с пояса шоковую гранату и заглянул вниз. И увидел взгляд Охотника.

Тоби знал, что ему достаточно швырнуть гранату в яму и броситься на землю, и Охотник будет пойман. Но он знал также, что реакция Охотника на порядок превышает его собственную. Он может своим хлыстом отсечь ему, Тоби, руку с гранатой. Может разрубить его надвое или убить электрическим разрядом. А может воткнуть ему в горло свой знаменитый нож, копию которого вы купите в любой сувенирной лавке на любой планете Союза.