Валентин Мясников – Звезды не гаснут (страница 65)

Ох как это было трудно для Гали, для ее друзей-товарищей — ждать, ждать! Страшно трудно! Но понимали: иного выхода нет. И чтобы пролетавшие над рощицей болтливые сороки не подняли базарную трескотню, по-прежнему лежали безмолвно, неподвижно. И только когда становилось невтерпеж, осторожно-осторожно протягивали руки, незаметно смахивали безбоязненных жучков, муравьев, мошек, от укусов которых тело покрывалось зудящей сыпью.

Наконец день пошел на убыль. Все дальше тянулись по земле тени от деревьев, все тише становилась среди них возня пичужек. А вот на небе засветилась и первая звездочка. Из-за оскалившего гигантский зубец утеса выглянула луна.

— Подниматься, — подал голос Нищименко.

Галя выпрямилась, помахивая руками, прошлась туда-сюда. Было это так приятно, сладостно — двигаться, сколько хочешь, — что чудилось ей, теперь она может шагать всю ночь напролет без единой передышки.

Сначала вокруг было тихо, спокойно. И они беспрепятственно продвигались вперед, делая короткие остановки лишь для того, чтобы осмотреться и прислушаться. Но затем пришлось затаиться в густых кустах. Наперерез разведчикам шло довольно крупное подразделение эсэсовцев.

— Не те ли ловцы, что ходили по наши души? — предположил Адик.

Нищименко согласился:

— Вполне возможно. Вон и белые свертки какие-то несут. Наверно, вынюхали парашюты.

— Но мы же, — усомнилась Галя, — спрятали их на совесть. И ямки выкопали, и прошлогодней листвой засыпали.

— Тоже верно. Но какая разница?! Хрен редьки не слаще. Те или не те — для любых гитлеровцев мы лакомый кусок. Попадись в лапы, проглотят живьем, с потрохами…

Постепенно гулкие шаги фашистов затихли, и бойцы продолжали свой трудный путь. Впрочем, теперь он стал гораздо легче. К ним присоединился Ян. Это был первый из местных жителей, который, как впоследствии и многие другие его соотечественники, стал в группе разведчиков своим человеком.

Без дороги, вырисовывая на хорошо изученной им местности замысловатые зигзаги, Ян повел новых друзей дальше. К середине ночи вышли на неприметную горную тропинку, что находилась как раз на стыке двух вражеских застав. По ней и проскользнули благополучно в нужный район.

2

Помогая друг другу, разведчики вскарабкались на Каменитую гору. Стояли молча, стараясь отдышаться, утихомирить дрожь в теле. Когда немножко успокоились, Нищименко сказал:

— Здесь будет город заложен!

Приступили к оборудованию базы. Работали споро, подзадоривая один другого. И облюбованное место нравилось — отличный обзор, в случае нападения гитлеровцев можно организовать круговую оборону, — и хотелось скорее приступить к тому, ради чего были заброшены в эту страну, — к передаче в Центр данных о противнике.

Но рации Иры и Оры молчали, хотя и базу оборудовали, и дни бежали своим чередом. Молчали потому, что необходимой информации не было.

— И не будет до тех пор, — непривычно хмурясь, говорил Нищименко, — пока не обзаведемся настоящей поддержкой местных жителей, не установим с ними прочных связей. Без этого мы — как деревья без корней.

Однако совсем не просто оказалось пустить такие корни. Разведчики могли посещать населенные пункты только ночью — днем о подобном и думать запрещалось. А далеко ли сходишь за ночь, хотя в октябре они довольно продолжительны. Тем не менее ухитрялись добираться до весьма отдаленных местечек. Яныч с Адиком побывали даже в Жилине, до которого десятки километров. В населенные же пункты поближе проторили стежки. Сначала туда ходили парами, а затем, освоившись, и в одиночку.

Один из таких походов завершился первой и потому, быть может, особенно ценной добычей. Чехословацкие товарищи снабдили подробной информацией о крупном складе с боеприпасами, где гитлеровцы хранили и артиллерийские снаряды, и патроны с гранатами, и даже бомбы.

— Передать! — распорядился Нищименко.

— Есть! — выдохнула Галя.

Получилось так, что она могла по установленному Центром расписанию сразу же выходить на связь. Не мешкая забросила антенну на разлапистые ветки ели, подключила питание. Рация нагрелась, ожила. Вспыхнули разноцветные огоньки, дрогнули на приборах стрелки. Осторожно поворачивая ручку, Галя настроилась на нужную волну. В наушниках — разноголосый гомон эфира: писк, треск, шорох. Послушала несколько секунд, потом быстро отстучала свой позывной: «Б-два-Н». Подождала, ответа не последовало. Чуткие пальцы снова легли на ключ, затем еще, еще… Вдруг ее напряженно-сосредоточенный взгляд полыхнул радостными искорками, по худощавому лицу разлилась счастливая улыбка. Оператор Павлова услышал-таки ее!

И потянулась между Большой землей и горой Каменитой невидимая, но прочная нить — тире и точки, точки и тире… Само собой разумеется, сведения были надежно зашифрованы.

Вскоре Ира доложила Арабу, что информация передана. Тот ответил:

— Выходит, порядок. Главное — с места тронуться. Дальше пойдет лучше.

Он не ошибся и на этот раз: с операторами Павлова установилась постоянная связь. Бывали сутки, когда радистки выходили в эфир по три-четыре раза. А то и чаще. По их сводкам товарищ Павлов стал принимать действенные меры: посылал бомбардировщики. И вот сначала взлетел в воздух вражеский склад с боеприпасами, а потом на одной из станций был уничтожен эшелон с оружием и боевой техникой…

Начальник отделения гестапо в Билой оберштурмбанфюрер Шиберле, как передавали втихомолку друг другу его подчиненные, рвал волосы. Поднялась на ноги вся полиция безопасности. Напасть, незамедлительно напасть на след разведчиков! И, еще точно не установив местонахождения группы, фашисты грозили ей самыми страшными карами. Узнал это Нищименко от человека, которого до того ни разу не видел в глаза.

— Будьте особенно бдительны, — мешая чешские слова с русскими, сказал незнакомец. — На вас готовится облава.

«Не провокатор ли?» — подумал Нищименко. А вслух спросил:

— Откуда вы взяли такие сведения?

Незнакомец усмехнулся:

— Я хозяин отеля. А в нем расквартировано гестапо…

Ни один мускул не дрогнул на лице Нищименко, и голос остался прежним — спокойным, сдержанным. Зато внутри все напружинилось. Если незнакомец на самом деле хозяин отеля, в котором живут гестаповцы, и если пришел он действительно с открытым сердцем и чистой душой — такому связному цены нет, такой может сообщать о гитлеровцах самые необходимые сведения. Ну а если провокатор, к тому же матерый?.. Незнакомец между тем продолжал доверительно и чуточку насмешливо:

— Хотя господа немецкие офицеры и считают нас, чехов со словаками, людьми низшего сорта, все-таки обойтись без наших услуг не могут.

— В номере, например, прибрать, — подсказал Нищименко, — принести чашечку кофе. Так?

— Да. Но не только. Иной раз приходится помочь раздеться, уложить в постель. Это — когда засиживаются в казино. Ну а если человек хватил лишнего, пусть он и голубой арийской крови, то что… что… Пословица есть у русских такая, не вспомню никак.

— «Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке»?

— Вот именно, вот! И знаете, чем хуже у них на фронте, тем в казино заглядывают чаще…

Нищименко согласно наклонил голову. Это он и сам заметил. Не ускользнуло от его наблюдения и другое, более важное. Раньше, еще каких-нибудь полгода назад, в огород своего командования гитлеровцы камешки не бросали. То ли верили ему, то ли просто боялись. А скорее всего, то и другое. Теперь же, когда дело идет к близкой развязке, у многих, соответственно, и языки развязались.

— Совершенно верно, — размяв в пепельнице недокуренную сигарету, сказал хозяин отеля. — Утром побеседовал я с одним жильцом. Как, мол, настроение, Рихард? Посмотрел он вокруг, не подслушивает ли кто, ответил:

— Гитлер капут!..

Встреча затянулась. Обостренная интуиция, которая за годы работы в разведке еще ни разу его не подводила, подсказывала Нищименко, что сидящий перед ним человек — верный, надежный, однако с окончательным выводом не спешил. Прощаясь, протянул руку, поблагодарил:

— Спасибо, соудруг!

Но едва посетитель ушел, Нищименко через верных людей стал наводить о нем нужные справки, ибо полагаться в таком деле лишь на интуицию, будь она даже сверхобостренная, — преступление.

Спустя неделю после встречи с Нищименко хозяин отеля прислал связного с письмом. Разведчики вскрыли конверт, а в нем записка из трех слов: прибыли подвижные пеленгаторы.

Агроном выругался:

— Вот гады, взялись за нас всерьез!

— А ты надеялся, будут шутить? — хмыкнул Нищименко. — Не-ет, брат, уж если сюда нагрянут… — Он внимательно, словно оказался тут впервые, окинул глазами Каменитую, лишний раз убедился, что взять их врасплох в такой крепости задача чрезмерно сложная, в случае же слишком большого неравенства сил можно скрытно уйти за перевалы. И пожалуй, не только для своих слушателей, но и для себя неожиданно заключил: — Вот и говорю: пусть нагрянут, если хотят поточить зубы об эти булыжники. Другое дело, осторожность и еще раз осторожность!

Разведчики остались на старой базе. Правда, прежде чем окончательно принять такое решение, командир группы, выбрав удобный момент, поговорил отдельно с радистками. Он знал: работать им здесь трудно, приему и передачам мешают поднимающиеся к небу скалы. Но зато эти же скалы, а точнее, эхо, рождаемое после удара о них радиоимпульса, путает все карты вражеских пеленгаторов. Ведь они день и ночь пытаются нащупать радиостанции Иры и Оры — толку пока никакого. Да и подвижные пеленгаторы, эти зеленые крытые фургоны с вращающейся кольцевой антенной на крыше, едва ли смогут, по крайней мере в ближайшее время, произвести точную засечку.