Валентин Мясников – Звезды не гаснут (страница 63)

Дружба, говорят, познается в беде. Это золотые слова. Так позналась и наша дружба. Американские газеты все удивляются, что мы ни разу не поссорились между собой и никому в голову из нас не пришла мысль украдкой взять из общего котелка последнюю картофелину, чтобы прожить на день больше. Они удивлялись нашей дружбе, дисциплине, выдержке, а мы удивляемся тому, что это их так поражает. Но как говорится, удивляться здесь нечему.

Говорят, у хороших родителей дитя не замечает, как его воспитывают. Мы как-то и не заметили, как воспитали нас наша мать-Родина, партия, комсомол, армия.

Хороший сын будет всегда благодарен заботливой матери. Мы все очень любим наших матерей. Спасибо им за все, что они сделали для нас. И сто тысяч раз спасибо нашей матери-Родине. Всю жизнь до последнего дыхания мы будем верными и преданными ее сынами!..

Спасибо всему советскому народу, всем нашим соотечественникам, приславшим свои приветы и добрые пожелания. Мы очень тронуты и взволнованы вниманием к нам и теплой заботой о нас. Мы горим желанием скорее вернуться на Родину, обнять родных, близких, друзей, вернуться в строй, в семью советских людей.

Если собрать воедино все, что писали в те дни газеты и журналы мира о героической четверке, за время дрейфа покрывшей расстояние 1600 километров, то получится целая книга. Возможно, когда-нибудь такую книгу и создадут. А я пока приведу еще одну телеграмму. Подписали ее отец Асхата Рахимзян Зиганшевич, мать Хатымя Мифтаховна, брат Мавлюмзян и невестка Рамзия:

Мы, родители и родные Асхата Зиганшина, благодарим Коммунистическую партию, Ленинский комсомол за воспитание нашего сына в духе беззаветного служения Родине, советскому народу.

Будем еще лучше трудиться на благо любимой Родины.

С распростертыми объятиями встретила юных героев столица нашей Родины — Москва. Цветы, приветственные возгласы, сердечные улыбки… На Внуковском аэродроме, где четверку отважных, прилетевшую из Парижа, встречают москвичи, состоялся митинг. Зиганшина, Поплавского, Крючковского, Федотова приветствовали председатель Московского Совета Н. И. Бобровников, Герой Советского Союза подполковник А. В. Макридин, секретарь МГК ВЛКСМ А. А. Сосин.

С ответным словом выступил Асхат Зиганшин.

— Трудно говорить, — сказал он, — когда душа и сердце переполнены волнующими чувствами и огромнейшей радостью по случаю возвращения на нашу Советскую Родину…

Целую неделю пробыла славная четверка воинов в гостеприимной Москве. За это время Асхат с друзьями побывали в воинских частях, редакциях газет, различных учреждениях. Никогда не забыть им своего пребывания в Кремле, навсегда останется в памяти день, когда их принял Маршал Советского Союза Р. Я. Малиновский.

Четко и гулко печатая шаг, они входят в высокие двери зала приемов Министра обороны СССР. Навстречу им идет Родион Яковлевич. Его сопровождают офицеры, генералы. И в установившейся на минуту торжественной тишине раздается голос младшего сержанта Зиганшина:

— Товарищ Маршал Советского Союза! Экипаж самоходной баржи «Т-36» в полном составе прибыл на Родину!

Министр обороны каждому из четверых крепко пожимает руку. Потом, обняв Асхата за плечи, говорит:

— Ну вот и очень хорошо… Вот и вернулись!..

А разве забудутся те минуты, когда зиганшинцев пригласили в зал заседаний Президиума Верховного Совета СССР? Заместитель Председателя Президиума Верховного Совета СССР, Председатель Президиума Верховного Совета Украинской ССР Д. С. Коротченко поздравляет воинов с окончанием героического дрейфа, интересуется самочувствием, настроением.

— Здоровы и счастливы! Готовы к дальнейшему прохождению службы!

Оглашается Указ Президиума Верховного Совета СССР. За проявленное мужество при выполнении воинского долга и стойкость в борьбе с силами стихии воины награждаются орденом Красной Звезды. Первому этот орден Демьян Сергеевич Коротченко вручает младшему сержанту Асхату Зиганшину.

— Служу Советскому Союзу! — звенит его голос.

— Служу Советскому Союзу! — вторят рядовые Филипп Поплавский, Анатолий Крючковский, Иван Федотов. — Служу Советскому Союзу!..

ЭПИЛОГ

Осенний вечер. Одна за другой зажигаются в чистом небе холодные звезды. Свежий северный ветер гонит по Финскому заливу упругие волны. Они с глухим рокотом накатываются на каменистый берег, слизывают с него язычками-змейками все, что им под силу: ракушки, гальку, водоросли. Иногда набегает особенно крутая волна, и тогда она разбивается на сотни брызг-изумрудинок об огромный валун, возле которого твердо и неподвижно стоит человек в морской форме, ладно облегающей его невысокую, крепко сбитую фигуру.

Много событий, больших и малых, произошло в жизни Асхата и его друзей за годы, что минули после сорокадевятисуточного дрейфа в Тихом океане. Изменились внешне — окрепли, возмужали, изменились внутренне — стали сдержаннее, солиднее, обзавелись семьями — у всех растут сыновья и дочки, старшим из которых сейчас столько, сколько было отцам, когда они вели смертельный поединок со стихией.

Но неизменной осталась дружба, что там, вдали от родных берегов, помогла им выстоять, выдержать, победить, но еще больше окрепла любовь к морю, что была проверена и закалена выпавшими на их долю испытаниями. Именно эта суровая любовь и определила после службы на Курилах дорогу в жизни четверки отважных. Все они получили специальности, так или иначе связанные с обслуживанием кораблей. Правда, трудиться пришлось в разных уголках нашей необъятной Родины. Иван Федотов не изменил своему Дальнему Востоку — работает судовым механиком в Петропавловске-Камчатском. Филипп Поплавский — старший механик на земснаряде в Ленинграде. Анатолий Крючковский теперь киевлянин, он — начальник бюро оборудования на заводе «Ленинская кузница». Асхат Зиганшин живет в городе, где окончил мореходное училище, — в Ломоносове. Вот уже несколько лет на спасательном судне бороздит он холодные воды Балтики. Не раз довелось ему бывать в других морях-океанах, не однажды попадал там в такие штормы, после которых, казалось бы, плавать больше не захочется. Ничуть не бывало! Отдохнув в кругу семьи (у него растут две черноглазые дочурки), Асхат снова уходит в море, и оно встречает его рокотом белопенных волн, встречает как старого и преданного друга.

Море любит смелых, решительных, отважных!

РЯДОВАЯ ОСОБОЙ АРМИИ

Как только поезд пересек государственную границу Чехословакии, Галина Петровна прильнула лицом к холодному стеклу вагона и уже не могла оторваться, хотя там, за окном, ничего неожиданного для нее не было. Мелькали пристанционные постройки с островерхими крышами из красной черепицы, синели на горизонте зубчатые перелески, грохотали под колесами мосты. Все это она когда-то видела, и ей вроде бы незачем было слишком волноваться. Но Галина Петровна волновалась именно потому, что и на землю этой братской страны попала, и ее воздухом дышит не впервые. И когда вдали начали вырисовываться причудливые очертания гор, она обратилась к ним мысленно так, как обратилась бы к родным Жигулям после долгой разлуки:

— Здравствуйте, Бескиды!

Как и много лет назад, сейчас ее глубоко трогало и радовало, что Бескиды напоминают Жигули. Разница лишь в том, что Жигули не столь громоздкие, не столь дремучие, гораздо миниатюрнее, что ли. Остальное же все одинаково. И куполообразные вершины, тающие в сиреневой дымке, и череда перевалов — будто гигантские волны в океане, и вонзившиеся в безоблачное небо скалы среди почтительно расступившихся вековых сосен…

Словом, горы-близнецы. У Галины Петровны было достаточно времени, чтобы убедиться в этом сходстве. Ведь здесь, в Словацких Бескидах, она провела долгие месяцы. И какие месяцы! Сколько раз, напав на след партизан, гитлеровские автоматчики окружали их огненным кольцом. Каждый день она и ее товарищи ходили по краешку бездны. Одно неловкое движение, неверный шаг — и поминай как звали.

Ей, разведчице, заброшенной в тыл врага, пришлось от многого отрешиться, в том числе даже от своей фамилии. Так что, если бы пришел ее последний час, умерла бы под чужим именем.

Но нет, видно, под счастливою звездой родилась Галина Петровна — смерть, что долгие месяцы кружила рядом, обошла ее стороной. И когда прогремел салют Победы, она вернулась в отчий край — на Волгу. Вернулась, не очень-то надеясь, что минет несколько десятилетий, и ей снова доведется побывать на чехословацкой земле, снова посчастливится встретиться с людьми, вместе с которыми и ради свободы и независимости которых она вела смертельную борьбу с врагом.

1

Галя Сущева и Лида Вербовская были заняты сугубо женским делом — одна стирала, другая гладила, — когда, открыв дверь в их комнату, Адам Евсеевич Нищименко с порога провозгласил:

— Товарищи радистки, принимайте важного гостя!

Сказано это было шутливым тоном, но в голосе своего командира девушки уловили серьезные нотки. Одновременно спросили:

— Есть новости, товарищ капитан?

Нищименко прошел к столу, положил на него полевую сумку, не спеша вынул вчетверо сложенный листок бумаги, развернул и лишь после этого ответил:

— Пришел приказ. Вот, слушайте: «Состав группы: командир Араб, — Нищименко ткнул себя пальцем в грудь, — заместители Остов, Агроном, радистки Ора, — он посмотрел на Лиду, затем перевел взгляд на Галю, — Ира…» Дошло?