Валентин Мясников – Звезды не гаснут (страница 40)
Навроцкий задумался, но его тотчас подстегнул нетерпеливый возглас Барбары:
— А потом, потом?
— Потом мы заняли круговую оборону по берегам реки Бранев. Решили стоять насмерть. 14 июня гитлеровцы предприняли генеральное наступление. Бессчетное количество раз атаковали они наши позиции, не меньше двух, а то и трех тысяч потеряли убитыми и ранеными, и все впустую. Когда наступила ночь, отряды направились в Сольскую пущу…
Не шелохнувшись слушали бойцы рассказ Навроцкого. Многие впервые узнали подробности партизанского движения в родной стране. Их поразил его размах. И как же приятно было сознавать, что в общую борьбу против оккупантов и они внесли определенную долю. Пусть пока не очень значительную, но ведь и Висла без Варты, без других притоков не была бы столь широкой, глубокой, полноводной…
И удивительно ли, что с необыкновенным сердечным подъемом и душевным жаром произносили партизаны в тот вечер вещие слова «Присяги»:
Пели поляки. Пел русский Виктор Неверов. Пел немец Рихард Келер. Люди разных национальностей. Разного подданства. А чувствовали себя единой нерасторжимой семьей. Потому что у них был один общий враг — фашизм, была одна великая цель — уничтожение этого врага, восстановление мира и счастья на земле.
ПОВТОРЯЕТСЯ ЛИ ИСТОРИЯ?
Советский партизанский отряд, с которым Долгов хотел войти в связь, оказался неуловимым. В районе Маркушува его уже не было. Уничтожив карательную группу и разгромив мастерскую, где ремонтировались гитлеровские танки, он бесследно исчез. Лишь после очень настойчивых расспросов у местных жителей удалось выведать: русские направились в сторону Демблина. Вместе с ними ушло немало и поляков.
— Что будем делать? — спросил Станислав.
— Двинемся по следу.
Добрались до Демблина, выяснилось: да, действительно партизанский отряд здесь был, но несколько дней назад перебазировался западнее километров на тридцать — сорок.
— А теперь, пане поручнику?
— Попытаем, Стась, на новом месте.
Однако и там русских не оказалось, хотя только накануне они дали жестокий бой фашистам. Все-таки в конце концов Долгову и Кржеминскому удалось бы, наверное, настигнуть партизан, если бы не встреча с Ясинским. Профессиональный революционер, он по заданию Польской рабочей партии осуществлял связь между партизанскими отрядами.
На вид Ясинскому можно было дать лет сорок, хотя на самом деле был он гораздо моложе. Высокий, худой, с длинными руками и впалой грудью — красивым никак не назовешь. Зато обладал он удивительно живыми глазами, которые могли светиться добродушной улыбкой, как у ребенка, или буквально полыхать огнем, если бывал разгневан. Большой выпуклый лоб, резко срубленный подбородок — все изобличало в нем незаурядный ум, волю, силу.
Ясинский сурово спрашивал: почему старший лейтенант оставил подчиненных на произвол судьбы? Зачем ему понадобился какой-то неуловимый отряд, если встретиться с русскими партизанами в пределах Люблинского округа весьма просто? Здесь находится целый ряд советских подразделений, взаимодействующих с поляками. Пусть старший лейтенант объяснит это. Наконец, о связи отряда с партией. Как понимать, что с нею до сих пор не установлен тесный контакт?
— Ведь Армия Людова — детище нашей партии, значит, каждый истинный партизан — ее верный сын. — Голос Ясинского стал мягче, глаза потеплели, другим стал тон. — Я вас спрашиваю, старший лейтенант, чем объяснить все это? — Чуть помедлив, добавил: — Мне вы обязаны сказать все…
Долгов отвечал, заметно волнуясь. Нет, не потому, что представитель партии Ясинский в данный момент и в данной ситуации был для него высшим начальством. Просто он вдруг понял сейчас с особой обостренностью, сколь огромная ответственность лежит на нем как на командире. Не оправдывался. Лишь заметил: некоторые срывы можно объяснить тем, что отряд молод, его становление, по существу, только завершается.
— А молодости свойственны ошибки…
— Верно. Но за ошибки, как известно, бьют!
— Уже влетало. И не раз. Есть в отряде такой человек — Навроцкий… Он у нас вроде комиссара.
— Не Тадеуш ли?
— Вы его знаете?
— Еще бы. Коммунист настоящий! И человек — тоже!
Расставаясь, Ясинский задержал горячую ладонь Долгова в своей.
— Нам очень и очень нужны деньги. Мы их обычно получаем, и регулярно. Но сейчас что-то задерживаются. А жизнь идет, время не терпит. Нет в Польше такого воеводства, где бы не создавались новые партийные организации.
— Где же их взять, товарищ Ясинский?
— Охотно подскажу: у наших врагов. В дни возрождения Гвардии Людовой, когда партия, не получая помощи извне, неся большие потери в людях, добывала деньги именно так. Попробуйте и вы. А как — должны решить сами. Способов много, но ни один навязывать не хочу. Идет?
— Идет!
— Чудесно! Вернетесь к себе — сердечный привет моему давнему другу Тадеушу. Передайте ему, и не только ему, весь отряд должен знать: Крайова Рада Народова вышла из подполья. 21 июля образован Польский комитет национального освобождения. В его руках вся власть на освобожденной территории страны.
Договорившись с Ясинским, когда и где встретятся они вновь, Долгов со Станиславом вернулись в отряд. Первой встретила их галка. Крылья у нее отросли, она свободно летала, однако, привыкнув к партизанам, а может, еще не особенно надеясь на свои силы, далеко удаляться не отваживалась.
Сейчас птица безбоязненно опустилась на плечо Долгова, вытянув шею, потерлась о его щеку. Он посадил галку на ладонь, погладил по головке, подбросил вверх:
— Лети, Галька, гуляй. Не до тебя. Видишь, устали?
Верно: еле волочили ноги. И спать хотели — дремали на ходу. Чтобы приободриться, вымылись родниковой водой до пояса, заодно сполоснули пропитанное потом белье, повесили на куст акации.
— Пока сохнет, поблаженствуем, позагораем, — подмигнул Долгов Стасику.
Тот весело закивал, звонко хлопнул себя ладонью по голой груди.
— Долго вы будете меня томить? — ае выдержал Навроцкий. Радуясь благополучному возвращению товарищей, он не отходил от них ни на шаг. — Ведь вижу по всему: принесли какую-то важную весть, а молчите.
— От тебя, Тадеуш, разве что утаишь?
Долгов не спеша и обстоятельно поведал Навроцкому о том, как они шли по следам советских партизан, как встретились с Ясинским и какой произошел с ним разговор.
— Дело, как видишь, и ответственное, и срочное. Давай пораскинем умом.
— Может, командир, соберем людей? Не всех, конечно. Посоветуемся.
— Разумеется. Тем более, Тадеуш, что мы со Стасем… — Долгов поспешно понизил голос. Его недавний спутник спал, положив голову на стиснутые руками колени. — Всю дорогу, Тадеуш, думали мы с ним, где достать деньги, но ничего путного, кажется, так и не придумали.
Партизаны собрались здесь же, у родника. Долгов изложил суть дела, попросил высказать свои соображения: как лучше всего выполнить полученное задание?
Славинский предлагал напасть на штаб крупной немецкой части. Там непременно окажется сейф с деньгами. Виктор убеждал проникнуть в какой-нибудь город, ворваться в банк.
— Н-да… — протянул Навроцкий, — планы заманчивые, даже очень. Но вот беда: боюсь, они немножко нам не по плечу. И все-таки, все-таки…
Поняв, что Навроцкий тоже хочет что-то сказать, а не решается, Долгов кивнул ему: давай, мол, выкладывай.
— Сейчас, командир, соберусь с мыслями. В общем, с подобной проблемой мне уже приходилось сталкиваться, еще в прошлом году. Тогда мы раздобыли деньги в кассе железнодорожного разъезда. Или дважды одно и то же дело не выйдет? История не повторяется?
— Историю, Тадеуш, пока оставим в покое, — ухватился Долгов за предложение Навроцкого. — А вот касса — тут есть над чем подумать. Значит, говоришь, разъезд? А если на большую станцию?
— Чем крупнее железнодорожный узел, тем больше денег… Кстати, командир, такую станцию я знаю километрах в двадцати пяти отсюда.
— Тогда — туда, — решил Долгов. — Немедля же вышлем разведчиков.
Вернулись разведчики на следующий день к вечеру. Долгов просидел с ними часа полтора. А затем приказал Славинскому собрать всех людей, накормить ужином и пораньше сделать отбой. Пусть наберутся сил — операция предстоит нелегкая. Сам тем временем вместе с Навроцким стал уточнять детали предстоящего нападения на станцию. Они еще колдовали над картой, а партизаны, позвякивая котелками, уже направились к кухне.
— Слышь, Тадеуш? Золотой у нас старшина! И Барбара молодец. Вмиг приготовила ужин. Лишний час отдыха сэкономили…
Но только Корелюк протянул Барбаре трофейную миску, только поддела она черпак окутанной паром ячневой каши с салом — шпиком, пронзительно застрекотала (Рихард в этом был неподражаем) сорока: тревога!
В сторону лагеря двигалась колонна самоходных орудий, причем двигалась странно: останавливалась, из головной машины в небо с шипением взлетала зеленая ракета, затем не спеша следовала дальше. Что задумали гитлеровцы? Куда держали путь? К линии фронта, на передовую? Или, может, решили развернуться в этом районе?
Долгов распорядился забрать весь запас гранат, противотанковое ружье и повел партизан в дубовую рощу. Там каждое дерево в несколько обхватов. Вовсе не такая безнадежная защита, если «фердинанды» предпримут атаку.