Валентин Красногоров – Основы драматургии (страница 50)
Начинающие (и не только) драматурги склонны иногда писать пьесы с броскими эффектами и экзотическими персонажами, дающие возможность режиссерам «проявить себя». Однако я уверен, что истории про простые или не очень простые человеческие чувства, переживания, отношения, личные и общественные проблемы и конфликты, которые волновали человечество на протяжении тысячелетий, будут волновать зрителя и впредь. Пусть недалекие критики снисходительно назовут такие пьесы «незатейливыми», но драматурги и не должны быть затейниками, поставляющими материал для шоуменов.
Любопытное послание публике поместил в программке постановщик спектакля по моей пьесе «Собака» в Румынии:
Так чем же будем удивлять?
Зрителям хочется, чтобы их удивляли чувством, искренностью, значительностью темы, глубиной, хорошим диалогом, остроумием, тщательной проработкой всех деталей и подчинением их целому, театральностью, отсутствием лишнего, наносного и бьющего на внешний эффект – другими словами, «вечной новизной простоты» (Пушкин).
Заключение главы
Почему-то, когда ругают тот или иной спектакль, винят только его создателей и исполнителей: драматурга, режиссера, актеров и пр. Однако не меньше вины ложится и на публику, терпящую такие зрелища и таких творцов. Любимый с детства Гекльберри Финн рассказывает о том, как два авантюриста устроили жульническое представление «душераздирающей трагедии “Царственный камелопард”». Разгневанные зрители подстерегли «актеров», покрыли смолой и перьями и в таком виде голышом прокатили по улице. Не нужно быть столь жестокими, но, может быть, иногда бы не помешало, чтобы зритель, как в Италии, на всякий случай приносил с собой подгнившие помидоры и свистки. Театр надо награждать не только аплодисментами, иначе он опустится дальше некуда. У нас же публика всегда вежливо аплодирует под бодрую заводную музыку финала. Еще А. Блок писал, чтобы было бы отраднее, «если бы публика, возмущенная пьесой или постановкой, хороша она или плоха, была способна закидать актеров гнилыми яблоками. Но этого не бывает и явно не может быть. Не может быть даже того, чтобы публика перестала ходить в театр, единодушно бойкотировала театр или пьесу. Всегда ходит публика во все театры, всегда почти одобряет, редко и робко свистит и шикает, а потом очень скоро
Можно снисходительно отнестись к недостатку таланта и опыта. Можно простить недостатки, вызванные малым бюджетом и скудостью постановочных средств. Труднее примириться с жалкими подобиями пьес, с наглым навязыванием зрителю концепций, приемов и трюков, ничем не мотивированных, кроме глубокой веры драматурга или постановщика в собственную исключительность.
Если мы допускаем плохой театр, значит, мы плохая публика. Вина на нас. Надо все-таки не забывать: хозяева театра – мы, зрители.
15. Умение слушать
Старая поговорка гласит, что свои дети всегда кажутся лучше, а своя жена хуже, чем у соседа. Насчет жен и детей вопрос спорный, а вот что свои пьесы всегда кажутся лучше, чем у других, а чужие пьесы хуже, чем у тебя, – это непреложный факт.
Что мы обычно неспособны сами оценить свои произведения – это еще полбеды. Беда в том, что мы неспособны принять критическую оценку наших пьес и другими, хотя размышления во время работы над пьесой, контакт с постановщиками и актерами, впечатления от репетиций и готовых спектаклей, рецензии, отклики знакомых и незнакомых, успех или неуспех постановок – все это должно заставить автора задуматься о своей профессии, о принципах своей драматургии. Эта беда усугубляется тем, что в наше время никто не хочет читать чужие пьесы; мы хотим, чтобы другие читали только наши. В результате, несмотря на обширные социальные контакты и множество «друзей» в интернете, мы находимся в духовном вакууме. Мы не знаем, что на самом деле думают о наших пьесах другие и думают ли о них вообще. Творческих союзов и групп, регулярных встреч, где происходит подробное обсуждение пьес, практически не существует. В лучшем случае мы можем рассчитывать, что нашу пьесу прочтет небольшой круг друзей, которые, разумеется, нас похвалят. Еще Цицерон сказал: «Враги говорят иногда правду, друзья – никогда». Между тем ничто так не вредит творческому росту автора, как неоправданная похвала: она способствует возрастанию только его самомнения, но не мастерства. Как сказано у Мольера, «для всякого автора похвалы полны неотразимого очарования». Точно так же всегда приятен, но и всегда вреден незаслуженный успех (который сам автор или режиссер считает, разумеется, заслуженным).
Но, допустим, ваши читатели, слушатели и зрители все-таки детально разбирают пьесу и дают честный на нее отзыв. Польза от этого может быть только в том случае, если автор способен слушать и слышать критические замечания в свой адрес. Умение слышать критику и воспринимать ее, не обижаться на нее – это часть профессии. Поэтому и стоит сказать об этом несколько слов.
Какова обычная реакция автора на критику пьесы? Вместо того чтобы принять с благодарностью замечания (независимо от того, справедливы они или нет, – ведь люди потратили время на слушание или чтение пьесы и обдумывание своего отзыва), поразмыслить об их аргументации, взвесить самому их правильность, он начинает утомительные и многословные возражения против критики и принимается оправдывать указанные ему недостатки, которые ему (ей) таковыми не кажутся:
«Да, действия в пьесе нет, но теперь именно так и пишут. Да, она, по-вашему, перегружена разговорами, но режиссер в процессе постановки может сам сократить, что ему не понравится. Пусть диалог вам кажется неинтересным, зато какая поднята тема! Да, в чтении пьеса может показаться скучной, но зато как здорово она будет смотреться в театре! Может быть, пьеса и нагоняет на вас тоску, но это потому, что она про нашу тоскливую жизнь. Да, грамматических ошибок много, но я пьесу еще не редактировала. Да, вам пьеса показалась невнятной, потому что вы ее не очень внимательно прочли и совсем ее не поняли, а вот мой муж и одна моя подруга от нее в восторге! Да, три персонажа в пьесе, может быть, совершенно лишние, но зато они хорошо прописаны. Да, героиня слишком много матерится, но это она от стеснения так выражает свою любовь к Николаю. И это очень современно. Разве вы не поняли? В жизни ведь тоже матерятся. Вы советуете убрать сцену на диване, но она самое лучшее, что есть в пьесе; и она нужна для привлечения публики. Вам моя работа не понравилась, но на последнем конкурсе победу одержала пьеса, которая в двадцать раз хуже моей. А в Москве, в престижном театре, поставили вообще невесть что – ни рыбу ни мясо. А в газетах хвалят. У вас одни вкусы, а у других – другие. Не все обязаны писать по-вашему. Вы привыкли писать по-старому, а я пишу по-новому. И вообще, критиковать легче, чем писать самому. Можно подумать, что ваши пьесы лучше. Никогда больше не буду давать вам свои пьесы…»
Такова обычная реакция на честные отзывы. Так стоит ли их высказывать? Ведь сказано: «Не говори правды, не теряй дружбы!»
Разумеется, не всякая критика справедлива. Иногда она злая, неконструктивная, неумная, неквалифицированная. Иногда она подменяется руганью и презрительным поношением, что и неприятно, и не приносит пользы. Мы так любим критиковать, что часто теряем способность непосредственно, душой и умом, воспринимать произведение и находить в нем хорошие стороны. Иногда разбор подменяется демонстрацией остроумия и эрудиции критикующего. Иногда судят завистливые люди. Особенно трудно судить объективно своего коллегу драматургам: не всем нравится прочитать нечто хорошее, но написанное не им самим. Кроме того, поневоле возникает профессиональная мысль «я бы сделал не так». Например, Расин, естественно, написал бы «Гамлета» не так, как Шекспир, а Шекспир не так написал бы «Андромаху». Поэтому лучше к обсуждению привлечь не одних только коллег и знатоков, но и обыкновенных людей «из публики», пусть не очень подкованных. Ведь именно такие люди будут сидеть в зрительном зале (если пьеса будет поставлена), и автору нельзя будет, стоя на сцене, объяснять на ходу всем и каждому гениальность своего произведения. Не объяснения, а сама пьеса должна себя хвалить, как хвалит себя своим вкусом гречневая каша. Если же автор должен растолковывать достоинства пьесы долгими возражениями и объяснениями, получится «суп с комментариями», но для него самого не будет никакой пользы.
Разумеется, не следует слепо принимать к исполнению все советы: на каждый чих не наздравствуешься. Надо в себя верить. Но не стоит и уходить с гордо поднятой головой, полным неприязни к не понявшим тебя критикам. Разумнее все выслушать и серьезно задуматься, почему не все остались в восторге. Через день-другой перечитать пьесу. Вполне возможно, что она не так плоха, просто кто-то чего-то не понял. Но почему не понял? Почему ее ругали? Почему ее даже иногда и хвалили, но не за то, за что, по твоему мнению, стоило хвалить? Почему никто не отметил удачных мест? Может быть, их надо ярче выделить? Переписать неудачные эпизоды? Может быть, пьесу стоит сократить? Может быть, действительно, тема неинтересна и ее надо освежить? Углубить характеры? Сделать диалог более живым и неожиданным, а действие более динамичным?