Валентин Иванов – Охота к перемене мест (страница 18)

Из разговоров в кулуарах выяснилось, что конференция эта не простая. Попасть на неё по объявлениям невозможно, ввиду отсутствия таковых. Информация идёт по специальным каналам, но если ты однажды попал на конференцию, в дальнейшем тебе будут поступать приглашения на последующие такие конференции. По окончанию сессии нас повезли смотреть так называемый атомный музей, где среди экспонатов были иногда макеты, а чаще всего, оригинальные образцы ядерного оружия. Именно там я увидел «толстушку», сброшенную на Хиросиму. Были там и образцы советских ракет для доставки ядерных боезарядов.

Когда мы возвращались в Альбукерку, Джеффри завёл разговор. Сначала он спросил занимаюсь ли я преподаванием или веду научную работу. Затем сделал неожиданное предложение:

– Как Вы смотрите, если я предложу заключить с Вами контракт на адаптацию для наших компьютерных систем некоторых Ваших пакетов программ?

Выражение, появившееся на моём лице, наилучшим образом иллюстрирует фразу «от радости в зобу дыханье спёрло», я сподобился лишь кивнуть головой. То, что не удалось со Мтэнли, каким-то чудом трансформировалось в только что предложенный контракт, а Джеффри продолжал:

– Только Вы, пожалуйста, наберитесь терпения, наши бюрократы работают так неторопливо. Возможно, оформление бумаг и их продвижение по бюрократическим каналам займёт от трёх месяцев до полугода. Но сначала Вы должны подготовить план работ, расписанный по полугодовым этапам на три года с обоснованной оценкой трудоёмкости в человеко-часах и стоимости работ, включая зарплату исполнителям и необходимое оборудование. Рекомендую набрать команду, включающую ваших томских коллег из Института сильноточной электроники, с которым наше Министерство энергетики уже имеет некоторый опыт работ.

Потом был столь же длительный перелёт через Атлантику в Москву, но он показался не столь утомительным по двум причинам. Во-первых, дело продвинулось, хоть я и не остался немедленно для работы в Америке. Более того, работа, а значит, и деньги будут не только для меня одного. Во-вторых, в соседнем со мной кресле случайно оказался совсем небесполезный человек. Седенький старичок, лет восьмидесяти на вид, оказался весьма словоохотливым, и через десять минут я уже знал, что профессор Алан МакГрегор, происхождением из Шотландии, летит из Чикаго в Новосибирск по контракту. Он будет преподавать новым русским основы ведения бизнеса – маркетинг, франчайзинг и прочую заокеанскую чепуху, о которой они не имеют элементарного представления.

После краткого знакомства, Алан достал бутылку скотч-виски и предложил «по чуть-чуть». Это было одно из немногих выражений, которое он знал и чисто произносил по-русски. Мы налили на два пальца в пластиковые стаканчики, чокнулись и приступили к более обстоятельной беседе. Когда он узнал откуда я и зачем летал в Америку, хитро подмигнул мне и дал бесценный совет:

– Знаю я этих скупердяев-америкосов. Они будут биться за каждый цент. Но сам процесс и его завершение подписанием контракта называется «прикормка». Суть её состоит в том, чтобы сначала разведать, что ты можешь, затем купить тебя за ничтожные деньги, которые тебе покажутся большими, поскольку экономика твоей страны уже практически разрушена ими, а наука сохранила ещё огромный потенциал. Тебе далут почувствовать вкус и аромат сытой жизни, чтобы ты отдал всё интеллектуальное богатство, накопленное десятилетиями напряжённого труда, за бесценок. По результатам контракта они в дальнейшем решат, можешь ли ты им быть полезен в качестве пролетария умственного труда, или ты уже выжат, как лимон. В первом случае тебе будет предоставлен шанс работать на Западе, а во втором о тебе забудут сразу же после окончания контракта, но заплатят тебе точно оговоренную сумму в точно оговоренные сроки.

– Но позвольте, Алан, Вы ведь сами, в известной мере американец. Чем же вызвана эта странная откровенность со мной, человеком, которого Вы случайно встретили? А как же корпоративная этика и национальное или клановое единство?

Старичок захихикал и предложил выпить ещё «по чуть-чуть»:

– Дорогой мой, в тебе я узнаю себя на тридцать лет моложе. Я был в тот период так же «прикормлен», одомашнен, приручен, и вот уже тридцать лет тяну эту лямку под присмотром хозяев этой жизни. Почему же мне не помочь хорошему человеку? А в тебе я сразу признал именно такого. Поэтому мой совет тебе будет таким. Чтобы выжать их этих скупердяев хотя бы часть цены, которой ты, бкзусловно, достоин, нужно сделать следующее. Напиши план, в котором будет как можно больше знакомых тебе специалистов. Вовсе не обязательно, чтобы они потом работали по контракту. Они нужны, чтобы обосновать цену контакта. В Министерстве энергетики США есть план поддержки российских учёных, в котором чётко прописано, что русский специалист в среднем не должен получать по контракту зарплату, скажем, более шестисот-семисот долларов. Этого хватит им на выживание, но эта цифра на порядок меньше, чем получает специалист такого же профиля в Соединённых Штатах, только он обэтом пока не знает, но это мелочь, это не главное.

– Что же тогда главное? – удивлённо переспросил я, полагая, что были бы деньги, а остальное мы купим.

– Главную сумму можно получить, запросив дорогостоящее оборудование для проведения работ, которое по окончании контракта останется у работников и может быть затем легко реализовано на рынке или использовано для проведения работ по другим контрактам.

– Что же тут можно придумать, если я теоретик, и самое дорогое оборудование для моих работ это персональный компьютер, необходимый для разработки программ и проведения расчётов?

– Э-э, дорогой Валентин, разве ты забыл, что в американских секретных лабораториях персоналки фирмы IBM с операционной системой Microsoft Windows вообще не используются? А используются мощные рабочие станции стоимостью около пятидесяти тысяч долларов каждая. Вот и запроси парочку таких станций для работ по контракту. Только эти сквалыги предложат тебе поставить свои станции, которые они по плану должны уже списывать. Не бери ни в коем случае. Во-первых, это старьё, которое вскоре выйдет из строя, а, во-вторых, пройдя таможню, это оборудование будет поставлено на учёт, и по окончании контракта либо должно быть возвращено поставщику, либо за него должен быть выплачен такой налог, что тебе будет просто невыгодно платить его за этот хлам из своей зарплаты. Настаивай на том, что оборудование ты купишь в России. Тогда отпадут и таможенные препоны.

За бутылочкой виски и многочисленными «по чуть-чуть» время перелёта пролетело совершенно незаметно. Мы обменялись адресами и телефонами, и по возвращении домой я пригласил моего бесценного консультанта к себе домой, накормил сибирскими пельменями под русскую водку и чаем из самовара, правда, электрического, но он других и не видел.

Потом меня спрашивали: «Что поразило тебя там больше всего?». Не изобилие товаров, не койка три на три метра в отеле и восемь полотенец, которые меняли каждый день. Там почему-то совсем не было пыли. А однажды утром я вышел подышать свежим воздухом и увидел, как напротив, перед зданием банка здоровенный негр пылесосил улицу, хотя осенний ветер срывал всё новые и новые листья и швырял их на бетон. Это было невероятно. Тут же вспомнилось, что у нас в академгородке, самом чистом районе Новосибирска переход с улицы Полевой на улицу академика Кутателадзе так и не заасфальтировали, хотя стройка закончилась лет семь назад, и, стоит чуть пролиться дождю, как вымажешь сапоги по щиколотки, преодолевая глинистое месиво. Но дальше тебя ждёт следующее препятствие. Сразу за железнодорожным переездом, в самом низком месте улицу залила огромная лужа, метров двадцать длиной, и проезжающие машины обдают пешеходов потоками свежей дождевой воды. А перед зданием Вычислительного центра с регулярностью наступления отопительного периода ежегодно лопалась труба, наступал микропотоп. Затем экскаватор вырывал глубокую яму, наваливая горы глины. При этом бульдозер ломал очередную березку, а то и две. Течь блокировали, но разрытая яма размывалась дождями ещё несколько месяцев, а когда яму наконец закапывали, никому из строителей не приходило в голову убрать глиняные холмики, привезти свежего дёрна или посадить травку на обезображенном участке земли. Двадцать лет я прожил там, но в этом отношении ничего не менялось. Пыль в сухую погоду и грязь в сырую следовали за нами всю жизнь на всей территории нашей страны. Даже в Ленинграде, стоит свернуть с Невского в подворотню, увидишь ту же грязь, обшарпанные стены подъездов, поломанные скамейки и разбитые стёкла телефонных будок.

Между тем обнаружилось, что пригласивший меня профессор особого интереса к моим программам не проявил. Он увидел, что они представляют полусырой продукт, который нужно снабдить качественной документацией на английском и завернуть в красивую упаковку. На это нужны деньги, которые он не желает тратить. Зато в Сандийской лаборатории к этим программам проявили значительный интерес, и мне предложили заключить контракт по переносу программ с персональных компьютеров на рабочие станции. Каково же было моё разочарование, когда выяснилось, что, поскольку данные лаборатории финансируются департаментом энергетики, дело это не скорое, и займет оно не менее полугода. Кроме того, финансироваться будет проведение этих работ на территории России, а сейчас мне нужно ехать обратно. Реально оформление контракта заняло около двух лет. Много позже я узнал, что на работы подобного рода Конгресс выделил деньги в рамках программы конверсионных технологий, именно для того, чтобы российские специалисты не разбежались по всему свету в поисках куска хлеба.