Валентин Иванов – Охота к перемене мест (страница 20)

Прошло ещё полгода, и вдруг мы получаем из посольства письмо с отказом, мотивированным тем, что мы не набрали необходимого числа баллов. Мы, естественно, обращаемся за разъяснениями. Оказывается, написанная в анкете у жены профессия «инженер-программист» отнесена к категории «инженер», и эти годы не вошли в стаж, а учтены были только годы преподавания программирования в школе. Кроме того, наша бумага о спонсорстве в пакете документов отсутствовала. Мы предъявили претензии Парвезу. По нашим представлениям это был чистый брак его работы, так как он отвечал за формирование пакета документов по контракту. Мы потребовали вернуть деньги, но Парвез пообещал нам бесплатно переоформить пакет документов, в котором на этот раз основным заявителем буду я. Переоформили. Но тут всплыли новые и весьма неприятные детали. За время нашего ожидания в Новой Зеландии изменилось иммиграционное законодательство. Естественно, в сторону ужесточения. Во-первых, введена обязательная сдача теста IELTS в Британском Совете в Москве для всех взрослых членов семьи, тогда как раньше достаточно было пройти элементарное собеседование в консульстве. Сдать тест означает набрать не менее пяти баллов по восьмибалльной шкале оценок. Причем, главный заявитель должен представить сертификат о сдаче теста до рассмотрения дела в иммиграционном отделе, находящемся в Лондоне. Если остальные взрослые члены семьи не представят сертификатов, то право на въезд семья получает лишь в том случае, если за каждого будет внесён залог в тринадцать тысяч долларов. Залог поступает на специальный счет, и, если эмигрант не сдаст теста в течение года, со счета снимаются 10%, а если не сдаст в течение трех лет, деньги отходят государству. Легко представить, как на самом деле будет непросто вынуть эти свои денежки у государства, которое считает их почти своими. Приходишь, скажем, сдавать экзамен в назначенный день, на дверях амбарный замок и надпись «Все ушли на овощебазу», а назавтра на твоем счету уже на 10% денежек меньше, поскольку снимают их компьютеры автоматически по истечении указанной даты. Кроме того, тесты, естесс-но, не бесплатные, да плюс поездка всем в Москву, питание, проживание – неплохой заработок огромной куче людей. Второе изменение заключалось в том, что спонсорство теперь не дает никаких баллов, а, значит, наши денежки, время и хлопоты были потрачены напрасно.

Но это всё ягодки, по сравнению с третьим нововведением. Теперь нужно представить бумаги о том, что семья владеет валютой и собственностью на сумму в сто тысяч долларов, к счастью, новозеландских, что эквивалентно шестидесяти шести тысячам американских баксов. Первая мысль, которая посещает при чтении этого маленького шедевра чиновников: «Будь у меня сто тысяч, я, может, никуда бы и не поехал, а жил бы здесь, не работая, до самой смерти». Вторая мысль заключается в том, что сей документ означает практически закрытие эмиграции. Однако, уже потраченные деньги внушали упрямство довести дело до конца или, по крайней мере, до той точки, когда дело становится полным абсурдом. В который раз уже начинаешь понимать, что люди, обладающие властью, очень любят играть в грязные игры с остальными, устанавливая правила игры каждый раз заново, по своему произволу. Знай мы об этих ста тысячах в начале игры, мы бы в эту позорную лавочку даже не заглянули. А теперь… Ну что ж, давай поиграем ещё немного.

Какая собственность есть у бывшего простого советского гражданина эпохи перестройки? В первую очередь, в голову приходит – дача, машина. К сожалению, ни того, ни другого у меня никогда не было. Жили, большей частью, от зарплаты до аванса, перехватывая у соседей десятку до следующей зарплаты. Зато наступили времена, когда появилась возможность приватизации квартир. Вот это и была самая большая ценность для населения. Итак, у меня трёхкомнатная квартира, у жены двухкомнатная да еще капитальный погреб – уже что-то. Теперь нужно получить справки об оценке недвижимости от какой-нибудь риэлтерской фирмы. С этим проблем нет, заплати только денежки. К тому же, фирма смотрит лишь твои приватизационные бумаги и сразу выдаёт тебе справку о рыночной стоимости собственности. Эту стоимость можно и завысить в разумных пределах, поскольку фирму это ни к чему особенно не обязывает. Тем более, она надеется, что в случае отъезда ты будешь продавать недвижимость через эту фирму, и она будет иметь свой навар. Мы сразу объяснили, на какую сумму нам нужно натянуть оценки стоимости, и нам выдали соответствующие справки, согласно которым трёхкомнатную оценили в тридцать пять тысяч, двухкомнатную – в двадцать семь, а погреб на бумаге превратился в гараж стоимостью в пять тысяч долларов.

Собрав бумаги о недвижимости, мы записались по телефону на сдачу теста, и в мае поехали сдавать. Предварительно мы достали кассету с тестом за предыдущий год и руководство по сдаче теста. К нашей компании присоединился Саша. Он когда-то закончил авиационный институт и работал инженером-конструктором на заводе им. Чкалова. Когда бюджетникам стали платить нищенские зарплаты, он ушел в коммерцию, организовал свою фирму по выращиванию шампиньонов. При этом он успел закончить какие-то американские бизнес курсы, да настолько успешно, что получил часы марки Ролекс в качестве приза. Однако, живя в этой уже полностью бандитизированной стране, он понимал, насколько не защищён его капитал, как от простых рэкетиров, так и от главного бандита в лице государства, которое может задушить любой бизнес, издав соответствующее налоговое постановление или указ, что оно уже много раз с успехом демонстрировало. Саша мечтал получить любое западное гражданство и затем въехать обратно в Россию для ведения бизнеса в знакомой области, но уже будучи защищённым правами западного гражданина. О, боже! Какими наивными мы были тогда, полагая, что в России эпохи грабительского капитализма может быть какая-то защита для кого бы то ни было.

Итак, двое суток поездом «Сибиряк», и мы в Москве. Сразу в посольство. Раннее утро, очередь небольшая, до открытия ещё полчаса. В очереди знакомимся с капитаном дальнего плавания. Он бывал в Новой Зеландии несколько раз и собирается провести остаток жизни в этой благословенной стране. Как и всякий моряк, он умеет красочно передать свои впечатления. Фантастическая природа, тихие гавани, приятные люди. Большей частью белые. Аборигенов (маори) 12%, и они имеют массу привилегий, главная из которых заключается в регулярно выплачиваемом пособии. Мужики маори – это высокие плотные ребята с бронзовыми лицами, которые целыми днями сидят в пивных, просаживая пособие и обсуждая достоинства местных красоток. Женщины маори, как известно из справочников, самые красивые женщины в мире. Но затралить такую красотку не просто, так как на ней чуть ли не печать стоит «охраняется государством», да и мужики маори бдят, поскольку делать им больше все равно нечего. В порту ютится масса мелких частных суденышек, которые занимаются рыболовством или катают туристов. Капитанов этих лайб знают во всех пивных, дружно приветствуют и угощают. За угощением же и заключают трудовые соглашения:

– Эй, Билл, что-то надоело мне сидеть на одном месте. Да и жена ворчит, что от пива брюхо растёт. Не сходить ли мне на твоём крейсере на настоящее мужское дело?

– О-кей, – отвечает кэп, – приходи завтра на пирс к девяти.

Вот так, сходишь на один день на лов, и сиди потом ещё неделю в пивной. Слушатели нашего капитана проникаются ещё большим обожанием этой поистине райской страны. Потом открывается посольство, мы ждём своей очереди и узнаём, что наших бумаг в посольстве нет. Чертыхаемся, что потеряли напрасно столько времени и добираемся до офиса Парвеза. Там жена устраивает ему хорошую головомойку, напоминает, что в первый раз мы получили отказ из-за его халтурной работы, и вот теперь он снова ничего не сделал. Поэтому она требует деньги назад, поскольку далее мы намерены оформлять свои дела сами. Парвез пыхтит, отдувается и огрызается. Видно, что расставаться с деньгами ему очень не хочется, но устоять под напором женщины у него кишка тонка, и он возвращает чуть больше половины из уплаченной нами тысячи, вычтя расходы на оформление медицины и перевод документов.

На следующий день мы идем в Британский Совет. Волнуемся. Все двое суток в поезде мы до одури слушали кассеты с тестами и проверяли друг у друга наши корявые сочинения. Тест состоит из четырёх частей. Reading – требуется прочесть три странички текста и ответить на вопросы. В принципе, это не сложно, но иногда требует знания специфических терминов или понятий, отсутствующих в нашей российской жизни. Главное, на все это отводится столь малое время, что вчитываться в текст нет никакой возможности, его нужно бегло пробежать глазами, иначе не успеешь ответить на вопросы. Writing – нужно написать сочинение на заданную тему. Тут самое важное – сочинение должно быть объёмом не меньше, чем восемьсот-тысячу слов и написать его нужно в считанные секунды. Я сразу уловил, что, безотносительно темы сочинения, следует как можно больше употреблять домашних заготовок типа «на первый взгляд может показаться, что… однако, как это ни парадоксально, мое личное мнение состоит в том, что…». Speaking – тут у тебя должен быть достаточный словарный запас, сносное произношение, и главное – умение трепаться языком. И наконец – Listening – самое для меня сложное. Здесь с кассеты будет звучать отрывок беседы в очень быстром темпе, нужно ухватить её смысл и ответить на вопросы. А вопросы непростые, ответы на них не всегда содержатся в самом тексте и требуют некоторых размышлений или подсчётов. Ясно одно, если человек медлителен, он такой тест не сдаст даже при блестящем знании языка.