Валентин Иванов – Охота к перемене мест (страница 21)

Заходим в аудиторию. Группа восемь-десять человек. На столах карандаши, резинки, бумага для черновиков. Невысокий, кругленький англичанин в очках раздаёт бланки, которые до включения секундомера нужно положить чистой стороной вверх. Матерь божья! Я-то думал, что все свои экзамены сдал много лет назад, и считал, что защита докторской была последним экзаменом. Забытые ощущения школяра, холодок в животе. Наконец включён секундомер, отключены внешние рецепторы, и мы врубились в гонку. Во время переписи результатов на чистовик англичанин куда-то выходит, и я лихорадочно диктую Саше с женой свои варианты ответов. Ну вот, три письменных теста сданы. Идем на разговорный тест. Его принимает миниатюрная доброжелательная дамочка, наш разговор записывается на плёнку. Какие-то стандартные фразы о подготовке свадьбы, подарках, потом рассказываем о себе – всё это занимает минут десять. После экзаменов пьём пиво и двое суток едем домой на «Сибиряке». Недели через три оригиналы наших тестов поступили в посольство, а мы получили дубликаты. Я сдал Listening – 4.0, Reading – 5.5, Writing 5.0, Speaking – 6.0. Средний балл – 5.0, жена получила 4.3, Саша – 3.5. Уфф! Кажется я прошёл. Всё более или менее объективно, только пять баллов за Writing кажется весьма заниженной оценкой, поскольку я уже с десяток докладов на конференции написал на английском. Ну да ладно, это не существенно. Звоним в посольство, Марина Игоревна сообщает, что никто из нас экзамены не сдал.

– Как так?

– Вы должны были сдать каждый из тестов не менее, чем на пять.

– Что же Вы раньше это не сказали?

– А Вы не спрашивали.

Такие вот дела. Британский Совет заработал на нас неплохие денежки. Следующий раз можно сдавать не ранее, чем через три месяца. Всё это время идут переговоры, что комиссия Совета может приехать принимать экзамены в Новосибирск, если наберется группа в двадцать человек. Чтобы не терять времени, запрашиваю миграционную службу в Лондоне, нельзя ли, мол, семье сдавать экзамены по языку после того, как мы получим гарантии, что наше дело решено положительно, а то, ведь, это очень дорого, да и времени отнимает тьму. Отвечают:

– Нет. Таков порядок.

– О-кей – говорю – а нельзя ли сдать какой-нибудь другой тест прямо в Новосибирске или даже в нашем университете? У нас тут тоже сертификаты по TOЕFL-тесту выдают.

Отвечают:

– Нет. Только IELTS, только в Москве и только в Британском Совете.

Жду. Время проходит, никто не приезжает, мы усердно готовимся и через полгода едем сдавать повторно, на этот раз взяв с собой и дочь Женю. Перед экзаменом побеседовали с миссис Imogen Rogers, которая там за главную. Она посмотрела результаты наших прежних тестов и сказала, что одна из главных наших ошибок состоит в том, что если мы сомневаемся, который из вариантов ответа правильный, мы оставляем строку пустой, в то время, как нужно заполнить его любым правдоподобным вариантом, тогда по простой статистике, часть таких ответов окажется правильной, и балл будет выше. Новая неожиданность для нас состоит в том, что за эти полгода плата за экзамен поднялась в пять с половиной раз. Вот это бизнес! Я бы тоже не прочь иметь такой.

Сдаём, двое суток едем домой, ждём ответа. На этот раз я получил по 5—6 баллов за каждый тест, средний – 5.5, жена получила 5.5 за Reading и по 5 баллов за остальные, средний балл 5.0 (!), у Жени – 3.5. У меня уже не было сил что-либо выяснять, я понял, что все эти лавочки имеют единственную цель – освобождать от «лишней» валюты граждан, желающих выехать за границу любой ценой. Главное в том, что мы с женой прошли этот этап, а Жене можно досдать и попозже. Но для оформления дел в посольстве других препятствий и задержек нет.

Однако, месяца через два мне приходит запрос, в котором требуют представить справку о том, что я не брал отпуска для подготовки и защиты диссертации. Казалось бы, в чем проблемы? Это не так трудно сделать. Но как мне объяснить в отделе кадров института, зачем мне эта справка в посольство Новой Зеландии? Адрес электронной почты консулат не даёт, приходится звонить по телефону или отправлять факс. Что такое дозвониться в консулат, это тоже каждый житель России хорошо себе представляет. Приходится выбирать факс. Запрашиваю, зачем нужна такая справка, которой не было ранее в списке необходимых документов. Мне отвечают – чтобы более точно вычислить стаж работы по специальности. Запрашиваю: зачем вам знать стаж с точностью до дня, если мой стаж более чем вдвое перекрывает тот, который нужно иметь, чтобы набрать максимальное число баллов за стаж? Мне отвечают: «Порядок превыше всего!» Знакомая фраза, хорошо хоть не «Deuchland über alles».

Плюнул и пошел в отдел кадров, придумав на ходу, что справка нужна, поскольку я подал документы на должность профессора в новозеландский университет. Справку дали, а уж что подумали – могу только гадать. Проходит ещё полгода. Из посольства – ни гу-гу. Звоню, забрасываю факсами. Мне отвечают: «Вы представили из бумаги на владение собственностью на сумму в шестьдесят семь тысяч американских долларов, а нужно – на шестьдесят восемь тысяч». Я возопил: «Как же так, позвольте, вот Ваша бумага, где сказано – на сто тысяч новозеландских или шестьдесят шесть тысяч американских!». Они отвечают: «То была лишь ориентировочная сумма, да и курс доллара за этот год изменился».

Итак, нужно предъявить бумагу еще на тысячу долларов. Со стороны может показаться: ну что за вопрос? Какая-то там тысяча. А если подумать, вопрос не такой и простой. Во-первых, это зарплата доктора наук за два с половиной года беспорочной службы. Во-вторых, собственности у меня другой нет и не будет, раз уж настроился уезжать. Библиотека моя, конечно, стоит в сто раз больше, но ведь никакой банк на неё справку не даст. Держать тысячу на счету в банке – спасибо, мы это уже проходили. Вон Эдик положил в Сибакадембанк свой грант Сороса, и тю-тю. Он уже и рукой махнул. «Забыл, – говорит, – так и жить спокойнее». Да и у меня самого все денежки в павловской реформе сгорели. Можно, конечно, попросить справку из Нью-Йоркского банка, где лежат мои деньги, перечисляемые по американскому контракту, но, ведь, если про эту справку узнают крутые ребята, утюгами всю семью разглаживать будут. Что делать? Решил рискнуть и попросил своего доверенного из Нью-Йорка прислать такую справку. Он прислал мне её по электронной почте, как электронный документ. «Нет, – думаю, – у нас такую не возьмут, это вам не Америка».

Пошел в Токобанк, куда я обычно переводил мелочь, чтобы купить билеты на очередную конференцию. Там сын одной нашей знакомой работал завотделом валютных операций. Договорился с ним, чтобы он выдал мне на фирменном бланке фиктивную справку о том, что на моём счету якобы лежат деньги. Теперь вопрос – какие? Выдать справку на тысячу баксов – не проблема. А если они через три месяца потребуют справку еще на тысячу? Словом, оформил справку на двадцать тысяч – так солиднее. Справка получилась добрая, на бланке, подписи и печать – всё на месте. Отправил её факсом в московское посольство и в миграционную службу в Лондоне, некоей Дороти Адамс, которая ведёт моё дело. В сопроводиловке слёзно умоляю подтвердить получение этой бумаги. Упираю на то, что бумаги по моему спонсорству уже были утеряны. Жду. Долго жду, три месяца или четыре. Никаких подтверждений. Потом приходит письмо из Лондона, в котором некая мисс Гриффин меня строго так спрашивает: «Что же Вы, уважаемый, тянете. Все бумаги у Вас готовы, а бумага на недостающую тысячу долларов всё ещё отсутствует. Не передумали ли Вы с отъездом?»

Я засуетился, опять отправил в два адреса факсом эту злосчастную бумагу, сопроводив текстом о дате прежней отправки. А мольбу о том, чтобы подтвердили получение, даже обвёл рамочкой. Подтверждения, конечно, не получил, но месяца через два пришло письмо (они так видно экономят на посылке факсов): «К сожалению, установить, почему Ваша прежняя бумага отсутствует в деле, сложно, так как мисс Адамс уволилась. Однако, это не важно, поскольку наши правила предписывают иметь в деле оригиналы бумаг, а не их факс-копии. Высылайте, ждём. Мисс Гриффин». Долго ещё мне хотелось топать ногами и посылать всех этих мисс по матушке. Но, прикинув, что за эти два года мы на все эти хлопоты потратили больше трёх тысяч долларов, решил ститнуть зубы и довести это дело до конца. Послал свою бумагу заказным письмом.

Еше через пару месяцев звонят мне из Токобанка:

– С Вами говорит начальник службы безопасности. Зайдите, пожалуйста, в банк.

Я тогда только что перенес операцию по поводу опухоли на груди, ходил, спеленутый, как мумия – не вздохнуть. Удивился, конечно: что этой службе от меня может понадобиться? Прихожу. Сидит мордастый мужик лет пятидесяти, не иначе как в милиции раньше работал. Когда он заговорил, я убедился – точно работал. У них у всех манера такая разговаривать с любым, жёстко и немного брезгливо, как будто перед ними не человек, а дерьмо собачье сидит.

– Куда Вы там собираетесь уезжать, – говорит он, – это не наше дело. Но мне тут позвонили из новозеландского посольства с просьбой подтвердить наличие на Вашем счету двадцати тысяч долларов. Я проверил, а там лежит полтинник. Что будем с Вами делать?.