Валентин Гладких – Адаптивный пожиратель 6 (страница 3)
Я дополз туда и лёг на спину.
Сразу пожалел.
Рёбра возразили.
Перевернулся на левый бок.
Таз возразил.
На живот.
Рёбра снова.
— Ни одного удобного варианта.
В итоге устроился полусидя, прижавшись спиной к наклонной стене и вытянув правую ногу. Левую согнул. Под правое бедро подложил кусок ткани и две тонкие древние пластины, чтобы таз не проваливался наружу.
Пять минут просто дышал.
Медленно.
Короткий вдох.
Пауза.
Выдох.
Организм удерживал лёгкие нормально. Внутренних повреждений, которые прямо сейчас убивали бы меня, не было. Это уже можно считать хорошим утром.
Если здесь вообще было утро.
Я достал всё, что осталось при мне.
Приёмник.
Молчит.
Древняя табличка.
Цела.
Тёмно-серая техническая пластина.
Цела.
Полевые носители с моими царапинами.
Сохранились.
Режущий древний элемент — без нормальной рукояти, но сам край рабочий.
Кислота.
Почти пусто.
Энергия.
Орган под рёбрами отзывался ощущением сухой тяжести. Один слабый контактный импульс я, возможно, ещё смог бы выдать. Возможно. Проверять не собирался.
Костяной магазин.
Пусто до состояния оскорбления.
Я использовал последнее пригодное шило в бою. Минерализованный резерв внутри не исчез полностью, но готового боеприпаса не было. Новый стержень тело сейчас всё равно не вытянет: слишком мало воды, строительного материала и времени на спокойную сборку.
Я посмотрел на Гранитника.
По крайней мере с едой проблема лежала снаружи очень большим куском.
Пришлось двигаться обратно.
На этот раз я не пытался вставать. Подполз к туше, выбрал участок, который в бою не касался чёрной ткани, и начал срезать мясо. Когти работали лучше, чем до поглощения Каменника. Кромка входила чище. Внутренние направляющие предплечий распределяли усилие так, что даже сейчас руки не отзывались старой болью.
Гранитник добавил ещё немного.
Основания когтей стали плотнее. Ударная нагрузка уходила дальше по предплечью. Ноги после его ткани получили чуть лучшую пружину, хотя правая сейчас была слишком сломана, чтобы радоваться этому. Корни точнее меняли жёсткость по длине.
Без сюрпризов. Организм опять сделал старые детали чуть менее плохими.
Я срезал кусок мышцы, проверил поверхность.
Чистая.
Рядом проходила тонкая чёрная прожилка — не внутри мяса, а по наружному слою ткани. Я отступил от неё на несколько сантиметров и вырезал всё сомнительное целиком.
Жадность сейчас была бы особенно глупой.
Первая порция пошла тяжело.
Организм хотел белок, но желудок после боя работал медленно. Я жевал маленькими кусками. Кровь Гранитника была густой и солёной. Часть жидкости фильтрация пропускала. Часть организм отбрасывал как слишком насыщенную продуктами распада.
Вода.
Мало.
Но лучше, чем ничего.
Я пил из чистых тканевых карманов, которые нашёл ближе к брюшной полости. Не настоящие резервуары воды — просто влажная соединительная ткань и кровь. Организм выжимал из неё всё, что мог.
Потом вернулся в нишу.
На этот раз путь занял почти вдвое больше времени.
Мышцы дрожали.
Не от страха.
От пустого ресурса.
Я лёг и дал телу работать.
Сначала ничего красивого не происходило.
Боль не исчезла.
Кость не щёлкнула на место чудесным образом.
Таз не собрался за минуту.
Организм распределял материал туда, где он был нужнее всего. Я чувствовал это как изменения давления и температуры. Правая голень нагрелась. Вокруг перелома появилось плотное распирание. Временная муфта утолщалась, но внутренние поверхности костей ещё только начинали связываться.
Рёбра стали болеть иначе.
Не меньше.
Тупее.
Соединительная ткань собирала повреждённые участки, чтобы они меньше двигались на вдохе.