Валентин Гладких – Адаптивный пожиратель 5 (страница 2)

Четырёхрукий пересчитал их ещё раз, хотя ошибиться было трудно. Потом перевернул новую табличку и показал на другой знак.

Перечёркнутый символ верхушки.

Рядом — несколько свежих зарубок, оставленных складским работником освобождённого города.

Широкоплечий долго смотрел.

После коснулся пальцем двух тёмных отметок.

Потом четырёх пустых мест.

Четырёхрукий развёл руками.

Не получил.

Не передали.

Или не захотели передавать.

Причина для механизма значения не имела.

У стены висела тонкая пластина с несколькими маршрутными символами. Четырёхрукий снял её, совместил с записью груза и вставил в щель между колёсами.

Механизм не ожил целиком.

Одно колесо сдвинулось на зубец.

Кристаллическая ось на мгновение стала светлее.

Под полом прошёл короткий толчок.

Потом второй.

Широкоплечий поднял голову.

Снаружи караван продолжал отдыхать. Животные пили из каменного корыта. Один охранник менял ремень на щите. Ветер тащил пыль вдоль дороги.

Внутри старого узла четырёхрукий повернул маленький рычаг.

Новая последовательность ушла дальше.

Не голос.

Не сообщение в человеческом смысле.

Количество.

Маршрут.

Изменение.

Старые механизмы принимали эти три вещи лучше любых объяснений.

Толчок прошёл по кристаллической оси, исчез в стене и спустя несколько мгновений возник в следующем участке старой линии. Там не было живых существ. Только каменный столб на другом перевале и тёмная вставка, закрытая слоем пыли.

Вставка дрогнула.

Слабый свет пробежал по одной из насечек.

Погас.

Через некоторое время похожий импульс возник ещё дальше.

Потом ещё.

С каждым переходом сигнал менялся. Где-то он задерживался. Где-то пропускал часть ритма. Один узел не ответил вовсе, и цепочка обошла его по боковой линии, сохранив только грубую последовательность.

Арка.

Маршрут.

Изменённая доля.

Две вместо шести.

Ни один из тех, кто отправил запись, не видел, куда она пришла в конце.

Караван к тому времени снова двигался.

Освобождённый город оставался далеко позади. Там продолжала течь вода. Тридцать один человек учился жить рядом с существами, которых ещё недавно считал врагами. Рабочие спорили из-за еды и ремонтировали цепи. Передатчик в мастерской молчал между проверками.

Никто не знал, что изменение уже перестало быть местным.

На очередном далёком узле, куда человек ещё никогда не доходил, старая пластина приняла импульс.

Одна отметка стала светлее.

Рядом с ней медленно сдвинулся счётный элемент.

Два.

Вместо шести.

Механизм удержал запись несколько секунд, затем передал её дальше.

За следующий каменный гребень.

Потом ещё дальше.

Туда, где дорога уже не имела никакого отношения к маленькому городу у чёрной реки.

Сигнал ушёл дальше, чем когда-либо ходил Артём Савин.

Глава 1 — Дальше

Город остался за спиной быстрее, чем я ожидал.

Сначала я ещё слышал его. Не голоса — до них было слишком далеко, — а привычную механику: редкий скрежет цепной дороги, глухие удары в камне, воду. Вибрация приходила через подошвы, если я останавливался и клал ладонь на землю. С каждым подъёмом она становилась слабее, растворялась в собственных шагах и ветре, а потом осталась только память о ритме.

Я не обернулся сразу. Очень хотелось. Именно поэтому не обернулся.

Внешняя дорога шла между двумя каменными гребнями, сначала почти ровно. По ней недавно прошёл караван, и следы были слишком заметны: колеи, знакомые отпечатки Шерстяков, тёмные пятна помёта, несколько обрывков волокна. Нормальная дорога. Почти скучная.

После всего, что случилось в городе, скука казалась подозрительной.

Я шёл быстро, но не спешил. Ноги работали иначе, чем ещё несколько дней назад. Стопа принимала нагрузку, сухожилия не просто гасили удар, а возвращали часть в следующий шаг. Таз держался ровнее, спина меньше тратила силы на лишние колебания. Если не думать об этом, можно было решить, что я просто научился ходить.

Очень своевременно.

Корни лежали вдоль предплечий и почти не тянули кожу у основания. После последнего ремоделирования грубых участков стало меньше. Правый втягивался полностью. Левый всё ещё оставался чуть чувствительнее там, где его слишком много раз рвали, но обычное движение не причиняло боли.

Когти были убраны, броневая сетка под кожей молчала. Кислоты и костяных шил хватало на неприятность средней тяжести, энергетический резерв восстановился не полностью, а перегрузку по-прежнему лучше было считать последним аргументом. То есть всё как обычно.

Приёмник под грудной пластиной не издавал ни звука.

Я коснулся корпуса пальцами.

— Только не начинай.