Валентин Гладких – Адаптивный пожиратель 5 (страница 1)

Валентин Гладких

Адаптивный пожиратель 5

Пролог

После его ухода город не остановился.

Вода по-прежнему шла по чёрным желобам от верхних распределителей к нижним кварталам. Колёса принимали течение, цепи натягивались, грузовые площадки ползли вдоль стен. На одном из мостов многорукий рабочий менял треснувшую направляющую. На другом двое бывших охранников, снявших старые знаки, пропускали тележки по очереди и спорили с ремесленником, который никак не хотел ждать.

Никто не спросил разрешения у человека, ушедшего по внешней дороге.

Поначалу это замечали слишком часто.

Один из складских работников всё ещё поворачивал голову к проходу, когда спор становился громче обычного. Несколько местных при первом серьёзном разногласии смотрели на верхнюю галерею, где раньше появлялся Первый, а позднее — странное человеческое существо с корнями в руках. На галерее никого не было. Тогда приходилось договариваться самим.

Получалось плохо.

Но получалось.

У пищевого склада два ряда счётных камней снова разошлись. Один многорукий требовал больше белковой массы для сектора, где работали его родственники. Белокожий старик, хранивший списки ещё при прежней верхушке, показывал на запас и на отметку внешнего обмена. Крик быстро собрал зрителей. Раньше спор закончился бы ударом охраны или знаком сверху. Теперь к доске подошли ещё трое работников, пересчитали камни заново и принесли вторую таблицу из соседнего склада.

Многорукий не получил всего, чего хотел.

Старик тоже.

Через несколько минут очередь снова двинулась.

Ни одна клетка не открылась, потому что клеток там больше не было.

В человеческом секторе пахло кипячёной водой, влажной тканью и местной пищей, которую тридцать один человек всё ещё учился готовить так, чтобы она переставала напоминать строительный раствор. Несколько дверей были открыты. У одной на полу сидел раненый мужчина и медленно сгибал стопу, проверяя, насколько вернулась подвижность. В дальней комнате женщина разбирала высушенные клубни вместе с высоким местным ремесленником. Они не знали слов друг друга и поэтому спорили жестами.

На стене между ними висела плоская каменная пластина.

Человек.

Вода.

Еда.

Опасность.

Стой.

Работа.

Рядом появлялись новые знаки. Одни были местными. Другие — человеческими царапинами, придуманными потому, что иногда проще нарисовать кружку, чем двадцать минут объяснять, что именно нужно принести.

Одиннадцать человек, пришедших из горного убежища, уже перестали держаться отдельной группой каждую минуту. Двадцать прибывших с разбитого корабля всё ещё чаще искали знакомые лица, но и они постепенно расходились по комнатам, мастерским и водным узлам. Никто не называл это домом вслух слишком уверенно.

Для начала хватало того, что здесь можно было закрыть дверь изнутри.

Стационарный передатчик стоял в мастерской на каменной полке.

Человеческий инженер снял боковую пластину, проверил крепление проводящей полосы и отступил. Рядом высокий местный держал кристаллическую вставку двумя пальцами, пока многорукий затягивал зажим. Они уже проделывали это раньше. Теперь рядом не было того, для кого собиралась система.

Это ничего не меняло.

Инженер показал три пальца.

Местный ударил по пластине три раза.

Коротко.

Пауза.

Потом один длинный удар.

Кристаллическая вставка дрогнула. По краю пробежал тусклый свет и исчез. Инженер посмотрел на прибор, помолчал и повторил проверку.

Три коротких.

Пауза.

Один длинный.

Сигнал ушёл в камень, металл и старую линию ровно настолько далеко, насколько позволяла собранная ими система.

Ответа не могло быть.

Приёмник был односторонним.

Человеческий инженер это знал. Местные — уже тоже.

Проверка закончилась. Крышка вернулась на место. Один из работников сделал новую отметку на доске обслуживания.

Никто не стал ждать человека с дороги.

Город работал дальше.

За внешней аркой было тише.

Решётка оставалась закрытой. Грузовой шлюз использовали дважды: сначала через него вывели пустые контейнеры, потом приняли связку металлических полос от небольшой местной группы, пришедшей со стороны ближайшего узла. Старого знака Первого над шлюзом больше не было. На его месте осталась светлая царапина на камне.

Новую табличку повесили ниже.

На ней было несколько знакомых значков: арка, груз, вода, опасность. Рядом — ряд счётных отметок.

Караван, который ушёл отсюда раньше, уже был далеко.

Его колёса катились по старой дороге между скалами, поднимая сухую пыль. Двадцать с лишним телег растянулись на несколько сотен шагов. Шестиногие упряжные животные шли ровно, иногда встряхивая короткими гривами. Охрана двигалась по краям. Оружие никто не держал наготове, но и не убирал далеко.

В середине каравана лежал обычный товар города: обработанный материал, белковая масса, несколько катушек волокна.

Отдельно стояли два тёмных ящика.

Раньше на этом месте было бы шесть.

Никто в караване не обсуждал человеческими словами, что это означает.

Им они были не нужны.

На первой большой развилке колонна остановилась. Там из земли поднимался старый маршрутный столб: камень, кость, тёмная вставка в центре и три расходящиеся отметки. Одна вела назад к городу. Вторая — в сухую долину. Третья уходила к другой дороге, теряющейся между гребнями.

У основания столба находилась низкая каменная постройка, наполовину вросшая в склон.

Она была меньше городского шлюза и старше большинства следов на дороге. Внутри помещались только узкий стол, несколько счётных пластин и механизм с двумя колёсами, соединёнными мутной кристаллической осью.

Четырёхрукое существо из каравана вошло туда с табличкой.

Вслед за ним пришёл широкоплечий охранник с костяным кольцом вокруг головы.

На стол легли две пластины.

Одна — старая.

Шесть тёмных отметок.

Другая — новая.

Две.