Валентин Гладких – Адаптивный пожиратель 4 (страница 6)

Не пытался делать рывок.

Просто дал ему начать есть.

Потом левый корень коротко ударил сверху.

Крюк был недлинным, зато сильным.

Раздался хруст.

Падальщик дёрнулся, задние лапы заскребли по камню. Я навалился коленом, поймал шею левой рукой и быстро довернул.

Тело обмякло.

Сердце у меня колотилось так, будто я победил что-то достойное уважения.

Я несколько секунд стоял над маленькой тушей и тяжело дышал.

— Никому не расскажем.

Правое плечо после одного движения ныло.

В бедре дрожали мышцы.

Когда-то такого противника я бы даже не счёл боем.

Сейчас это и не было боем.

Это была проверка реальности.

Реальность сообщила, что я голодный идиот с хорошими остаточными функциями.

Я подтянул тушу к воде.

Поглощение началось без задержки.

Корневые ткани раскрылись на контакте. Не широко. Не жадной сетью, как после хорошего кормления. Организм экономил даже здесь.

Сначала жидкость.

Потом кровь.

Потом мягкие ткани.

Тепло пошло вверх от корня к боку.

Живот свело.

Рот наполнился слюной, хотя я ничего не жевал.

Запах свежей крови стал почти болезненно приятным.

Вот это мне не нравилось.

Не сам голод.

К нему я давно привыкнуть не смог, но хотя бы понимал.

Нравилась мне всё меньше нормальность происходящего.

Убил.

Прижал.

Корень вскрыл ткани, и организм потянул из них всё пригодное, быстро превращая чужое мясо в материал для ремонта.

Без отвращения организма.

Отвращение оставалось только у меня.

И то не всегда успевало.

Я смотрел на серую воду и ждал, пока падальщик станет легче.

Через несколько минут тепло стало сильнее. Под кожей правого плеча начался зуд.

Старые микротрещины в мышцах и соединительной ткани закрывались. Сосуды расширялись, пропуская кровь в участки, которые до этого организм держал на минимуме. Боль под лопаткой стала тупее, в правом корне появилось чуть больше давления. Чувствительность не вернулась, длина не изменилась, левый крюк тоже не стал длиннее.

И это было хорошо.

Если после каждой съеденной ящерицы у меня начинало расти что-то новое, я бы давно перестал проходить в двери.

Остатки туши уменьшались.

Я остановил поглощение раньше, чем организм захотел.

Не потому, что наелся.

До этого было далеко.

Просто запах от разорванной ткани уже расходился по ложбине.

А я не знал, кто здесь считает падальщика падалью.

Я поднялся.

Мир слегка качнулся.

Потом выровнялся.

Лучше.

Ненамного.

Но лучше.

Я снова напился.

В этот раз вода не вызвала спазм.

Наполнил внутренний запас настолько, насколько тело позволяло без тяжести и потери подвижности. Никакого отдельного внешнего пакета у меня не было. Значит, следующий источник воды придётся искать снова.

Повторитель лежал при мне мёртвым грузом.

Я вынул его, посмотрел на корпус и спрятал обратно.

Ни света.

Ни сигнала.

Ничего.

Когда-то это раздражало бы.

Теперь неработающая человеческая техника казалась почти уютной.

По крайней мере она не пыталась прорасти мне под кожу.

Металлический остаток ключа тоже был на месте.